Книга: Занимательная зоология

Как животные находят дорогу в свои убежища?

<<< Назад
Вперед >>>

Как животные находят дорогу в свои убежища?

Наблюдая за поведением суслика, издалека бегущего к своей норе, или песчанки, уверенно ныряющей головой в свое замаскированное песком подземное жилище, невольно задумываешься над тем, как эти зверьки находят нужную им дорогу?

Камышовка отлично умеет разыскивать среди непролазной чащи камыша те два-три стебелька, на которых подвешено ее гнездо. Среди сотен однообразных деревьев, в гуще еловых ветвей, похожих одна на другую, маленькая синичка мигом находит нужную ей ветку, где таится ее незаметное гнездышко.

Примеры поразительного запоминания местности хорошо известны в отношении голубей, лошадей и других домашних и диких животных. И все же способность птиц летать, широко обозревая окрестности, быстрый бег и довольно высокий рост лошадей вместе с острым зрением и превосходной механической памятью, во многом объясняют их хорошую ориентировку в пространстве. Но что можно сказать о кошке, отнесенной Ночью далеко от дома, или о собаке, украденной и привезенной на поезде за десятки километров от своего хозяина, когда и та и другая нередко находят обратную дорогу?

Какие ориентиры могут существовать для мыши или полевки, если эти зверьки, унесенные за два-три километра, оказываются способными вернуться в родную нору?

Все затруднения, связанные с отсутствием ориентиров, пришлось мне однажды пережить самому, когда, будучи в знаменитых тростниковых «крепях» Астраханского заповедника, я вздумал (Прогуляться по сплошным зарослям тростника. Смело я подошел к высокой зеленой стене, раздвинул ближайшие стебли с метелками, качающимися на высоте около трех метров, и двинулся среди их полутемной чащи под гудение миллиардов комаров. По мере того, как я углублялся в крепь, прокладывая себе дорогу, гибкие стебли смыкались за моей спиной, и через полчаса я потерял всякое представление о своем пути. Напрасно я смотрел вверх на кусочек голубого неба, кружил налево и направо, кричал, спугивая бесчисленных птиц — меня окружали тысячи однообразных упругих и шуршащих стеблей, а следы от моих ног затягивались жидкой тиной. И только добравшись до первой ветлы, я влез на дерево и осмотрелся. Найдя правильное направление, я выбрался из тростников и больше не повторял своего опасного опыта.

Точные наблюдения свидетельствуют о том, что мелкие зверьки находят нужную им дорогу неслучайно. Одна старушка пожаловалась однажды зоологу на то, что ее одолели мыши: у себя в амбаре за короткое время она поймала их 43 штуки, но, не желая убивать, относила от дома и выпускала. Зоолог заинтересовался этим фактом, поймал зверьков в амбаре, отметил их и установил, что старушка имела дело только с четырьмя мышами, которые неизменно и очень быстра возвращались обратно. С двумя из этих мышей опыты были продолжены. Шестнадцать раз относили зверьков в закрытых сосудах на расстояние до 787 метров от поселка — и всякий раз они возвращались на старое место, через срок от 5–6 часов до нескольких суток.

Интересны также наблюдения советских зоологов Б. К. Фенюка и М. В. Шейкиной, которые, выловив в скирдах 149 серых полевок, окольцевали их (подробнее о технике кольцевания см. стр. 54) и выпустили на выгон, находившийся в 2,5 километрах от скирд. Через некоторое время часть окольцованных полевок снова была выловлена именно в тех скирдах, где они находились прежде. Помимо этого, Фенюк с его сотрудниками специально изучал методом кольцевания передвижения песчанок, лесных и домовых мышей, серых хомячков. У значительной части этих грызунов оказался хорошо выраженный «инстинкт дома», который позволял им возвращаться в родные убежища с различных расстояний, в пределах 2,5 километров. В некоторых случаях, чтобы вернуться за 400 метров, полевкам требовалось всего 10 минут. Только что выпущенные грызуны иногда начинали бежать в направлении, противоположном своему убежищу, но затем меняли путь и возвращались домой.

Большие работы по кольцеванию сусликов были проведены Н, И. Калабуховым и В. В. Раевским. Кольцевались также белки, хорьки и другие мелкие животные, обнаружившие большую привязанность к своим местам обитания и способность возвращаться туда.

Явление безошибочного нахождения незнакомой дороги до сих пор не получило полной разгадки. Несомненно, что зрение, обоняние и другие чувства мелких зверьков не могут играть при этом основной роли. Зверькам явно свойственно какое-то своеобразное «компасное чувство» направления (конечно, не в смысле земного магнетизма).

