Книга: Один сезон в тайге

23. Прелести приполярного лета

<<< Назад
Вперед >>>

23. Прелести приполярного лета

Кожимское лето было в разгаре. Это чувствовалось не только по массовому появлению слепней и мошки, не только по настоящей дневной жаре. Наш участок выглядел теперь совсем иначе, чем весной. Полянки, желтевшие когда-то блёклой прошлогодней травой, буйно зеленели. На фоне сочного разнотравья яркими пятнами выделялись цветы. Фиолетовыми свечками возвышались борец и живокость, среди серо-зелёных пойменных ив совсем не по-северному полыхали огромными красными цветками пионы, которые на Урале называют марьиным корнем. Чуть ли не в каждом таком цветке можно было найти небольших жёлтых, с чёрными загогулинами на надкрыльях, усачей. Они уплетали мягкую цветочную пыльцу. Эти красивые жуки, сибаритствовавшие на жёлтой пыльце в окружении ярко-красных лепестков, придавали пионам ещё более  экзотический вид. Глядя на них, нельзя было не вспомнить о том, что где-то далеко есть пышные и цветастые тропики.

Дягили, мощные всходы которых весной привлекали внимание своим сходством с пробивающим землю крепким кулаком, теперь развернули блёкло-белые зонтики на высоте полутора-двух метров. На зонтиках всегда собиралось множество всевозможных мух. Днём они роились вокруг соцветий, пили нектар, ползали, жужжали, а холодными ночами безжизненно висели тут же, на зонтиках, зацепившись за них закоченевшими лапками. По утрам, когда было ещё холодно, наши пеночки любили пастись на таких зонтиках, собирая беззащитных мух.

Дягили привлекали не только мух и пеночек. Однажды во время своего магнитофонного рейда я натолкнулся на слегка завядшие листья дягиля. Они были разбросаны по истоптанной траве. В центре этой площадки едва торчал из земли пенёк дягиля, рядом валялся его зонтик. Самого стебля не было. Первое, что пришло в голову ? срезал Сергей. Кому же ещё? А собственно, зачем ему этот стебель? Может быть, захотелось вспомнить детство, вообразить себя малайцем с духовым ружьём-сумпитаном? Почему бы и не впасть в детство на некоторое время да не поплеваться через трубу? Кто из нас не грешил этим в школе! Но у нас с Сергеем всегда при себе здоровенные ножи, необходимые при работе с сетями, а стебель обломан... нет, ? отгрызен! Господи, да это же медведь! Недаром же дягиль называют ещё медвежьей дудкой. В самом деле, и зонтик, и листья тоже откушены, а не обрезаны, кое-где видны следы зубов. След привёл к выворотню ели. На голой земле под выворотнем отчётливый отпечаток когтистых мишкиных лап. Маленького следа передней лапы не видно, он накрыт сверху большим следом задней, только следы от когтей двойные.

Нечего сказать, приятный сосед. Вот встретится сейчас ? что я буду делать? Кричать «уйди-уйди» и махать ножом? Несолидно. Наверное, скажу: «Миша, я тебя уважаю». А если это Маша, да ещё с Мишуткой? Видимо, не захочет она слушать мои признания. Хотя её-то, пожалуй, я уважаю больше, чем Мишу. Недаром таёжники не любят встречаться с медведицами: иногда они защищают своих детёнышей просто так, на всякий случай, особенно если вдруг, неожиданно, носом к носу.

Опять иду по следу. Ловлю себя на том, что озираюсь по сторонам и обращаю внимание на шорохи, которых раньше не замечал. Кажется, для беспокойства нет оснований: след один, притом зверь явно некрупный. Да и медведь сам по себе известный трус, особенно летом.

След выводит за участок, в гору, к ельнику, где среди редкой травы на жёсткой земле отпечатки становятся почти незаметными. Упражнения в следопытстве начинают надоедать, и я иду искать кормящихся пеночек, чтобы продолжать работу.

Откуда-то сверху доносится негромкая монотонная серебристая трель. Такой голос может быть только у свиристеля. А это объект, достойный внимания. Кто не знает свиристелей! Зимой они стаями прилетают в наши города, особенно в неурожайные на лесную рябину годы. Они кормятся у нас «культурными» ягодами и маленькими яблочками, что с осени висят на деревьях в скверах и на улицах. Когда стая красивых хохлатых птиц с неизменными серебристыми трелями проносится над городом или густо облепляет деревья, только самые постные, равнодушные или затюканные делами горожане не обращают на них внимания.


Но вот что примечательно: свиристели общеизвестные и вроде бы многочисленные птицы, а гнёзд их найдено совсем немного. Потому что они гнездятся в глухой северной тайге, гнездо скрывают в ветвях густых елей и ведут себя при нём очень скрытно. Понятно, что найти гнездо свиристелей ? дело чести для каждого орнитолога. Да и просто интересно посмотреть то, чего никогда не видел.

Вскоре я отыскиваю взглядом одного свиристеля, а потом и другого. Они не спеша перепрыгивают с ветки на ветку у вершины большой ели, временами скрываются среди хвои, и только лёгкое покачивание густых лап выдаёт их присутствие. Когда пара птиц долго крутится у одного места, скорее  всего, это неспроста.

Смотреть в бинокль снизу вверх, сильно запрокинув голову, очень неудобно. Быстро устают шея, руки, плечи и даже поясница. Но я заинтересован, а потому терплю. Птицы, ещё немного попрыгав по ветвям и несколько раз «просвиристев», улетают, а я взволнованно обхожу вокруг дерева, внимательно изучая в бинокль подозрительное место.

Вот оно! Среди тёмных сгущений хвои видно несколько травинок. Трава на дереве не растёт! Я уже почти торжествую. Иду к дереву, вешаю на сучок магнитофон и бинокль, натягиваю на голову капюшон энцефалитки, чтобы мусор не сыпался за шиворот, и лезу. Дерево удобное ? толстые и не частые сучки. Когда добираюсь до гнезда, сердце учащённо бьётся ? и от нагрузки, и от волнения. Вот сейчас удобнее  возьмусь за ствол, который тут уже совсем тонкий, понадёжнее  пристрою правую ногу, и загляну. И увижу, очень хочу увидеть голубовато-серые с бурыми или чёрными крапинами яйца. Это я где-то читал.

Но увы, в гнезде пусто. Находка не состоялась. Ну вот, очень обычная ситуация, специфичная для лесной орнитологии: лезешь, лезешь ? и всё зря. Устраиваюсь, насколько это можно, поудобнее  и начинаю изучать гнездо. Тонкие сухие веточки, лишайники, ленточки берёсты. То, что снизу выглядело травой, оказалось хвощом. И всё это старое, поблёкшее, обвисшее, слежавшееся. И всё-таки скорее  всего ? свиристелье. Ведь таких гнёзд больше ни у кого нет. Зачем эта пара так долго толклась тут, не понятно. А может быть и не нужно искать каких-то рациональных объяснений? Ведь если кто-то из нас, бродя по лесу в поисках ягод, грибов или дичи, наткнётся на заброшенную избу, шалаш, провалившуюся землянку, то ведь непременно их осмотрит. Это просто любопытно. Любопытство ? не только человеческая черта, оно свойственно и многим животным, особенно высшим, таким, как звери и птицы.

Однако сидеть на ёлке выше полога леса не очень уютно. Холодно. Ветер не только пронизывает, но и мотает вместе с верхушкой. Голова не кружится, но неприятно, для нас это непривычно, когда под ногами нет твёрдой опоры. Видимо, надо быть птицей, белкой или обезьяной, чтобы чувствовать себя уверенно на дереве. Но хочется получше рассмотреть гнездо, и я начинаю его препарировать ? вытаскиваю то веточку ели, то слежавшееся перо рябчика, то рассыпающийся лишайник. И вот нахожу в толще подстилки крохотный осколок скорлупы яйца. Он, видимо, слегка выцвел, но заметен лёгкий голубовато-фиолетовый оттенок. На скорлупке помещается всего одно крохотное пятнышко, но не бурое, не чёрное, а серое и чуть фиолетовое. Похоже на дроздовую скорлупу, но не совсем. А устройство гнезда совсем не дроздовое.

Видимо, здесь действительно в прошлом году жили свиристели, причём успешно вывели птенцов. Об этом благополучии говорит то, что гнездо растоптано подраставшими птенцами, в подстилке остались остатки помёта, а такую неаккуратность они позволяют себе только перед вылетом. На скорлупке нет остатков подскорлуповой оболочки. Если бы гнездо разорил хищник, оно было бы чистым, без помёта, с выраженным лотком, а подскорлуповая оболочка сохранилась бы на внутренней поверхности скорлупы в виде тонкой плёнки.

Когда я уже намереваюсь слезать и ощупываю задеревеневшей ногой сучок, что пониже, вижу, как внизу качаются небольшие ёлки, густо облепившие опушку поляны. Ветра внизу нет, я предполагаю, что это Сергей и собираюсь его окликнуть. И тут вижу среди ёлок рыжевато-бурую медвежью спину, какие видел до сих пор только в зоопарке и в цирке.

Я очень доволен, что вижу живого дикого медведя, и мне становится очень радостно. Не сразу понимаю, что радостно мне потому, что я тут, на дереве, а он там, внизу. И хотя медведь есть медведь, меня раздирает какое-то необъяснимое и неудержимое хулиганское желание. Набираю полные лёгкие воздуха и ору очень громко и страшно. Просто ору, без всяких слов ? зачем они медведю? Вижу, как он резко подпрыгивает, застывает на какое-то мгновение ? и пропадает. Сильно качаются одна за другой две ёлки, несколько раз слышно лёгкий хруст, что-то мелькает в прогале. И всё. Тихо. Никакого испуганного рёва, треска валежника, грохота падающих деревьев, уроненных убегающим большим зверем.


Мне смешно и немного страшно. От этого всего и оттого, что ноги мои затекли, а руки устали, спускаться трудно. Временами прижимаюсь к приятно пахнущему стволу ели, чтобы просмеяться и немного передохнуть. Очень к месту вспоминается частушка:

Сидит заяц на берёзе, подпоясавшись ломом.А кому какое дело ? может, он медведя ждёт...

Я сейчас чем-то похож на того зайца, хотя и без лома. И ещё помню, в каких-то старых книжках ярко описано такое загадочное и очень впечатляющее явление, как «медвежья болезнь». Якобы медведь, когда очень пугается, весь исходит ужасным поносом. И даже, бывает, с перепугу перестаёт жить. Вообще-то я в такие предания не верю. Однако даже неясная перспектива найти в ельнике сильно испачканного, но зато такого большого и съедобного зверя кажется не только смешной, но и заманчивой: столько свежего мяса после однообразного консервно-кашного стола ? это не так уж плохо. И никакого браконьерства. Вроде как он сам... Хм... Я приостанавливаюсь на очередном сучке и размышляю. Возникает новый вопрос: что это тогда ? дохлятина или дичь? Если дичь, то браконьерство. А если дохлятина, то как её  есть?

В некотором сомнении задерживаюсь на нижних ветвях дерева: а что, если он жив, да ещё и мстителен? Ещё раз осматриваюсь и смело спрыгиваю вниз. Отряхнувшись, вешаю на себя снаряжение и иду туда, где видел медведя. То и дело останавливаюсь, прислушиваюсь, приглядываюсь и даже принюхиваюсь ? никаких свидетельств присутствия медведя или следов его болезни. Ощупываю на боку нож. Это не абсолютно надёжное оружие против медведя, но всё-таки оружие.

Следы видны плохо. В том месте, где медведь высовывался из ёлок, сильно содрана лесная подстилка в нескольких местах ? видимо, он здорово рванул с места. Дальше, под пологом высокого ельника, сквозь который я сверху ничего не мог видеть, косолапый убегал в гору большими прыжками, сшибая кочки и сдирая когтями мох. Потом перешёл на шаг. Никаких следов медвежьей болезни не видно. Моя несостоявшаяся жертва спокойно и уверенно уходила подальше от места нашей встречи, от нашего участка и от лагеря. Повезло косолапому, что я с ним ничего не сделал, думалось мне. Но тут же отметил про себя, что это несколько самоуверенно. Может, это мне повезло, что я был на дереве, а потому вёл себя так дерзко? Ведь медвежья болезнь бывает, говорят, не только у медведей.

Моё возбуждение почти улеглось. Сажусь на валежину, достаю сигарету. Из спичечного коробка вываливается скорлупка свиристелиного яйца и безнадёжно теряется в нагромождении полусгнивших сучьев, кустистых лишайников и зелёного мха. Резко портится настроение. Не из-за скорлупки. Становится очень стыдно ? то ли перед собой, то ли перед медведем за столь непристойное поведение одного из вроде бы культурных представителей вроде бы цивилизованного человеческого племени. Становится очень противно. Очевидно, я был не прав.

Встретиться с «хозяином» нам больше не довелось. Видимо, наша встреча приятных воспоминаний у него не оставила. Но другой медведь, покрупнее, к нам приходил. Он съел яйца в одном из гнёзд таловок. Ну что такому зверине яйца таловки ? разворотил гнездо, лизнул, размазал всё по подстилке. И сам не наелся, и птичку обидел. Ещё он нашёл гнездо белобровика ? и тоже съел яйца, всё переворошил, измусолил. Гнездо было на земле. Когда поднялась густая высокая трава, многие белобровики стали строить гнёзда в этих наземных джунглях, а не на деревьях, как весной. Медведь этим воспользовался.

Констатировать разорение гнезда каким-то хищником всегда хоть немного, да досадно. Но, признаться, на этот раз было даже приятно старательно вывести в гнездовых карточках слова: «Разорено медведем». Это не какая-то там ворона.

Ещё несколько раз мы натыкались на участке на свидетельства визитов косолапого. То такие же извилистые следы по траве, то огрызки дягилей, ради которых он, видимо, и приходил в пойму нашей реки. В одном месте медведь выкопал почти метровую яму ? извлекал какой-то корень или раскопал полёвочью нору.

Лето чуточку скрасило наше однообразное меню. Ягод, правда, ещё не было, и грибная пора ещё не подоспела. Но мы в больших количествах поглощали копьевидные листочки щавеля, в обилии растущего у реки. Щавель заменил нам витаминный фонд иссякших запасов лука. Несколько раз пытались варить из щавеля щи ? не понравилось, в зелёном виде щавель лучше. Зато стали варить, точнее  ? заваривать, таволгу. Она заполонила целые поляны на участке своими белыми несимметричными соцветиями. Набираешь букетик, окунаешь в кипяток на секунду (не больше!) ? вот тебе и ароматнейший чай.

Надо сказать, дягиль нам не понравился. Мы знали, что его можно есть сырым, делать салаты, мешая с чем-нибудь ещё. Можно варить из него борщ. Но всё-таки у него какой-то резкий неприятный запах. И мы охотно оставили это кушанье медведям.

Баня ? одна из обычнейших проблем экспедиционного быта, и решать её приходится в зависимости от обстоятельств. Несколько раз мы уже устраивали себе омовения. Обычно для этого выбирали ночные часы, когда было холодно и никто не кусался. Когда кусаются, быть голым неприятно. Лучше уж когда холодно. По два ведра нагретой на костре воды нам хватало, чтобы ощутить, что мы получили что-то вроде душа, а значит, не совсем одичали. Но что это было за мытьё ? то дрожишь от холода, то орёшь от горячего. Идти в баню на станцию за двадцать километров при почти постоянном дефиците времени было непозволительной роскошью.

И вот однажды на берегу реки, где мы обычно умывались, запылал большой костер. Мы опять благодарили судьбу за то, что мы в тайге, где полно превосходного сушняка, где можно не экономить дрова. В костре калились собранные тут же, на берегу, камни. Над костром ? два ведра чистейшей горной воды. С вёдрами повезло совершенно неожиданно, мы их нашли у туристской тропы ? видно, туристы бросили их на последней стоянке перед посёлком. Собственно, именно эти вёдра и натолкнули нас на мысль о новом варианте бани.

Складскую палатку, уже порядочно опустевшую, на время освободили от остатков продуктов и переставили к реке. Заготовили, как это положено, берёзовые веники, вместо мочалки взяли кусок отслужившей свой век птицеловной сети. В палатке настелили палок вместо пола и поставили на них ведро с холодной, ведро с горячей водой и пустое ведро ? вместо тазика, «шайки».

По жребию, мыться первым выпало Сергею. Когда он залез в палатку, я принёс самое главное, четвёртое ведро ? с раскаленными камнями. Это был самый ответственный момент, гвоздь программы, испытание функционального центра нашей бани, проверка сути замысла.

В первые же секунды стало ясно, что наши расчёты оправдались полностью. Сперва я услыхал густой вздох пара и резкий треск лопающихся камней. Потом раздался восторженный рёв Сереги и другие звуки, в которых лишь изредка можно было узнать отдельные слова беспредельно довольного человека. Я был при исполнении обязанностей банщика ? подносил вёдра с холодной и горячей водой, нетерпеливо почёсываясь. И ещё с удовольствием слушал злорадные комментарии коллеги по поводу того, что все набившиеся в палатку слепни, комары и мошки сдохли от жара.

Потом роли сменились. Обряженный в накомарник (чтобы не мазаться) Сергей суетился с костром и с вёдрами, а из палатки неслись мои нечеловеческие вопли. Из реки выскакивали испуганные рыбёшки, на прибрежном лугу никла трава, а с безоблачного неба снисходительно улыбалось добродушное приполярное солнце.

<<< Назад
Вперед >>>
Оглавление статьи/книги

Генерация: 1.921. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз