Книга: Один сезон в тайге

2. Поднимаем паруса

<<< Назад
Вперед >>>

2. Поднимаем паруса

К экспедиции, если серьёзно, нужно готовиться долго. Мы долго и готовились ? всю зиму. И даже особый день себе отвели специально для подготовки к полю ? понедельник.

А такой работы было много. Из тонкого мелкоячеистого рыболовного полотна изготовляли паутинные сети для ловли птиц. Делали крохотные колечки из цветного пластика, чтобы надевать их на ноги пеночкам и потом узнавать каждую персонально по сочетанию этих цветных колец. Что-то надо было получить на институтском складе, что-то ? найти в магазинах или вообще неизвестно где. Список нужных вещей занимал семнадцать страниц записной книжки.

Но сколь бы тщательной ни была подготовка, перед отъездом всегда запарка. На последние дни приходятся обязательные дела ? разные бумаги, билеты, топографические карты, отправка груза и прочее .

Седьмого мая в ботаническом саду нашего института, прямо напротив нашего окна, запел соловей. В последние годы нам доводится слушать соловья только с пластинки, потому что весной, когда мы обычно уезжаем на север, соловьи ещё не прилетают с юга, а когда мы возвращаемся, они уже не поют. И вот надо же ? живой соловей.

Если спешить некуда, слушать соловья можно очень долго ? занятие приятное. Однако нам как-то не до этого. Соловей ещё добавил нам спешки. Ведь неспроста он прилетел так рано ? верная примета, что весна нынче очень торопится. Мы можем опоздать, пеночки окажутся на месте раньше нас, и тогда что-то важное в их жизни мы не увидим. Надо и нам торопиться.

И вот мы в пути. Наш поезд идёт от станции Свердловск на северо-запад, пересекая Урал. Спокойные невысокие горы, умиротворяющая красота. Но мы слегка взвинчены суетой последних дней. Да и дорога бодрит. Картины за окном сменяют одна другую, на станциях толкотня. Люди мелькают самые разные ? и по внешности, и по одежде, и по характеру, и по вещам, которыми они нагружены. В дороге с особой ясностью ощущаешь, как велик мир.

Даже если едешь в хорошо знакомые места, дорога даёт ожидание новизны. Мы же едем туда, где ни разу не были. Этот сезон необычен для нас тем, что мы впервые едем работать в лес, в тайгу. И хотя живём мы на Урале, в лесном краю, и исходили его, как говорится, вдоль и поперёк, наша работа, экспедиционные сезоны вот уже много лет проходили в тундре полуострова Ямал. Мы полюбили эту безлюдную, казавшуюся вначале неуютной, землю, привыкли к ней. Сейчас мы тоже едем на север, в северную тайгу. Но это совсем не тундра. Как-то будет там работаться?

Предчувствие чего-то совсем нового, совсем не пережитого, приятной тревогой покалывало в груди задолго до отъезда. Сейчас, в поезде, это ощущение становится главным. «Щемящее чувство дороги» ? сказано, видимо, именно об этом, и очень верно.

Сквозь стук колёс в открытое окно до нас долетают ночные голоса ? скрип коростелей, уйканье погонышей. И опять щёлкают и издевательски улюлюкают нам вдогонку соловьи. То томные, то дерзкие весенние запахи перебивают даже стойкий дух далеко не благовонного вагонного тамбура. Не спится. Днём обсуждаем подробности предстоящей работы, с беспокойством поглядывая на слишком уж буйную и жизнерадостную листву за окном. И здесь, к западу от Урала, весна ранняя.

Потом мы едем на другом поезде, что идет в Воркуту. За окном иногда видно птиц ? то чибиса на лугу, то овсянку на придорожных проводах. А чаще ? просто нераспознаваемых «птичек». В такие моменты хочется, чтобы поезд из-за какой-нибудь маленькой неисправности ненадолго остановился, а мы бы достали из рюкзаков бинокли и немножко поглазели, открыв окно, а лучше ? выйдя на насыпь у вагона.

Но совершенно неожиданно «орнитофауна» явилась к нам сама. По нашему плацкартному вагону степенно шёл невысокого роста мужчина с пышными белыми усами и бакенбардами, с несколько поредевшей седой шевелюрой над высоким лбом с залысинами. Раньше он был, видимо, очень черноволосым, возможно ? цыган. На плече у него сидел... ворон!

Мужчина медленно продвигался по проходу, спокойно и с достоинством оглядывая пассажиров. В соседнем с нашим купе он сел, поздоровался. На его приветствие сдержанно ответили. Там ехали трое, судя по разговорам ? шахтёры, возвращавшиеся из отпусков. Они беседовали, сидя за бутылкой. Некоторое время они ошарашенно, так же как и мы, смотрели на необычного человека и на его птицу, потом о чём-то заговорили. Вскоре стало очень оживлённо. В соседнее  купе пришёл ещё кто-то, все пили, закусывали, давали кусочки ворону. Тот деликатно принимал из рук угощение, ерошил перья и заинтересованно поглядывал умным чёрным глазом по сторонам, временами издавая короткие картавые выкрики.


Наш поезд шёл через Ухту, Печору, Инту по тем краям, где живёт много людей, оказавшихся на Севере не по своей воле ? люди с испорченными биографиями, с поломанными судьбами. Они были осуждены за плохие дела, за слова, за мысли, а то и вовсе ни за что. Многие после выхода из «зоны» остались на Севере. Со своими привычками, с пережитыми трагедиями, затаёнными обидами.

В этих северных поездах особая атмосфера. И странный человек с большой чёрной птицей, похожий на колдуна, был тут не так уж и странен.

Из соседнего купе неслись громкие разговоры «за жизнь», цыган уверенно врал про ворона, будто ему ровно двести сорок лет, и будто он умеет говорить, но при людях стесняется. Потом пели песни, некоторые из которых были нам знакомы: про поезд Воркута ? Ленинград и про то, как заметала пурга паровоз. Когда-то давно люди вынесли эти песни из тюрем и лагерей и пустили гулять по необъятной России.

На маленькой станции человек с вороном вышел. У него не было с собой никакого багажа, на спине белели противные потёки птичьего помёта. Когда он открыл дверь, ворон громко и очень отчётливо, голосом хозяина произнес: «Прропуск!»

А мы до нашей станции ехали ещё почти целую ночь.

В четыре часа утра выходим на станции Кожим. Поезд уходит за поворот. Тихо, солнечно, довольно холодно. На цветущих кустах ивы громко поёт пеночка-весничка. Они уже здесь.

На совершенно пустом перроне сиротливо стоят наши ящики со снаряжением, которые мы отправляли за день до выезда. Появляется дежурная по станции, выдаёт нам по квитанции груз и уходит. Вокруг ? полное безлюдье.

Хочется скорее  ехать дальше, идти, бежать, действовать. Посёлок рядом, но он спит. Ведь ещё ночь, хотя и совсем светло. Не будоражить же незнакомых людей среди ночи! Остаётся сидеть и ждать.

Ну и пусть. Есть повод повременить с суетой, осмотреться, послушать, вдохнуть запахи незнакомого леса. Вот он, лес, за железнодорожным полотном. Ещё по-зимнему тёмные ели и пихты, берёзы  среди них ослепительно белы. Словно в зеленовато-белесом дыму ивы ? они цветут. Вроде бы лес как лес. И всё же он особенный, северный. Даже здесь, рядом с посёлком, от него веет чем-то диким, необжитым.

Вот и первые записи в полевом дневнике: перечисление двух десятков названий птиц ? тех, что мы слышим. Такие записи ? непременный и вошедший в привычку элемент полевой работы. Он проводится везде, где бы ни находился орнитолог, и не зависит от главной цели поездки. Вытаскиваем бинокли ? самые главные наши приборы, которые никогда не сдаются в багаж.

Ожидание превращается в приятную сидячую экскурсию.

Снега почти нет, только кое-где в лесу да в придорожной канаве видны его грязные пятна. Неподалёку от нас болото с кочкарником и бекасами. Самцы яростно токуют, их вибрирующее «блеяние» то и дело доносится с разных сторон. По лужам у станционных домов гуляют разноцветные турухтаны ? кормятся. Откуда-то к ним подлетела ещё стайка. Самцы сразу забегали, запрыгали, распушили воротники, хорохорятся. Только самки безучастно продолжают ходить среди затопленной травы, клюют что-то, или стоят с равнодушным видом. Турухтаны токовали совсем немного. Почему-то они вдруг насторожились, вспорхнули и полетели на северо-восток, прямо над железной дорогой.


Утро ? самое лучшее  время для пения всех дневных птиц. Хор в лесу и в самом деле знатный. И самый главный голос (для нас, а не для хора) ? это пение весничек. Как нам сказала дежурная по станции, потеплело два дня назад. До этого было ветрено и холодно. И снег сошёл в основном за последние два дня. Значит, видимо, и веснички прилетели вчера-позавчера.

В посёлке нам надо найти Владимира Соломоновича Индюкова. Хочется думать, что человек с «птичьей» фамилией должен иметь какое-то благорасположение к нам, птичникам. А главное ? он знакомый моего знакомого, и к нему у нас рекомендательное письмо с просьбой о содействии. Как мне сказал мой знакомый, Индюкова в Кожиме «знает каждая собака». Посёлок небольшой, и каждая собака наверняка знает и всех других, кто тут задерживается хотя бы на несколько дней. Нас они, собаки, не должны успеть узнать, нам нельзя торчать тут долго, нам некогда ? пеночки прилетели!

Какая-то из собак подбежала к нам, начала с любопытством разглядывать нас и наши вещи. Сергей не преминул спросить у неё, где тут живёт Индюков. Собака приветливо замахала хвостом, потом то ли от смущения, то ли оттого, что у неё  зачесалось в ухе, тряхнула несколько раз головой. Это было так к месту, что мы расхохотались. Дворняга обиделась и убежала.

Вскоре в посёлке стали просыпаться люди, появились на улице, и нам сразу показали, где живёт Индюков.

Он оказывается кудрявым, невысокого роста молодым человеком, очень приветливым и очень энергичным. Знакомимся и вскоре переходим на «ты». Володя быстро заражается нашей горячкой, когда мы излагаем ему наши цели и делимся тревогой по поводу опоздания. Он подтверждает, что весна сумасшедшая и наступила раньше обычного чуть ли не на месяц. Лёд на реке прошёл двадцатого апреля.

? Старожилы такого не помнят! ? произносит Володя сакраментальную фразу, по поводу которой какой-то остряк когда-то съязвил, что, мол, старожилы на то и существуют, чтобы чего-нибудь не помнить. Упоминание о старожилах и сумасшедшей весне несколько оправдало наше опоздание, но положение дел от этого не изменилось.

Индюков советует нам ехать на Сывъю. Это маленькая речка, левый приток Кожима. На моторке туда ехать часа три-четыре против течения. Ну что же, Сывъю, так Сывъю. Необычное название для русского уха. И не удивительно, ведь здесь страна коми.

У Володи сегодня рабочий день, поэтому выезд планируем на ночь. Днём покупаем продукты, переупаковываем груз и переодеваемся по-полевому.

Когда солнце касается горизонта, мы уже возимся у моторной лодки на берегу Кожима, стараясь чем-нибудь помочь Володе: его мотор «Вихрь» после зимней консервации что-то не заводится. Тут же участливо заглядывает в лодку здоровенная, похожая на волка лайка ? индюковский кобель с совсем не собачьим и каким-то скользким французским именем ? Люсьен.

Отбиваемся от комаров. Вот она, первая неприятная особенность таёжной весны. В тундре мы привыкли весной блаженствовать в бескомарье, а тут беспардонное двукрылое племя уже заявляет о своём праве на нашу кровь. Со злостью мажемся «Дэтой» ? помогает.

Когда мы отчаливаем от берега, солнце уже всходит. Ночи не было: до Полярного круга всего какая-то сотня километров.

Величественные, нависающие над водой скалы проплывают мимо нас медленно-медленно, хотя относительно стремительно текущей воды мы очень даже быстро мчимся. Люсьен долго бежит по берегу, временами далеко опережая нас. После нескольких грозных окриков хозяина он нехотя останавливается, но не поворачивает домой, как приказано, а, оглядываясь через плечо, уходит в лес. Его блудливый взгляд из кустов ясно говорит о том, что домой он пойдёт не скоро.

Устраиваемся удобнее, прикрываемся палаткой от брызг и встречного ветра. Настроение превосходное. Можно было бы и поболтать, но от мотора, ветра и воды исходит такой шум, что мы лишь изредка перекидываемся короткими фразами.

На реке птиц мало ? сизые чайки, несколько видов куликов да редкие утки. Чаще всего встречаются мородунки, небольшие курносые кулики. Они по одному и парами бегают по каменистым отмелям, кормятся, кричат своё весеннее  «куррюууу-куррюу-уу...» И так громко, что слышно даже через весь этот шум. И в самом деле, хочется закурить. Когда лодка проходит близко к берегу, мородунки нервно и часто кланяются всем телом, потом срываются с резким выкриком и легко улетают вперёд.


Едем долго. Начинает крапать дождь. Володя вдруг сбавляет газ, сворачивает к слабо выраженной заводи и глушит мотор. Мы с Сергеем выскакиваем на берег и, придерживая лодку, вопросительно смотрим на нашего извозчика: вроде бы не приехали.

? Перегревается, ? кивает он на мотор, ? остыть ему надо.

Это не так уж плохо. Пусть мотор остывает, а нам надо как раз наоборот ? согреться. Сергей, смешно размахивая руками, убегает вдоль берега, Володя лезет в мотор. Я наматываю верёвочный трос на ближайший куст, с удовольствием дрыгаю занемевшими ногами, несколько раз приседаю. Из леса доносится птичье пение. На ближайших берёзах одну за другой выдаёт свои бодрые песенки зяблик... Стоп! Зяблик? Мы изучили всю литературу по этому району. Тут, в предгорьях Приполярного Урала, не должно быть зяблика! Видимо, это ранняя весна занесла его так далеко на север. Вот и первая орнитологическая находка! Лезу в карман за дневником.

? ... съела. ? Доносится до сознания конец Володиной фразы.

? Кто съел, кого съела? 

Я оглядываюсь и вижу на берегу, покрытом жёлтой со свежей прозеленью травой, огрызки осоки.

? Это, видимо, ондатра, ? высказываю я предположение.

? Да нет, ? не согласен Володя. ? Я говорю, наверно, крыльчатку съело водяного охлаждения. Сменить надо будет, когда вернусь. А ты что, мотор не знаешь? Причём тут ондатра?

? А, мотор... Знаю, есть в нём крыльчатка, такая резиновая. Извини, я просто прослушал, ? оправдываюсь я. ? Тут зяблик, понимаешь?

? Да, погодка портится, ? кивает Володя на небо. Потом, похлопывая себя по прорезиненным штанам, добавляет: ? Надо было пододеть что-нибудь потолще, у меня тут тоже зябнет...

Больше я уже не могу уточнять ? и про ондатру, и про крыльчатку, и про зяблика. Я хохочу. Володя смотрит на меня, лишь подозрительно усмехаясь. Он ничего не понял. Подходит Сергей и тоже смотрит на меня как-то странно ? почему это я смеюсь один, без Володи. От этого мне становится ещё смешнее. Наконец я успокаиваюсь, и мне приходится рассказать всё им обоим по порядку. Но для них это звучит уже как плохо пересказанный анекдот, и они смеются больше для приличия.

Однако мотор тем временем успевает достаточно остыть. Мы едем дальше.

Вот и Сывъю. Течение в ней ещё стремительнее, чем в Кожиме. В узких местах вода горбится, у скалы образуется угрожающе ревущий вал. Но мотор работает хорошо, Володя хорошо знает, как следует себя вести на этих реках и в это время, мы продвигаемся вперёд без приключений, хотя и медленно.

Внимательнее  вглядываемся в берега ? пора искать место для будущего стационара. Кажется, вот. С трудом находим кусочек берега, где течение позволяет причалить. Володя терпеливо ждёт, пока мы с Сергеем инспектируем окрестности.

Вот здесь мы и останемся. Несколько пеночек уже поёт на краю поляны, подтверждая правильность нашего выбора.

Разгрузка, костёр, недолгое чаепитие. И вот мы прощаемся с нашим благодетелем. Бодро заходится рёвом отдохнувший мотор. Отталкиваем облегчённое судно, и оно грациозно, «на пятке», сразу же уходит за поворот. Ещё некоторое время слышен стихающий гул ? то приглушённый, то усиленный эхом, отражённым от скал и увалов.

Дождь усиливается. Становится немного неуютно, но ставить палатку не хочется. Вместо этого мы только прикрываем ею вещи. Не терпится внимательнее  осмотреть теперь уже «наш» лес.

Выше по течению сразу же начинается неширокая пойма с приятным разнообразным лесом, куртинами ивняка, луговинами и кочкарными болотцами. К пойме примыкает склон увала, поросший смешанным высокоствольным лесом, с подростом, кустарниками и крохотными полянками. Ещё раз заключаем, что место мы нашли хорошее.

От посёлка и железной дороги мы отъехали всего восемнадцать километров, если мерить по прямой, и чуть-чуть поднялись в горы, а уже чувствуется разница в возрасте весны. Снег здесь сошёл только наполовину, листочков на деревьях нет и в помине.

Совершаем неторопливую экскурсию по лесу, намечаем будущий контрольный участок, на котором мы будем работать весь сезон. Придирчиво выбираем место для лагеря. Сергей остаётся ставить палатку, я же снова возвращаюсь на участок ? наблюдать за пеночками. Для начала нужно совсем немного ? увидеть, что у них сейчас происходит.


<<< Назад
Вперед >>>
Оглавление статьи/книги

Генерация: 1.773. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз