Книга: Один сезон в тайге

27. Домой

<<< Назад
Вперед >>>

27. Домой

Выход намечаем на ночь. Бойко упаковываемся. Карточки, пробирки, приборы, палатки, спальные мешки, одежда, кастрюли, топоры ? всё постепенно перекочевывает в ящики, мешки, рюкзаки. Впервые за весь сезон магнитофон служит так, как ему суждено было служить людям изначально. Из него льётся музыка. Всё лето наши уши работали и не ощущали дефицита в звуках. Что может быть естественнее  в лесу, чем птичьи голоса? К тому же магнитофон надо было беречь от случайных поломок для работы.

Теперь мы с большим удовольствием нарушаем музыкальный карантин. В городе, где музыка окружает нас почти постоянно, относишься к ней как к привычной обыденности, притупляется острота восприятия. Теперь обнаруживается, что очень хочется слушать и слушать музыку ? пусть даже первую попавшуюся, которая оказалась на кассете случайно.

Под звуки популярной эстрадной песни зажигаем традиционный очистительный костёр. Всё, что отработало свой век, что инородно в этом диком мире и не подлежит возвращению в мир цивилизованный, поглощается пламенем. Обожжённые банки и другой негорючий мусор закапываем в яме под выворотнем.

Аккуратной кучкой сложены упакованные вещи. На месте лагеря остаются только стол со стульями-чурбаками и остовы палаток ? на будущее. Да ещё вытоптанная площадка с веером расходящихся от неё  троп бурой плешиной темнеет среди свежей лесной зелени.

Нагружена большая резиновая лодка. Прозрачная вода Сывъю плещет в корму мелкой волной. С благодарностью прощаемся с этим крохотным уголком земли, что был нашим домом и лабораторией больше двух месяцев.

После долгого топтания на нескольких гектарах приятно ощутить себя хоть чуть-чуть путешественником и смотреть на мир праздными глазами обыкновенного туриста. Наша лодка, несмотря на небольшую осадку, то и дело садится на округлые камни обмелевшей реки. Приходится вылезать, преодолевать перекаты. Но это не вызывает ни досады, ни раздражения. Вокруг разлита умиротворяющая тишина. Любуемся живописными, нависшими над водой скалами и туманом, поднимающимся в холодных сумерках над мирными перекатами.

Через полтора часа выходим на Кожим и видим на отлогом берегу несколько палаток. Они крикливыми цветными пятнами выделяются на фоне сине-зелёного леса. От костра свечкой идёт к небу лёгкий дымок. В бинокли различаем человеческие фигуры и вытащенные на берег байдарки.

Нас вскоре замечают. Причаливаем, здороваемся. Чувствую, что очень волнуюсь и безуспешно пытаюсь сдержать расплывающуюся по моему лицу глупую улыбку, которая должна выражать непосредственную радость мирного дикаря, встретившего людей! Сергею это, кажется, удаётся лучше. Туристы ? приветливая публика. Они из Москвы. Похоже, здесь две семьи ? родители и большие дети. Это их первая ночёвка после выхода вверх по Кожиму, а дойти они хотят до самых верховьев, походить по горам и потом сплавиться вниз.

Оживленно беседуем. Мы, совсем недавно бывшие завзятыми отшельниками, чуть ли не мизантропами, испытываем великую радость общения с людьми, готовы говорить сколько угодно и на любые темы. Даже свежий хлеб, о котором мы недавно мечтали, грызя заплесневелые сухари, теперь воспринимается прозаической мелочью по сравнению с удовольствием видеть новые лица, слышать новые (не птичьи ? человеческие) голоса.

Когда мы говорим, что возвращаемся из экспедиции, это воспринимается нашими новыми собеседниками как должное. Нас расспрашивают о здешних местах. Все они тут впервые, и их удивляет, что прошлой ночью был заморозок, что нечто белое, виднеющееся на дальних горах ? это настоящий снег. И что есть тут лоси, олени и медведи, и мы с ними даже встречались. Но самым удивительным для них оказалось то, что мы вовсе не геологи, как они дружно подумали. Для них орнитология ? нечто экзотическое, о чём иногда говорят по телевизору.

? Мамочка! Они живут в лесу и изучают птиц. Вот здорово! ? восторженно хлопает в ладоши длинноногая девушка-старшеклассница. ? Вы их фотографируете и кольцуете, да?

Мамочка умилённо улыбается, как если бы она узнала, что это именно мы рисуем мультики, которые знают все дети. Но её  интересует ещё что-то. Она нерешительно мнётся, потом всё-таки спрашивает:

? Извините, а жёны у вас есть? И они вам... разрешают?

Вот уж чисто женский вопрос. Как на него ответить просто, коротко и понятно?

? Но ведь есть жёны у моряков, полярников, которые уезжают не на два-три месяца в году, как мы, а часто или надолго, ? как бы оправдываемся мы. Мамашу эти аргументы не совсем устраивают, но она больше не задаёт вопросов на эту тему. У седого представительного папаши вопросы тоже практичные, но совсем другие.

? А сколько вам платят? Так мало? Это же всё равно что ничего! Я бы за такие деньги не поехал.

Это очень знакомая тема. Конечно, мы согласны, что платят нам мало. Более того, люди нашей профессии вообще почти всегда и везде получают мало, это их плата за возможность заниматься не денежным, но желанным делом. Обычно от детальных обсуждений денежной темы мы стараемся воздерживаться. Сейчас это не получается.

? Но ведь вы сюда вообще на свои деньги приехали, а мы всё-таки в командировке, на полевых работах.

? Мы приехали бездельничать, ? вполне резонно и самокритично отвечает папаша. ? Неделя отдыха и два месяца работы ? не одно и то же. Да ещё на каше, сухарях. А эти комары!..

? Скажите, а рябчики, глухари тут есть? ? спрашивает другой мужчина, что до сих пор молча сидел на корточках, время от времени подправляя костёр.

? Есть, но очень мало.

? А вы их тоже изучаете?

? Мы только можем сказать, что их здесь мало, а чтобы изучать, надо искать другое место.

? А почему вас заставили возиться с этими, ну как их там...

? Пеночками?

? Ну да, пеночками, сливочками... Сидят там, бюрократы, гоняют людей чёрт-те куда. Это вместо того чтобы изучать глухарей.

? Ну почему же «гоняют»? И почему именно глухарей?

Нам приходится согласиться, что бюрократов у нас, конечно, хватает. Но не они определяли, куда нам ехать, каких птиц изучать. Разговор превращается в маленькую лекцию. Не всегда просто объяснить постороннему человеку, что изучать надо не только больших и съедобных, но и других. Надо сказать про то, какие есть экологические проблемы и как выбирают модельные виды для изучения тех или иных проблем.

? А что, на глухарях нельзя изучать эти ваши проблемы? ? не унимается мужчина на корточках.

? Может быть, и хотелось бы, ? примирительно отвечаю я, пытаясь изобразить сожаление, ? но для этих проблем глухари не подходят.

Чтобы увести разговор от глухарей, спрашиваю что-то о байдарках, и беседа послушно переходит на темы туристского и экспедиционного снаряжения, что всегда остро интересует тех, кто ездит и бродит.

Нам пора двигаться дальше. Прощаемся. Течение подхватывает лодку. Палатки и фигурки людей быстро уменьшаются и вскоре скрываются за поворотом. Долго плывём молча.

? До чего же ты мне надоел, ? вдруг произносит тихо Серёга.

Я только согласно развожу руками. Ничего неожиданного. Мы ? люди, и нам надо общаться с разными людьми. От общения с узким кругом людей, а особенно ? с одним человеком, устаёшь. Вообще это очень серьёзно, это может быть темой большого разговора, и есть специальный раздел психологии ? о взаимоотношениях людей в узкой группе. Мы с Сергеем уже не первый год работаем вместе, и не всегда у нас всё было гладко, но сработались. А сейчас, в конце экспедиции, когда уже закончена работа, услышать такое откровение, как только что от Сергея, это вовсе не страшно, это всего лишь констатация факта.

А эти туристы ? ничего, симпатичные люди. Конечно, мы для них ? не только экзотика, но ещё и не совсем понятная аномалия, странные. Ну и пусть. Люди имеют право быть разными, делать и думать неодинаково. И в этом своя прелесть. Так рассуждаю я про себя, сидя в лодке. И ещё отмечаю, что теперь, под настроение, я отношусь к туристам не так, как тогда, когда я вышел из мокрой тайги к палатке у зимника. Подойди я тогда к тому парню, что дрожал у непослушных головёшек, я обнаружил бы в нём, скорее  всего, хорошего приветливого человека. А я... Видимо, всё-таки надо было подойти.

И ещё в одном надо сознаться: завидно. За какую-то неделю они испытают острое чувство преодоления опасных порогов, какими изобилуют верховья Кожима, получат удовлетворение от пройденного трудного пути, они близко увидят и настоящие красоты гор, и природу здешней тайги ? всего за неделю. Мы же были на Приполярном Урале два месяца и... не были на нём. Мы находились совсем рядом с Народной, Манарагой и другими знаменитыми вершинами, но не видели их. Обидно.

Зато у нас были Ажик, Жак, Кока... У нас было чертовски интересное лето! И вот уже завидуешь самому себе, потому что кончилось поле. А до следующего ? почти год.

Уже утро, хорошее  солнечное утро. Нас выносит на широкое плёсо. Течение медленное, безветрие полное. Слышно, как в посёлке лает собака. Конечно, эта собака знает Владимира Индюкова, которого мы скоро увидим.

Со стороны посёлка, над берегом, над деревьями летит ворона, что-то несёт в клюве ? видно, подобрала на помойке. Вот она усиленно машет крыльями, круто забирается вверх, роняет кусок, но тут же пикирует и догоняет его в воздухе. Потом снова круто взлетает, опять роняет ? и опять догоняет. И так несколько раз. Ворона просто играет. Утро, солнце, тишина, кусок с помойки ? у вороны хорошее  настроение, почему бы не поиграть?


Вороны вообще создания очень умные. Они, как и многие другие умные животные, любят играть. Этот вороний ум дорого обходится разным обитателям природы. И многим другим птицам от ворон здорово достается, это одни из самых злостных разорителей птичьих гнёзд. И потому мы вообще-то ворон не любим. Но сейчас мы смотрим на играющую ворону благодушно, даже с благодарностью. За то, что их у нас не было ? так, залетали пару раз мимоходом, совсем редкие птицы.

Да и вообще настроение у нас очень мирное ? солнце, небо и раздолье располагают. Внизу, под зелёным сумраком воды просматриваются поросшие косматыми водорослями подводные скалы, камни, камешки. На востоке, за несколькими рядами кулис живописных кожимских берегов, возвышаются один за другим заснеженные хребты Приполярного Урала. Бесподобно красиво.

Но после встречи с туристами в душе что-то слегка сдвинулось, колыхнулось. В памяти сами собой всплывают эпизоды совсем иной жизни. Телевизор, горячая ванна, тёплый асфальт, сутолока городского транспорта, уличный шум... Где-то там, уже совсем недалеко, любимые глаза, руки, ручонки. Обо всём этом вспоминалось и раньше, но чаще ? слегка, под лёгкую тёплую грусть, когда бывала какая-то передышка, окно в работе, просто перекур в лесной глуши, когда сидишь в тиши и полном уединении. Привычный сторожок держал тоску на расстоянии, не пуская её  слишком уж близко к горлу. А сейчас мы едем домой, уже бояться нечего. Особенно вот так, когда Сергей сидит сзади и не видит моего лица.

Мы едем домой.

<<< Назад
Вперед >>>
Оглавление статьи/книги

Генерация: 0.582. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз