Книга: Макрохристианский мир в эпоху глобализации

Квазимифологизация истории Украины (Н. С. Бондаренко)

<<< Назад
Вперед >>>

Квазимифологизация истории Украины (Н. С. Бондаренко)

Совершенно очевидна связь национального мифа с национальной идеей. Впервые высказанная лидерами Кирилло–мефодиевского братства — Т. Г. Шевченко, Н. И. Костомаровым и П. А. Кулишом в 1840?х гг., последняя включала также ряд национальных мифов, восходящих еще к известной анонимной «Истории русов»788. В основе ее были исторические аргументы, которые давали научные обоснования для идеологического и политического противопоставления Украины двум главным претендентам на ее территории — Польше и России.

И. Гирич, анализируя проблему противоречия национального мифа исторической правде, отмечает: «польская историография говорила о существовании «исторической Польши», о социальном мире между украинцами и поляками в прошлом, цивилизаторской миссии польской шляхты; российская опиралась на мысль о едином «русском православном народе» от Карпат до Камчатки, о тысячелетней истории украинцев и россиян, о едином языке, «испорченном» лишь в XIV–XVII вв. во время польского господства»789.

Сутью украинской идеи было опровержение двух противоборствующих версий украинской истории, сформировавшихся в польской и российской историографиях. В противовес им подчеркивалась самобытность культуры, языка, истории народа. Само название «Украина» должно было засвидетельствовать этническое отличие от россиян, хотя исторически украинцы и их предки в IX–XVIII вв., а в западных областях — до XX в. называли себя русичами и русинами.

Отметим: в середине–конце XIX в. украинские историки, в ответ на давление петербургской политической элиты, считали украинским народом, прежде всего, простой народ. Элита в своем большинстве была носительницей польской или российской культур. Таким образом, в Украине, наряду с культом всего национального, утвердился и стал частью национальной идеи тезис о «бесклассовости» украинского общества. В результате это мифологизированное представление нашло отражение в известном сопоставлении В. Б. Антоновича украинцев с их ближайшими соседями, согласно которому полякам свойственен врожденный аристократический, россиянам — автократический, а украинцам — демократический дух.

Украинская историография, сложившаяся к началу XX ст., была основана на культурно–национальной схеме, которая сводила украинство к этническим (в первую очередь — языковым) отличиям, и считавшая отстаивание и пропагандирование этих отличий высшей целью украинского движения. Концепция М. С. Грушевского долго оставалась наиболее влиятельной для последующих поколений национальных историков, втом числе и современных. Как историк–позитивист с уклоном в социологию, объектом исторического исследования М. С. Грушевский считал народ, решающими факторами — территорию и этнос.

В конце 1990?х гг. возобновилась дискуссия, начатая еще И. Я. Франко, по основным положениям концепции М. С. Грушевского. Она затронула в первую очередь территориальное видение истории Украины (кого считать «украинцами»: представителей украинского этноса или представителей всех этнических групп, живших на территории Украины, что активно обсуждается и в наше время). Под сомнение попал также фундаментальный тезис М. С. Грушевского о народе как единственном герое истории.

В 1920–1980?х гг. независимая от коммунистической идеологии украинская историография развивалась почти исключительно в эмиграции, в местах компактного расселения украинцев — сперва преимущественно в Польше, Чехии, Германии, Австрии, Франции, а после Второй мировой войны — наиболее плодотворно в США и Канаде. На протяжении 1920–60?х гг. возникали научно–исследовательские институты в Праге, Варшаве, Берлине, Париже, а со временем в Нью–Йорке, Гарварде, Эдмонтоне и других городах. В большинстве своем их сотрудники были последователями народнического направления М. Грушевского или государственной школы В. Липинского.

Не лишне подчеркнуть, что их взгляды в молодости во многом формировались на основании политических брошюр М. С. Грушевского, введшего в научный обиход несколько мифов, исходя из пропагандистских задач построения национального государства. К примеру, только в пропагандистско–популяризаторских работах он определял антов как «украинские племена» в этническом, а не территориальном смысле, не писал об этом в своем главном научном труде — «Истории Украины–Руси». Формулировки популярных изданий М. С. Грушевского, поддерживающие миф о славянстве (трипольцы — также давние украинцы) перекочевали даже в серьезные исследования диаспоры (А. Оглоблин, И. Лысяк–Рудницкий, Н. Полонская–Василенко).

«С 1920?х годов, — справедливо отмечает Н. Н. Яковенко, — по обе стороны советской границы жили две историографии Украины, вопреки тематической непохожести очень похожие между собой: националистическая, провозглашавшая примат национального над научным, и марксисгско–ленинская, которая превратила научных работников в бойцов идеологического фронта...»790. В рамках первой стали развиваться квазимифологические представления о прошлом Украины, воздействовавшие и на сознание национально акцентуированной украинской (главным образом — представителей литературно–художественной) интеллигенции на территории УССР. С провозглашением независимости такого рода версии национальной истории, не имеющие с научным ее виденим ничего общего, заполонили печатные и электронные СМИ, проникли в учебную литературу, в значительной степени заполнив идеологический вакуум, образовавшийся в общественном сознании населения страны после краха коммунистической доктрины.

Поэтому нет ничего удивительного в факте широкой распространенности сегодня в Украине национального квазимифа. Подобно немецким национал–социалистам или российским шовинистам, только относительно своих предков, наши, далекие от научного видения истории националистические романтики превозносят «праукраинцев», безосновательно удревняя их историю на тысячелетия, в ранг настоящих, истинных «арийцев». В мировоззренческом отношении приверженцам таких взглядов присущи воинствующий волюнтаризм, антиперсонализм, этноцентризм и этнодетермизм. Нация провозглашается высшей ценностью, а отдельная личность чем-то производным от ее функционирования. Утверждается, что поведение каждого человека запрограммировано его национальным происхождением.

Можно констатировать, что квазимиф относительно какого-то древнего народа «укров»791 вытекает из дилетантской ошибки литераторов–романтиков второй четверти XIX в. М. Надеждина и Т. Чацкого, которые выдали кочевых, финно–угорских в языковом отношении, «угров», действительно прошедших пространствами степей Восточной Европы в IX в., за «укров», будто бы прямых предков украинцев. Никакого научного обоснования эта версия не имеет и ее сохранение к нашему времени можно объяснить лишь необразованностью ее приверженцев.

Другого отношения требует версия относительно происхождения украинства, а значит в определенной мере и славянства в целом, от древнеземледельческой трипольской культуры энеолитических времен. В конце XIX в. последняя была открыта выдающимся киевским археологом В. В. Хвойкой, опиравшемся в своем понимании этногенеза славян на концепцию авторитетного чешского слависта Л. Нидерле, согласно которому славянство где-то на рубеже эр сформировалось как этническая общность между Висло–Одерским междуречьем и Средним Приднепровьем792.

В. Хвойка на уровне возможностей науки своего времени разработал схему последовательности основных археологических культур Среднего Поднепровья и Лесостепной Украины в целом793. Основными из них были трипольская, скифская лесостепная, зарубинецкая и Черняховская. Гипотеза о праславянстве носителей трипольской культуры, датировавшейся в начале XX в. вторым тысячелетием до н. э. и представлявшаяся современницей Микенской Греции и непосредственной подосновой украинских лесостепных культур скифского периода, для того времени была вполне оправданной.

Однако по мере накопления материалов и кардинальном пересмотре датировок археологических культур благодаря использованию радиокарбонного метода трипольская культура была отнесена к IV–III, а теперь уже к концу VI — началу III тыс. до н. э.794 Работами археологов и лингвистов было доказано, что в своей основе трипольское население Молдовы и Украины имеет малоазийско–балканские истоки, антропологически репрезентует в подавляющем большинстве средиземноморский тип и не может считаться не только праславянским, а и, судя по всему, вообще индоевропейским в этноязыковом отношении. Но эти научные достижения не стали известны и/или не были восприняты далекими от науки авторами, продолжавшими и продолжающими распространять национальные псевдомифы.

Характерной особенностью многих украинских авторов западной диаспоры795, как и ряда известных современных украинских политиков796, является непреодолимое желание усматривать в носителях трипольской культуры украинцев, праукраинцев, или, по крайней мере, прямых предков украинского народа. Но если во времена В. Хвойки версия относительно праславянства трипольцев имела право на существование, то в наше время придерживаться ее нет никаких основании797.

К сожалению, современные научные разработки проблемы трипольской культуры остаются без внимания авторов, стремящихся создать и навязать обществу украинский национальный миф. Их внимание привлекают прежде всего изначально фантастические построения. Их ярким примером выступают произведения основателя украинского неоязычества (РУН-веры, то есть Родной украинской народной веры) Л. Силенко. Свои воззрения, симбиоз фрагментов древнеславянского язычества и индуистской ведической традиции, этот автор изложил в поэме «Мага Врата» (1969) и последовавшем за ней увесистом фолианте «Мага Віра»798, изданном в 1979 г.

По утверждениям Л. Силенко, трипольская культура (носителями которой он провозглашает украинцев) является древнейшим центром земледелия и первой в мире цивилизацией, давшей импульс к расселению из нее людей, которой мир обязан распространению производящего хозяйства и возникновению других цивилизаций, в частности шумерской. Названия двух из нескольких древнейших городов Нижней Месопотамии, Ура и Урука будто бы должны удостоверять то, что основаны они были «украми». Вместе с тем эти «укры», земледельцы–украинцы трипольских времен, уже тогда назывались и «русью». От них–то, якобы, и пошли этруски, сохранившие в своем этнониме корень «рус». От «украинцев» — трипольцев Л. Силенко ведет родословную и многих других древних народов: киммерийцев, митаннийцев, индо–ариев, персов и т. п. Так «древние украинцы» становятся культуртрегерами мирового значения, локомотивом, который тянул за собою человечество в течение тысячелетий. Причем сами они существовали не просто тысячи, а, как иногда утверждают, десятки тысяч лет799.

Опровергать эти досужие вымыслы нет смысла. Достаточно лишь припомнить итоговые работы по вопросам возникновения воспроизводящего хозяйства, происхождения цивилизации и этногенеза индоевропейских народов, равно как и обобщающие труды по археологии и древней истории Украины800. К сожалению, наши национально акцентуированные неоромантики и неоязычники не спешат с ними знакомиться.

Не вызывает удивления и крайне тенденциозное освещение Л. Силенко соотношения этногенеза, истории и культуры украинского и русского народов. Как то свойственно всем авторам националистического лагеря, все украинское оценивается положительно, а русское («московское») отрицательно. Согласно их представлениям, органически воспринятым рассматриваемым автором, Московская Русь, при ограниченном участии переселенцев с Украины, сложилась на основе местных финно–угров и татаро–монгольской орды, так что жители Московии являются «православными татарами». Он, как и М. Семчишин801 и многие другие писатели националистического лагеря, подчеркивает, что украинцы (русичи) и «москали» (россияне) — две абсолютно разные общности, которые не сближает даже православное единоверие802. Украинцы, по Л. Силенко, сохранили расовую «арийскую» чистоту. Подобное, но относительно русских, утверждают и современные русские неонацисты, равно как до них, по отношению к немцам, нацисты.

Квазимифологическая доктрина Л. Сиденко нашла много приверженцев среди полуобразованных слоев украинской диаспоры в Канаде и США. Во второй половине 1980?х гг. она начала распространяться среди национально акцентуированной, отвергавшей христианство, читающей публики Украины, постепенно вытесняя популярную в 1970?х гг. и не манее фантастическую версию И. Билыка о тождестве гуннов и древних славян (украинцев), Аттилы и Кия («Гатилы»), ставки названного гуннского властителя и Киева803. Появляется группа энергичных пропагандистов версии Л. Силенко и его РУН-веры, вносящих в нее новые нюансы.

В этой связи следует вспомнить Г. Лозко, Р. Иванченко, С. Плачинду и Ю. Каныгина. Первые две пишут в духе распространенной в националистических кругах веры про непосредственное происхождение украинцев от трипольцев и скифов, а выдержанная в соответствующих тонах книга Р. Иванченко даже получила рекомендацию Министерства образования Украины в качестве учебного пособия для старшеклассников804.

Значительно «масштабнее» построения С. Плачинды805. Украинцев он видит уже в V тыс. до н. э. Трипольская культура, само собой разумеется, оставлена украинцами, как и все последующие культуры — и не только на территории Украины, а от Греции, Италии, Центральной Европы и Скандинавии до Палестины и Индии включительно. Скандинавский бог Один — украинец, а имя его происходит от того, что пришел он туда «один»; этруски — украинцы, так как их вторым названием была «русь», а затем о них говорили «это русские» (непонятно, правда, почему на русском языке — «это»), более того, Иерусалим это, «как известно», древнеукраинский город, а амазонки — украинские девушки: кто же из женщин еще мог быть всадницами и смело идти в бой?! Древними украинцами провозглашаются также пеласги, гиксосы, естественно — индо–арии и многочисленные другие народы древности.

Читая эти и подобные небылицы иногда складывается впечатление, что автор, в общении — человек не без юмора, просто смеется над читателем. Но, как и в случае с книгой Р. Иванченко, это далеко не безобидные шутки, так как молодежь может принять, а кое-где и принимает, эти утверждения на веру, формируя в своем сознании крайне искаженную картину национальной и мировой истории. Подобное, как отмечалось в предыдущем параграфе, имеет место и в Российской Федерации, а также в новых государствах Центральной Азии (особенно в Туркменистане) и Закавказья.

Но, наверное, непревзойденным в жанре псевдоисторических фантазий может считаться Ю. Каныгин. Его «Путь ариев» стал настоящим бестселлером; главы из нее даже читали по Центральному украинскому радио. И, надо отдать должное ее автору, она по-своему действительно написана талантливо.

Во?первых, в ней собрано в кучу едва ли не все, что заинтересует обычного человека современной Украины. Здесь и крайне (в сторону неудержимого восхваления) мифологизованная история народа, и йоги, и инопланетяне, и Чернобыль, и Шамбала, и еврейская и арийская тематика, и сокровенний смысл Библии, и много чего другого.

Во?вторых, автор для убедительности и, вместе с тем, снимая из себя ответственность за все изложенные им небылицы, вкладывает последние в уста тибетского «гуру», с которым он будто бы вел продолжительные беседы в Улан–Удэ и других городах СССР в течение 1972–1992 гг. Этот прием напоминает Гомера, который в «Одиссее» разнообразные побасенки передает от лица главного героя (который, как это известно по «Илиаде», способен на любые ухищрения и вранье). В определенной мере такой прием напоминает и построение произведений К. Кастанеды, где авторское мировоззрение (или то, что за это выдается) преподносится от лица Хуана Матуса, мага из индейского племени яки.

В отличие от Л. Силенко или активной участницы неоязыческого движения Г. Лозко806, Ю. Каныгин эклектично старается соединить «арийское» язычество с христианством, шире — вообще библейским учением. Он также не страдает русофобией и антисемитизмом. Между тем и он, по-своему и, разумеется, без какой-либо аргументации (ведь его «гуру» знает все) утверждает принципиально разное происхождение украинцев и русских, хотя и в общих рамках линии одного из трех сыновей Ноя — Яфета807.

Украинцы произошли от народа Фувал («тиверцы–галилеяне, земляки Святой Девы и Бого–человека»), представители которого смешались с сарматами, скифами и антами и превратились наконец в русов, которые, будто бы, в Библии фигурируют под названиями «Фирас» (Тирас) и «Рош». Каким-то непонятным образом в Днепро–Днестровском междуречье они создают мощное государство «Трояну», которое выступает наследницей и Трои, и «украинско–арийской» «Орианы–Аратты». Далее мы узнаем, что галичане происходят от жителей древней Галилеи, а значит, выступают ближайшими родственниками Святого Семейства. Русские же происходят от библейских Мешех, будто бы потомков египтян, которые смешались с аборигенами Колхиды, а потом переселились в Волго–Окское междуречье, слились с местными финно–угорскими племенами и образовали народ московитов.

Этногенез украинцев и русских (о белорусах Ю. Каныгин не вспоминает) изображается в полной оторванности один от другого. У них, если не считать библейского Яфета, не имется ни одного общего предка (галилеяне, скифы, сарматы, анты — с одной стороны и египтяне, колхи, финно–угры — с другой). Но несколькими строками ниже автор утверждает, что оба эти народа являются ветвями славянства, а их общими врагами были когда-то готы–тевтоны, потомки «левых» ариев. Как тогда образовалась славянская общность — остается полнейшей загадкой. Так же непонятно, каким образом украинцы, имея выдуманное автором происхождение, вместе с тем были творцами «хлебопашеского государства Аратты», «Украины–Ортании» (якобы оставившей трипольскую культуру).

Взгляды, не вполне вяжущиеся с приведенными соображениями, Ю. Каныгин изложил в соавторстве с З. Ткачуком в книге «Українська мрія» («Украинская мечта»). В ней наблюдаем удивительный симбиоз отрывков эзотеризма, националистической квазиисториософии и библейских генеалогий, обезображенных их авторским толкованием.

Мы узнаем, что «арии пошли от Каина около одного миллиона лет», что они начали «накатываться на наши земли еще до потопа (14–15 тысяч лет тому назад)», создав на просторах Украины первую земледельческую цивилизацию и выполняя функцию «обучения «аборигенов» северного полушария технологии пашенного земледелия с использованием таких орудий труда, как плуг, борона, ярмо (сбруя волов)». Вследствие этого Украина поры трипольской культуры «стала кормилицей послепотопных народов». Тогда же «праотец ариев Рама начал свои проповеди на берегах Борисфена», а в скором времени вывел часть ариев восточнее — к Индии. Тогда уже существовал Киев, который в течение тысячелетий выступал в качестве ведущего мирового города, в том числе и как столица гуннского властителя Аттилы808. И т. д., и т. п. ...

Здесь что ни слово, то бессмыслица, рассчитанная на ребенка или абсолютного профана в вопросах истории и археологии. Библейский Каин (который помещен где-то за 995 тысяч лет до сотворения мира по иудео–христианской хронологии) фигурирует рядом с Рамой индийского эпоса в толковании этого образа известным французским писателем–оккультистом Э. Шюре809, а не собственно древнеиндийской «Рамаяны»; предки ариев живут во времена оледенения где-то у кромки ледникового щита, но переселяясь на территории Украины, создают первую в мире земледельческую культуру (при том что в Восточной Европе не было диких предков зерновых сельскохозяйственных культур)...

Невольно спрашиваешь себя: действительно ли автор, доктор наук, сам во все это может верить? Действительно ли он не владеет самыми элементарными познаниями в области древней истории и археологии, цинично печатая свои тексты на потребу необразованной толпы?

Такого рода вопросы возникают еще и еще раз, когда читаешь следующую книгу Ю. Каныгина: «Вехи священной истории. Русь–Украина» (1999 г.). В ней автор превосходит все свои предыдущие россказни, утверждая, что Иисус Христос, который, как известно, родился в Галилее, гористой местности севернее Иудеи, был по происхождению ни кем иным как... галичанином, а значит — украинцем, так как галилеяне будто бы происходят именно от галичан. По такой логике «двойным украинцем» должен был бы быть Галилео Галилей... А поскольку апостол Андрей, по летописной легенде (возникшей через тысячелетие после его смерти), проповедовал на Киевских горах, то, по парадоксальной логике автора: «украинский этнос — ровесник христианства»810.

В унисон с названными авторами, но с использованием подведенного под соответствующий «арийско–украинский» круг идей массива археологических данных, выступает Ю. Шилов811. В отличие от большинства работ по археологии его книги и статьи написаны живо, интригуют и убеждают читателя, который не является профессиональным археологом или историком. Здесь мы также встречаемся с Аратгой — «Оратанией» — Украиной, страной ариев и пахарей («орачів»), также узнаем о ее великой, первой в мире земледельческой цивилизации, и даже больше — о глубинных познаниях ариев–украинцев в разнообразнейших областях, которые закодированы в символике курганов.

Следует отметить, что при обсуждении докладов и работ Ю. Шилова археологи как Украины, так и России неоднократно констатировали откровенные фальсификации с его стороны при толковании древних памятников. Среди специалистов его интерпретации не разделяет практически никто. Тем более ученые не признают воспринятые Ю. Шиловым, Ю. Каныгиним и другими, менее известными, фальсификаторами фантастические построения в духе Л. Силенко относительно Украины–Орианы–Аратты как опережающего центра мирового цивилизационного развития в течение неолита, энеолита и эпохи бронзы.

Квазимифологические построения древнего прошлого Украины и этногенеза украинцев, разумеется, не исчерпываются работами упомянутых выше авторов. На пропаганде такого рода представлений специализировались определенные издания, например, журналы «Индо–Европа» и «Сварог», которые, подобно аналогичным им по уровню и духу российским журналам, таким, скажем, как «Волхв», в качестве источника по вопросам этногенеза славян, в частности древних русов, и их языческих верований широко используют пресловутую и давно признанную фальсификатом «Велесову книгу».

Рассмотренные выше представления встречают в научной среде здоровый скептицизм. Однако они, как и неоязыческие фантазии, достаточно распространены в кругах украинской литературно–художественной интеллигенции. О последнем, между прочим, красноречиво свидетельствует организация Союзом писателей Украины в 1996 г. вечера, посвященного украинскому язычеству. На нем провозглашался лозунг «Украинцы, вперед к язычеству», предлагалось отказаться от «чужого» христианства и высказывались типичные для приверженцев РУН-веры взгляды относительно существования украинского народа по крайней мере со времен трипольской культуры812. Подобное, предваряемое исполнением гимна Дажьбогу, можно было услышать и в «Украинском доме» в ходе проведения конференции «Буття українців» в мае 2005 г. и на многих других массовых мероприятиях.

В квазимифологических построениях национально акцентуированных дилетантов тяжело найти какую-то логику, не говоря уже о корректном использовании научных фактов, которые им большей частью просто неизвестны, а те, что известны, предаются грубой фальсификации ради доказательства украинского «первенства» во всем: в переходе к земледелию, формировании народа, возникновении цивилизации и т. п. Но мифологическое, тем более искусственно сформированное квазимифологическое сознание, и не требует логики и фактов. Поэтому с ним, в сущности, невозможно спорить: ведь аргументы могут быть действенными лишь в плоскости рационального дискурса.

Можно констатировать, что параллельно с эрозией социально–экономической сферы в постсоветско–евразийских государствах, в частности в Украине и России, при общем понижении (в силу падения жизненного уровня и негативных тенденций в системе народного просвещения, особенно среднего) интеллектуально–образовательного уровня деморализованного и идейно опустошенного общества, в массовое сознание проникают квазими–фологические, политизированные, антинаучные идеологемы. Они сеют не согласие и мир, а конфронтацию и раздор между отдельными людьми и целыми народами. Украина в этом отношении не является исключением, но представляет собой яркий пример таких духовно–деструктивных процессов.

<<< Назад
Вперед >>>
Оглавление статьи/книги

Генерация: 4.539. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз