Книга: Макрохристианский мир в эпоху глобализации

Социально–экономические основы этнофрагментированного общества США (Н. А. Татаренко)

<<< Назад
Вперед >>>

Социально–экономические основы этнофрагментированного общества США (Н. А. Татаренко)

Развитие «индивидуализированных норм» может происходить в пределах общепринятых нормативных стандартов и может осуществлять влияние на всю систему. Принудительный конформизм является характерной чертой всех культур, которые воспроизводят разными способами «тотальное подчинение» человека обществу в условиях неразвитости или разрушения демократических форм социальной организации и социального контроля (наиболее крайним выражением такого разрушения является фашизм).

Хотя и делались попытки соединить пуританской и протестантской этикой моноактивные (линейность организации, методичность, пунктуальность и др.) культуры «коренной» новоевропейской «нации», латиноамериканские полиактивные (неспешность в делах, миоговекторность в деятельности) и азиатские реактивные (иерархичность, осторожность, последовательность, старательность, деятельность в зависимости от контекста) культуры, они не могли увенчаться успехом, потому что в основе такого объединения должна была быть положена коммунитаристская цель. Навязывание этой этики вылилось в формирование наряду с кодифицируемыми социальными нормами двух параллельных миров — природной этики этнонациональных общин и формализированных в виде определенных «штампов» основ идеологии и общения. Эта двойная ментальность не могла не вылиться в двойную мораль и двойные стандарты.

Единственной сферой, где органически соединяются и совпадают природные и кодифицируемые формы самосознания — это мотивы экспансии. Ведь для этносов, населяющих США, абсолютно естественной является инсталляция их нынешней страны в их прежние миры.

Причина такого агрессивно–экспансивного единства коренится в мотивах, природе и стереотипах поведения этой фрагментируемой нации. Причем именно формализированные черты, которые считаются сугубо американскими, играют ведущую роль, тогда как этнокультурные служат дополнительным мотивирующим (и оправдывающим) фактором.

С конца 1970?х, тем более в начале 1980?х гг., с приходом в Белый дом Р. Рейгана, США, преодолевая «вьетнамский синдром», перешли к политике реваншизма. В результате этого тема «плавильного котла» закрывается — задача подчинения всего мира не оставляет места для достижения единства нации в традиционном понимании. Это единство приобретает теперь планетарное значение. США используют сложившуюся внутри страны ситуацию в полной мере.

Во?первых, учитывается, что не потеряна связь этносов с их этническими территориями и семьями (желание «подтягивать» их к своему уровню развития или навязывать им новую модель), что становится подспорьем глобализации, позволяет через этносы диверсифицироваться во внешний мир. Это достаточно эффективный путь, особенно если вспомнить, что у Америки уже был опыт эффективного использования подобного обстоятельства — в послевоенные годы именно итальянская диаспора помогла этой стране сместить прокоммунистическое правительство Италии и обеспечить победу правых сил, которые стали активно сотрудничать с США.

Во?вторых, с помощью экспансии обеспечивалось единство внутри страны, поскольку она «приближала» этносы, населяющие страну, к их коренным этническим территориям. Следовательно, в трансформируемом виде единство нации теперь для Америки — специфическое понятие, которое благодаря глобализации обеспечивается планетарным этно–национапьноцивилизационным квазиединством. Не случайно считается, что американский гражданин — это гражданин мира, а такие ценности как вытекающие из маргинального индивидуализма «права человека» (которые, кстати, в американских социальных нормах четко регламентированы!) ставятся выше прав национального сообщества, государства. Эта задекларированная догма, как и все другие — не более, чем формапизированный миф для внешнего употребления.

Единственной неизменной основой, которая на самом деле объединяет фрагментированную американскую нацию, является национальная экономика.

Принято считать (и это также является задекларированным мифом), что успехи экономики обеспечивают преобладание США в мировом пространстве, причем благодаря тому, что она базируется на особой либеральной экономической модели. Декларируется, что такая модель из–за доминирования частной формы собственности, отвечает требованиям либерализма и является моделью экономики конкурентного порядка, что между субъектами устанавливаются рыночные отношения и это обеспечивает соответствие требованиям конкурентности и, в то же время, ставит в равные условия всех членов общества.

Декларируется также, что парадигма модели социального строя в США остается неизменной в течение всей истории развития страны и в общем виде может быть идентифицирована как индивидуалистско–гедонистическая, в которой просматривается идеальный тип хозяйства, где индивидуальные интересы являются движущей силой, а вмешательство государства минимизировано и сведено к уровню антимонопольного контроля, мероприятий, направленных против аномалий предложения, коррегирования внешнего влияния и политики перераспределения доходов.

В этом контексте интерес представляет точка зрения Й. Шумпетера568, который в свое время писал, что такая либерально–капиталистическая модель с самого начала обречена на перерождение. Он был уверен, что развитие капитализма постепенно приводит к отказу от «духа предпринимательства», лежащего в основе буржуазной системы. Происходит «механизация» предпринимательства: от индивидуальной конкуренции общество непременно переходит к соревнованию элит и усилению вмешательства государства в экономику. При этом всегда четко просматривается его ориентированность на создание условий для достижения цели правящими группами, и такая цель всегда будет формулироваться как общественная.

Что касается США, то этот тезис находит свое полное подтверждение в существовании не только транснациональных монополий (это оправдывается необходимостью глобализации, экспансии и доминирования), но и гигантских монополий внутри страны как естественных, так и создаваемых на базе инновационных и стратегических отраслей.

Под лозунгом борьбы с монополизмом и защиты интересов общества в экономическую структуру включена активная функция государства, что делает экономические формы более чувствительными к общественной политике. Однако государственное вмешательство в экономику не ограничивается этой функцией — на всех уровнях управления государство владеет и руководит разнообразными предприятиями. Например, «Администрация долины Теннесси» (АДТ) — крупное государственное предприятие по производству и распределению государственной электрической энергии в юго–восточной части США. В собственности органов государственного управления — местный транспорт, водоснабжение, снабжение горючим и электростанции. Правительство прямо или косвенно контролирует производство и распределение атомной энергии, владеет значительными жилищными и финансово–кредитными активами.

Коррекция внешних эффектов в действительности — это протекционистская деятельность государства, которая подтверждается существованием свыше 200 торговых ограничений (кстати, в годы «рейганомики», то есть на пике либерализации экономики, количество этих ограничений достигало 300).

Принято считать, что дух нации формировался под воздействием стремления к созиданию и новаторству, которые определяют особенную этику — неотделимую от идеала «кредитоспособного добропорядочного гражданина, обязанностью которого является приумножение своего благосостояния». Это, по М. Веберу, характеризует этику капитализма англосакского образца, а не разновидность предпринимательской активности, и фактически совпадает с определением сущности классического индивидуализма.

Однако в применении к американцам этот тезис приобретает особую окраску — на передний план выдвигается погоня за благосостоянием, то есть цель излишне маргинализируется. Для настоящего западноевропейско–североамериканского капитализма прибыль является самоцелью и самоценностью, тогда как во всех других обществах с достаточно развитыми рыночными отношениями, но коммунитарных по своей ментальности (из–за того, что государство является объединяющим началом), она рассматривается прежде всего как инструмент удовлетворения потребностей общества.

Базированный на принципах индивидуализма капитализм, по М. Веберу, отрицает мотовство и высокомерие богатых по отношению к бедным. В США богатство подается как естественное и желаемое преимущество, как цель, к которой следует стремиться. Бедный — это презираемый всеми «лузер», вина которого перед обществом заключается в том, что он не достиг «американской цели». К тому же, богатство рассматривается как основная мотивация экономического развития: так категории равновесного спроса и предложения связываются с доходами самой зажиточной части населения, тогда как в европейских странах — со средним классом.

Такой капитализм выступает не как стадия общечеловеческого прогресса, а как одно из направлений эволюции общества западного типа, или западной линии развития. Его возникновение и временное господство в мире сыграли огромную роль в истории человечества569.

Экономическое оформление ментальности североамериканской нации отражается в специфических критериях и по особой модели поведения. Основным «измерителем» успеха, целью и одновременно способом ее достижения являются деньги. Монетарный фактор определяет суть американской экономики и истоки этого — в истории формирования нации. Эта экономика является денежной и ее основной продукт — деньги. Кстати, мировая торговля деньгами — самый прибыльный вид деятельности и главная составляющая американской экономики.

Поэтому именно деньги выступают инструментом транснационализации и глобализации, а унификация мирового пространства подчиняется решению основной задачи — уничтожению всех препятствий на их пути, созданию наиболее благоприятных условий для их «самовозрастания». Американцы оценивают социальный статус человека интегрированным показателем, который является удобным, наглядным и может служить основой сопоставления успеха.

Статус американца измеряется его счетом в банке. Деньги стали считаться мерилом прогресса и индикатором достижений как индивидуума, так и нации в целом. Все мотивации сводятся к деньгам, и этот мотив — общий для всех — простой и универсальный, понятный инструмент, который всех уравнивает и соединяет, включая и все этносы. Здесь никогда не были востребованы аристократизм и интеллигентность и даже в отношении лидера страны не выставляются эти особые требования, тогда как, например, идеальное китайское общество, по традиционным представлениям, должно управляться людьми, выделяющимися своей образованностью и высокими моральными качествами. Для американцев основное — это такие качества лидера, как пробивная сила, напористость, к которым применим универсальный измеритель — уровень доходов.

Отсутствие формализма в манерах, еда наспех, «яйцеголовость» как выражение глубокой осведомленности в деле, подменяют другие ценности и измеряются универсально — деньгами. Деньги являются выразителем того, к чему стремятся — богатства и равного доступа ко всем благам. «Умные, практические ценности» имеют денежное измерение. Наиболее точно это отражено в расхожей американской формуле: «время — деньги» (примитивно, но унифицировано).

В американском бизнесе нет места для сантиментов — дело прежде всего Бизнес должен быть обоснованным, пунктуальным, подтвержденным цифрами, прагматическим расчетом и знанием технических деталей, но самое главное — прибыльным.

Формализация и штампы, приобретающие денежное выражение — это прямое следствие и реакция на насильственное навязывание норм, а также средство примирения всех разновидностей общественной морали.

Экономическая модель внутри страны воплощается в высоких и доступных материальных жизненных стандартах, которые также имеют денежноматериальные (а не морально–культурные) измерения. США лидируют в мире по количеству автомобилей, компьютеров, телефонов, телевизоров, холодильников и т. п. Средняя стоимость жилья в стране, которое по степени удобства отличает ее с лучшей стороны среди других стран мира, а по стоимости равняется всего лишь тройному годовому заработку американского рабочего. И все это дает основание считать социально–экономическую систему США самой совершенной в мире.

Одновременно в этой стране каждый пятый гражданин не имеет образования; уровень детской смертности наивысший среди стран большой семерки. В США самый высокий уровень самоубийств, нападений с тяжелыми последствиями, преступлений, связанных с наркотиками. Здесь, по сравнению с другими странами мир–системного ядра, наблюдается наибольший разрыв между богатыми и бедными; при наивысшем уровне расходов на медицину каждый пятый гражданин лишен медицинской опеки. США являются наибольшей страной–должником в мире, а это означает, что проблемы дефицита своего бюджета они переносят на мировое сообщество. Но моральная сторона этих проблем не является предметом анализа или общественной оценки, более того, нисколько не омрачает картину «идеального мира, построенного по особой американской модели».

Очевидно, что механизмы, которые в этом обществе могли бы создать благоприятную среду для появления более сложных и высоких ментальных форм, выступают как мотивирующие, ориентирующие общественное поведение, определяющие параметры самоидентификации — не задействованы, что отмечал уже А. де Токвиль. Они подменены экспансионизмом во всех его проявлениях, поскольку он обеспечивает приток богатств и подпитывает уверенность американцев в идеальности такой модели. Определяющую же роль должен был бы играть фактор коммунитаризма, призванный объединить фрагментированную нацию.

Но, например, реализация экономической программы Р. Рейгана — курс на последующую индивидуализацию экономики, уничтожение остатков коммунитаризма (сворачивание социальных программ и т. п.), который в наше время стремится проводить Дж. Буш–младший — подрывала возможности задействования этих факторов, и тем самым только усиливала процессы фрагментации в направлении формирования этнических общин, причем эти процессы продолжают углубляться, способствуя этнической поляризации и усилению тенденций к реструктуризации общества. И хотя они еще не достигли критического предела, первые признаки расслоения общества уже появились: это, как уже отмечалось, нашло свое проявление в формировании «национальных регионов» страны со своим языком, культурой, ментально–адекватными правовыми и религиозными институциями.

Создание планетарного рыночного пространства как основного инструмента унификации и фрагментации глобальной среды является главной задачей США, решение которой, как декларируется «для внутреннего употребления», позволит достичь двоякой цели: удержаться на позициях экономического доминирования, обеспечивающего высокий материальный уровень жизни, и объединить глубоко фрагментированную нацию.

Поэтому в обществе все-таки происходит смещение акцентов с сугубо экономического индивидуализма в сторону приоритетности системообразующих факторов общественного развития. Так называемая экономическая модель конкурентного типа под давлением политики экспансионизма эволюционирует и перестает быть составляющей структуры институционной среды американского общества. Она уступает место модели глобальной экономики, которая требует задействования иных специфических для США конституирующих. В частности, происходит милитаризация общества, и прямая экспансия становится непременной составляющей (и спутником) этой экономической модели.

Такая модель является продуктом специфического синтеза экономического и национального, как определяющей социальной стабильности и развития. Но самое главное состоит в том, что, несмотря на задекларированные догмы, в американском обществе в современных условиях на смену принципу приоритетности общего, выраженного в маргинальном индивидуализме, приходит принцип личной репрезентации социума, культуры.

Результатом такого рода изменений должен бы быть эффект конвергенции, базирующийся на унификации, и эффект сближения всей совокупности экономических и социальных процессов в масштабах всей планеты, но происходит обратное: глобализация, имея своей целью интеграцию и сближение этносов, наций и государств в планетарном масштабе, вызывает дифференциацию, а с ней — эффект выделения, обособления и конфронтации, противостояния.

Действительно, природа объединительной политики США уже иная — это не попытка объединить нацию в единое целое, навязывая ей единые нормы (сегодня это невозможно — США проиграли эту борьбу, да и необходимость в ней отпала), а инсталлировать нацию во внешний мир. Поэтому политика «заигрывания с другими культурами» перенесена на внешнюю среду: навязывание американских формализированных социальных и ментальных норм осуществляется самыми различными путями, благодаря ранее уже навязанной мифологизированной институции — открытости. А сопротивление этой среды ломается посредством разнообразных экономических санкций, давно апробированных на отдельных странах.

Таким образом, модель консолидации «молодой американской нации» трансформируется в модель глобализации.

Следовательно:

   • специфическое «американское видение» направлений развития цивилизации (и поэтому — глобализационных процессов) предопределяется несколькими детерминирующими обстоятельствами, среди которых — особый путь становления нации и ее этнонациональная фрагментированность;

   •  универсализация («рынковизация») мирового пространства на началах индивидуализма, противостояние и маргинализация частных интересов — это также способ фрагментировать нацию (и мир) и, превратив ее (его) в однородную, поляризовать по одному универсальному признаку — «богатый–бедный»; хотя возможен и другой путь, который вытекает из цели и экономической логики общечеловеческого развития, основанный на углублении планетарного коммунитаризма, экономической интеграции, международной взаимопомощи, который не обострял бы этнонациональные проблемы;

   •  углубление фрагментированности американской нации как в направлении имущественной поляризации, так и этнонациональной, вынуждает общество постоянно искать объединяющие начала, и ими становятся перманентные процессы фрагментации внешнего мира, которые осуществляются под лозунгом его усовершенствования и универсализации;

   •  специфические черты «молодой американской нации» отражаются на кодифицируемых социальных нормах общества, которые из–за этого становятся очень упрощенными, приближенными к религиозным нормам. Взаимодействие естественных (многонациональных по происхождению, дискретных) и кодифицируемых (универсальных) социальных норм достигается за счет прецедентного права (часто разного для разных штатов, населенных «преобладающими этносами»);

   •  следствием навязывания обществу универсализации и ценностей вестернизации стало выделение этнонациональных общин (закрепление их за определенной территорией, объединенных одним языком, родом деятельности, и даже имущественным и социальным статусом);

   •  успехи универсализации в американском обществе (заодно и реальность «плавильного котла») наблюдались до тех пор, пока страна создавала для всех равные возможности, пока не состоялось формирование общин по этнонациональному признаку; усиление иммиграционных тенденций породило перспективы смещения доминанты в межцивилизационных соревнованиях в сторону полиморфии как противовеса вестернизаторской моноактивности, к тому же — в пользу полиактивных и реактивных культур внутри этой фрагментированной нации, что угрожает перерождением уже ставших традиционными ценностей и даже вытеснением представителей западной цивилизации;

   •  решение этой проблемы связывается с трансформацией модели консолидации «молодой американской нации» в модель глобализации;

   •  для иммигрантов привлекательность США как страны заключается в ее доминировании, подкрепляемом высоким уровнем жизни (что снова-таки является обратной стороной доминирования), и в возможностях фрагментации, относительной обособленности, отсутствии необходимости ассимилироваться; это, опять же, создает новую почву для воспроизводства стремлений к доминированию, которое превращается в цементирующее начало;

новая экономическая доктрина США базируется на том, что мир — это большая американская корпорация, связанная технологическими связками, призванная воспроизводить американское доминирование и обеспечивать стране высокий уровень благосостояния.

Что касается Украины, которая сегодня втянута в поле разрешения глобальных интересов США, то, поскольку здесь на самом деле отсутствует ментальная почва естественной фрагментации, следует учитывать, что она уже подвергается фрагментации извне как на этнонациональной основе, так и на основе насаждения индивидуализма. Для укрепления единства нации нет необходимости в копировании любой модели фрагментации. Напротив, объединение украинской нации должно происходить на ментально присущих ей основах коммунитаризма (приоритетности общественных интересов относительно индивидуальных). Стратегическими приоритетами Украины на пути к определению ее места в глобальной среде является ее ориентация на собственные национально–институциональные особенности, которые предусматривают опору на собственные силы.

<<< Назад
Вперед >>>
Оглавление статьи/книги

Генерация: 0.571. Запросов К БД/Cache: 0 / 0
Вверх Вниз