В отношении мелких животных правильнее будет предположить, что их «компасное чувство» скорее напоминает особое физиологическое ощущение и отчасти мускульную и осязательную память на движения и повороты их тела в пространстве. В слабой степени такое чувство имеется у человека, который, например, проделав с закрытыми глазами сложный путь в автомашине может при большом напряжении воли приблизительно повторить обратную дорогу, смутно запомнив телесные ощущения этой поездки. Например, при переходе по лабиринтам коридоров Московского метро, не требуется закрывать и глаз, чтобы быстро запутаться в направлениях и, стоя на платформе, уже забыть, как она расположена по отношению к входу с поверхности земли. Но если заранее сосредоточиться и мысленно воспроизвести свое движение по коридорам, то можно представить истинное расположение платформы по странам света, входу или знакомым зданиям города.

Очевидно также, что это тонкое ощущение и память на передвижения собственного тела должны одновременно связываться и с чувством истекшего времени, затраченного на то или иное перемещение в пространстве.

В связи с этим, небезинтересно сравнить поведение человека и животного, находящихся в одинаковых условиях. Были проведены многочисленные опыты с помещением различных животных в искусственный лабиринт, из которого они должны были найти выход. После двух-трех неудачных попыток белые крысы уже уверенно и сразу двигались по правильному пути. Точно такой же лабиринт, но больших размеров, был построен для человека (в виде системы траншей в земле и переходов между ними). Оказалось, что правильная ориентация усваивается человеком значительно труднее и дольше, чем крысой. После того как! крыса в совершенстве овладеет уменьем находить нужную дорогу, отдельные участки лабиринта раздвигают или укорачивают, не меняя всей системы в целом. И вот то же самое животное, впущенное вновь, уже не может сразу найти выхода только потому, что изменилась длина отдельных ходов, повороты несколько передвинулись на новые места. Это доказывает, что животными руководит в этих случаях слепая механическая память.

Что касается хорошего, отчетливого знания своей норы и близких окрестностей своего жилища — этот вопрос решается значительно проще. Животные изумительно точно запоминают вид окружающих предметов. Иногда один из десятков стебельков травы, заломленный рукой человека перед входом норы лисицы или сурка, уже издали вызывает подозрение у хозяина жилища, и он долго присматривается ко входу, прежде чем решить, нет ли здесь опасности. То, что кажется глазам человека беспорядочным хаосом стеблей, составляет для мыши знакомую и понятную картину. Здесь пролегают едва заметные тропинки, находятся приметные комочки земли, подгрызенные и помятые травки, кучки помета, известные входы временных нор и много других более постоянных признаков, служащих такими же ориентирами для мышиных дорог, как для нас — здания на улицах своего города.

Так же, как и у нас, знание местности приобретается животными в результате опыта, но только значительно быстрее, Однажды я вел длительные наблюдения за норой песчанки-самки, кормившей свой выводок, и смог застать первый выход молодых зверьков на поверхность. Сперва они выглянули на полчаса и отбежали от норы едва на полметра. Ночью она уже совершили «экскурсию» в ближайший куст, находившийся в десяти метрах. С каждым днем эти путешествия захватывали все большую округу, и вскоре зверьки стали уверенно передвигаться по всему району, доступному и взрослым песчанкам.

Немалую роль в ориентировке животных играет чувство обоняния. Способность улавливать тонкие, едва заметные запахи развита у них неодинаково. Довольно плохим чутьем обладают многие грызуны. Прекрасным обонянием отличаются крупные хищники, а также различные копытные. Очень острое обоняние у некоторых пород собак, у лисицы; у волка оно несколько хуже. Бегущая лисица то и дело вертит во все стороны своей острой мордочкой, обнюхивая струйки ветра, которые несут множество понятных ей запахов. Не надеясь на тонкость своего чутья, по-иному держит себя волк: низко опустив морду, он принюхивается к поверхности земли, сохраняющей наиболее сильные запахи.

Змеи и ящерицы, с их очень плохим чутьем, выработали особый способ обоняния. Бегая и ползая по земле, они непрестанно ощупывают все предметы своим длинным раздвоенным языком. Втягивая в рот язык с мелкими прилипшими частицами, они дотрагиваются языком до внутренних носовых отверстий, ведущих в особый обонятельный мешочек. Таким образом, натыкаясь на нужный след, ящерица или змея сворачивает со своего пути и движется, ориентируясь по «пахнущей дорожке».

Сложный и бессознательный «инстинкт дома» может быть изучен до конца только путем постановки специальных биофизических опытов над различными животными.

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 1.478. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз