Книга: Макрохристианский мир в эпоху глобализации

Конфликты в Кавказском регионе в геополитическом и цивилизационном отношениях (В. О. Маляров, Б. А. Парахонский)

<<< Назад
Вперед >>>

Конфликты в Кавказском регионе в геополитическом и цивилизационном отношениях (В. О. Маляров, Б. А. Парахонский)

Источником нестабильности на Кавказе являются затяжные, часто имеющие многовековую историю конфликты, мешающие установлению тесного сотрудничества между странами региона и тормозящие их полномасштабное участие в международных структурах, а также создающие большие затруднения в деле развития региональных политических и экономических инфраструктур.

В конфликтах на территории Закавказья (Нагорный Карабах, Абхазия, Северная Осетия) задействованной остается Россия. Политика последней здесь имеет двойственный характер и подчинена стратегической цели — удержать свое присутствие в регионе и (в перспективе) восстановить над ним свой контроль. Подобное имеет место и в других точках постсоветского пространства (Приднестровье, Таджикистан, Крым).

Грузино–абхазский конфликт имеет особое значение в контексте политической ситуации в Закавказье. Как отмечают грузинские политики, первоочередной и стратегически важной проблемой для Грузии является восстановление целостности государства и проблема беженцев. Военное поражение в Абхазии нанесло ощутимый удар по грузинской национальной гордости, что стало причиной обостренного отношения к абхазской проблеме. Грузинская сторона прилагает немалые усилия для восстановления контроля над территорией Абхазии, привлекая к тому как государства СНГ, так и мировое сообщество.

Внешние связи Грузии, ее позиция на международной арене в значительной степени зависят от стабильности и обеспечения единства страны. В то же время ситуация в Абхазии и вокруг нее яляется не только проблемой Грузии. Как источник нестабильности во всем Кавказском регионе она задевает интересы многих этнических и политических групп. В конфликт, кроме Грузии и Абхазии, в большей или меньшей степени вовлечена Россия с ее автономными республиками Северного Кавказа.

Абхазцы продолжительное время были тесно связаны с грузинами. Имея довольно условную (в советские времена) автономию, они, в то же время, сохранили национальную идентичность и в значительной мере «национализировали» местные властные структуры. Большинство ключевых должностей в администрации автономии занимали именно этнические абхазцы.

Для формирования местной власти был характерен, кроме принципа партийности, неприкрытый протекционизм. Это привело к образованию крепкого прокоммунистического аппарата, который еще со времен правления президента З. Гамсахурдия всячески проявлял свою нелояльность по отношению к Грузии. В то время, как большинство грузин стремились к независимости, абхазское руководство, опираясь на поддержку коммунистов бывшего Советского Союза, наладило контакты с представителями вооруженных сил Российской Федерации, вмешательство которой решило конфликт в пользу Абхазии. Невзвешенная национальная политика правительства З. Гамсахурдия привела к взрыву национализма в Абхазии.

Противостояние усугублялось заявлениями и действиями как грузинских правых радикалов, так и абхазских лидеров. Особую остроту оно приобрело с введением грузинских войск в Абхазию. Это послужило причиной цепной реакции регионального масштаба и привело к вооруженной конфронтации. Позиция России стала важным фактором развертывания конфликта. В то время, как Грузия отказывалась вступить в военно–политические структуры СНГ, Абхазия всячески проявляла свою лояльность к России. Поэтому Москва проводила политику сближения с последней. После падения режима З. Гамсахурдии новый лидер Грузии Э. Шеварднадзе, пытаясь спасти страну от гражданской войны, начал прямые переговоры с отделившейся автономией, но пресечь конфликт, в котором уже были задействованы крупные военные силы, не удалось.

Ведущая роль в решении абхазского конфликта принадлежит России, однако в последнее время в отношениях Тбилиси и Москвы заметно нарастала напряженнность. С одной стороны, Тбилиси заинтересован в надежных грузино–российских отношениях, но с другой — в ограничении присутствия и влияния России в регионе. Это поддерживается США, но приводит к стагнации отношений между двумя странами и заставляет Россию более жестко отстаивать собственные интересы. А это, особенно с приходом к власти М. Саакашвили, чревато дальнейшим усилением напряженности.

В последние годы Россия все больше теряет свое влияние в регионе, что связано и с обострением ситуации на Северном Кавказе, автономии которого проводят все более самостоятельную политику на фоне не прекращающегося чеченского сопротивления, становящегося все более исламистским. Оно разворачивается на фоне постоянных этнических конфликтов, угрожающих всему региону, но, прежде всего, целостности Российской Федерации. Это усугубляется тем, что грузинское руководство решительно ставит вопрос о выводе с территории страны всех российских войск и возможном ее выходе из СНГ. При этом оно возлагает надежды на двусторонние отношения со странами Содружества, среди которых Украина представляет для Грузии главный интерес, в первую очередь, в политической сфере.

Несмотря на достигнутую при посредничестве России договоренность между Сухуми и Тбилиси о недопустимости применения силы, опасность возобновления вооруженной конфронтации между грузинской и абхазской сторонами не только сохраняется, но с избранием на президентский пост М. Саакашвили значительно возрастает. Поскольку позиции сторон остаются непримиримыми, реальных возможностей решить конфликт путем переговоров пока что нет.

Отсутствие конструктивных и энергичных политических шагов со стороны России приводит к возрастанию роли северокавказских республик в регионе, которые, в случае ослабления над ними контроля со стороны Москвы, со временем могут образовать стойкий политический союз с Абхазией. Его возникновению благоприятствуют их цивилизационная (на мусульманской основе) и культурно–историческая, а зачастую и этноязыковая близость. Промедление с решением абхазской проблемы свидетельствует об ошибочности политики Москвы в регионе и может послужить одной из причин усиления отчуждения не только Грузии, но и северокавказских республик (за исключением, разве что, Северной Осетии) от России.

Однако Россия стремится продолжить мандат своих миротворческих сил в Абхазии с целью сохранения рычага давления на Грузию и не допустить возрастание роли северокавказских республик. В случае введения в Абхазию международных миротворческих сил, РФ будет стремиться компенсировать потерю своего военного присутствия в этой республике за счет его увеличения на Северном Кавказе. Последний вариант развития событий крайне опасен, поскольку нарушит баланс сил в регионе и повысит вероятность возникновения на Кавказе новых широкомасштабных конфликтов.

Напряженность в Абхазии, как и в зоне других этноконфликтов на территории Грузии, затрагивает национальные интересы Украины, поскольку сегодня Грузия — наиболее перспективный партнер Украины в Закавказье. По территории Грузии проходят стратегически важные для Украины транспортно–энергетические коммуникации. На сегодня Киев не имеет достаточных рычагов политического влияния на конфликтующие стороны. Грузия неоднократно обращалась к Украине с просьбой о введении в зону конфликта украинских миротворческих контингентов, что возможно лишь при наличии соответствующего мандата ООН или ОБСЕ Сознавая значение миротворческой деятельности ООН в Грузии, Украина неоднократно заявляла о готовности активизировать свою роль в усилиях этой организации, направленных на достижение всеохватывающего политического урегулирования грузино–абхазского конфликта. Однако влияние России в Совете Безопасности ООН делает такой поворот событий маловероятным.

Нагорный Карабах. Если грузино–абхазский конфликт имеет прежде всего этнополитическую природу при второстепенной роли цивилизационного фактора (грузины в полной мере, а абхазцы частично причастны к православной традиции, при том, что часть последних, как и основная масса коренного населения Северного Кавказа, исповедует ислам), то карабахский, кроме национально–территориального имеет и цивилизационно–конфессиональную основу. Если армяне представляют восточнохристианскую цивилизационную традицию, то азербайджанцы — мусульманскую. Масштабы конфликта, в который вовлечены фактически поддерживаемые Россией и непосредственно Арменией армяне Карабаха, с одной стороны, и Азербайджан, с другой, выходят далеко за пределы Южного Кавказа.

Геополитическое значение Карабахской проблемы в последнее время значительно возросло в связи с открытием новых значительных залежей углеводородного топлива в Каспийском регионе и перспективами строительства стратегических транспортных магистралей, непосредственно приближенных к зоне конфликта. Украина как потенциальный потребитель и страна — транзитор каспийских энергоресурсов жизненно заинтересована в своем включении в региональные программы развития оптимальных маршрутов для транспортировки ресурсов за пределы региона.

Нагорный Карабах провозгласил независимость в 1991 г. в соответствии с результатами проведенного там референдума, что, однако, не было признано руководством Азербайджана. В результате вооруженного конфликта, продолжавшегося на территории Карабаха и близлежащих районов в течение трех лет, Азербайджан потерял приблизительно 20% территории (сам Нагорный Карабах и семь близлежащих к нему районов — Лачин, Келбаджар, Агдам, Физули, Джебраиль, Губадли и Зангилан). Более 300 тыс. азербайджанцев были изгнаны из мест постоянного жительства. В мае 1994 г., с согласия конфликтующих сторон при посредничестве России было заключено соглашение о прекращении боевых действий. Начавшиеся летом 1997 г. переговоры при посредничестве Минской группы ОБСЕ (РФ, США и Франция) положительных результатов не дали, а с приходом к власти в Армении экс–президента Нагорно–Карабахской республики Р. Кочаряна вообще зашли в тупик.

Азербайджан опирается на стратегическую поддержку со стороны Турции, члена НАТО и ключевого, наряду с Израилем, союзника США на Ближнем Востоке. Он в целом придерживается позиции сохранения территориальной целостности страны в границах 1988 г., но не против предоставления Нагорному Карабаху широких прав автономии. В то же время продолжительная антиармянская политика, которая проводилась официальным Баку, создала ситуацию, при которой отделившаяся бывшая автономная область психологически не готова ни на какие уступки.

Российская Федерация остается традиционным партнером Армении. В Армении (в ее 4?й армии) расквартировано не менее 20 тыс. российских военнослужащих. Со стороны РФ предоставляется значительная военно–техническая помощь Армении. Вопрос Нагорного Карабаха для РФ приобретает важное региональное значение, поскольку непосредственно касается будущего армяно–русских отношений и перспектив усиления влияния Москвы на Кавказе. Однако, в силу своей традиционной, имеющей глубокие цивилизационно–исторические корни, поддержке армянской стороны, Россия не может оказывать одинаковое влияние на Ереван и Баку. При этом США имеют определенные политические преимущества в Закавказье (по сравнению с РФ), обусловленные большей степенью их экономического влияния. Экономическими интересами объясняется активная роль Вашингтона в переговорном процессе относительно урегулирования карабахского конфликта.

Украина стоит на позиции сохранения территориальной целостности Азербайджана, что сказывается на ее отношениях с Арменией и РФ в вопросе о Нагорном Карабахе. Однако она настаивает и на соблюдении прав этнических меньшинств в Азербайджане, в частности — армянской в границах Нагорно–Карабахской автономии, статус которой может определиться по согласию всех сторон конфликта. На международном уровне Азербайджан в целом может рассчитывать на дипломатическую поддержку Украины в деле восстановления его территориальной целостности.

Северный Кавказ. Анализ событий в регионе показывает, что вопрос Северного Кавказа начинает выходить за пределы сугубо российской внутриполитической проблемы и постепенно приобретает более широкое измерение. Остается достаточно реальной угроза распространения северокавказского конфликта на соседние территории как в Центральной Азии, так и на другие мусульманские регионы России. Кризис в регионе Северного Кавказа в значительной степени является следствием непродуманной политики федерального центра как в годы правления Б. Н. Ельцина, так и после прихода к власти В. В. Путина. Стабилизировать ситуацию исключительно военными методами едва ли удастся. Затягивание кризиса может спровоцировать возрастание сил, которые могут быть втянуты в конфликт, что неминуемо приведет к ослаблению влияния России в регионе.

Опасной тенденцией является то, что разные политические силы РФ склонны преимущественно к силовому варианту решения конфликта, что, к сожалению, находит также широкую поддержку со стороны русской общественности. Последнее в значительной степени определяется фактическим запретом в России на «нерецензированную» информацию о кавказских событиях, прежде всего о войне в Чечне. Кроме того, в течение последних лет как в РФ, как и в США, довольно активно навязывается тезис о возрастании исламской угрозы, наиболее опасным центром которой называется Чечня, где действуют международные исламистские террористические организации. С 2000 г. проблема Северного Кавказа начала рассматриваться правительством В. В. Путина уже не только в качестве локальной внутрироссийской проблемы, а более широко (как вопрос обеспечения национальной безопасности РФ). Акцент на последнем многократно усилился после событий в Нью–Йорке и Вашингтоне 11 сентября 2001 г., ставших поводом для провозглашения Дж. Бушем–младшим тотальной борьбы с международным терроризмом в глобальном масштабе с участием в ней многих стран, в том числе и России.

Однако безрезультатные попытки России урегулировать северокавказскую проблему (Абхазия, Чечня, ситуация в Дагестане, Северной Осетии, Ингушетии) свидетельствуют, кроме прочего, о ее неспособности четко сформулировать свою политику относительно Кавказского региона.

Сдержанную позицию США в чеченском вопросе поддерживает Евросоюз и прочие влиятельные международные организации. В принятой странами ЕС декларации по Чечне содержится, с одной стороны, признание имеющей место на ее территории войны внутренним делом России, а с другой, — призыв к соблюдению там прав человека. Отсутствие угроз применения санкций в заключительных документах обусловлено пониманием сложности внутриполитической ситуации в России и объективной невозможности остановить сейчас военные действия, поскольку это может вызвать глубокий внутриполитический кризис, чреватый дестабилизацией страны. В политических кругах России, даже среди немногих сторонников политического варианта решения чеченского вопроса, никто не говорит о возможности проведения переговоров с А. Масхадовым, а после его гибели эта тема автоматически вовсе отпала. В результате, конфликт в Чечне остается неурегулированным, а само чеченское сопротивление все более исламизируется.

Как видим, многочисленные конфликты на Кавказе имеют под собой различные основания. Цивилизационно–конфессиональное деление его народов не всегда, как, например, в случае противостояния православных Грузии и России, играет ключевую роль. Однако в большинстве случаев этноконфликты оказываются наиболее затяжными и кровопролитными, если, как в Карабахе или Чечне, этнополитическая конфронтация соответствует цивилизационно–религиозному размежеванию.

<<< Назад
Вперед >>>
Оглавление статьи/книги

Генерация: 1.779. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз