Книга: Путешествие Жана Соважа в Московию в 1586 году. Открытие Арктики французами в XVI веке

Б.2. Северная Семилетняя война (война трех корон)

<<< Назад
Вперед >>>

Б.2. Северная Семилетняя война (война трех корон)

Главная миссия Данзея заключалась в том, чтобы поддерживать добрые отношения со странами Севера и сделать все возможное, чтобы в этом регионе царил мир. Франция желала иметь возможность вести торговлю в Балтийском море, а конфликты между скандинавскими странами могли только усилить Нидерланды (в то время зависевшие от Священной Римской империи) и Англию. Посол не жалел усилий, чтобы закончить Северную Семилетнюю войну, начавшуюся в 1563 году, миром. В конечном итоге сами воюющие стороны обратились к послу за посредничеством. Его усилия вознаградил Штеттинский конгресс, но путь к нему был долог, и многие переговоры окончились ничем, а договора не были ратифицированы.

Напомним, что после того, как в 1494 году Ганза закрыла свою факторию в Новгороде, торговля с Россией осуществлялась через Ливонию (иногда именуемую Лифляндией), в первую очередь через Ревель (нынешний Таллин) в Эстонии, где находились ганзейские купцы. Московиты желали, чтобы эта торговля велась через Нарву, которую они завоевали в 1558 году, и это не нравилось шведам, которые только что получили Ревель в ходе секуляризации Ливонского ордена в 1560 году. Датчане купили остров Эзель, а новый епископ, Магнус, брат Фредерика II, претендовал на другие земли в Ливонии. Поляки, от которых зависела вся южная часть Ливонии, были противниками любой торговли с Московией, опасаясь, что их враг может усилиться. Магнуса не следует путать с двумя другими Магнусами, братом и зятем короля Швеции (зять короля вел двойную игру во время «свержения короля Швеции»).

[Письмо королю от 26 февраля 1567 года]

Король Швеции назначил место и день, когда будут вестись переговоры, он изменил охранную грамоту, как того желал, я весьма искренне добился всего того, что он у меня потребовал, и клянусь Вам доброй верой, сир, что с тех пор, как я занимаюсь этим примирением, я гораздо больше сделал для короля Швеции, чем для короля Дании и союзников. Так что я думаю, что он не захочет жаловаться на меня, а даже если бы и захотел, не думаю, что он сможет найти для этого справедливую и достаточную причину. Король Дании и весь его совет знают, с какой верностью и с какой спешностью я действовал, чтобы положить конец этой злосчастной войне. Что касается граждан Любека, они специально в эти дни послали в город доктора Каликста Шайна, одного из своих синдиков, чтобы поблагодарить меня за мои усилия. Кроме того, я столь осмотрительно вел себя с королем Польши, проявляя к нему уважение, что я уверен, что он останется доволен, когда мне представится случай выказать свои чувства в открытую и произнести общую речь.

Воевали друг с другом не только Швеция и Дания. Польско-литовское государство и Московия тоже находились в состоянии войны. Объединение Польского королевства и Великого княжества Литовского состоялось в Люблине в 1569 году, в результате чего возникла Речь Посполитая Обоих Народов, которая существовала вплоть до третьего раздела Польши в 1795 году. Этот союз был еще более тесным, чем предыдущий, существовавший с 1386 года.

[Письмо королю от 20 сентября 1567 года]

Война между королем Польши и императором России провозглашена вновь. Говорят, что у короля Польши наготове сорок тысяч литвинов, большое число татар и семь тысяч отборной кавалерии, чтобы сопровождать его персону, и в этом году он намерен пойти на войну. Король Польши содержит сорок тысяч татар, которые обязаны служить ему, когда он того пожелает, и он платит им сорок тысяч дукатов в год, как в мирное, так и в военное время, а еще военачальникам по лисьей шкуре, а прочим по овчине, и другого жалованья от его величества они не имеют. Поляки ничем не помогли своему королю в этой войне из-за разногласий, которые у них есть с литвинами. Дело в том, что королевская власть в Польше выборная, а Великое княжество Литовское передается по наследству. Поляки хотят присоединить его к своему государству, и чтобы тамошние господа участвовали в их свободах, как при избрании государя, так и во всех прочих прерогативах, а литвины этого не хотят. Однако каждый управляется согласно законам и обычаям своей страны, вплоть до того, что когда король Польши покидает свое королевство и въезжает в Литву, литвины встречают его величество на границе, и при его дворе нет иных господ, кроме литвинов, кроме нескольких ближайших спутников, занимающихся его туалетом. Так же поступают и поляки, когда он является из Литвы в Польшу.

Вот и все, [и пр.]

Из Копенгагена, 20 сентября 1567 года.

[Письмо королю от 28 марта 1568 года]

Московит этой зимой прошел значительную часть герцогства Литовского и причинил бесчисленные беды, а король Польши не смог ему оказать особого сопротивления. Это все, сир, что я в настоящий момент могу написать Вашему Величеству о здешних делах, будучи весьма удручен, что не могу более точно сообщить о наборе войск, который, как сообщают, происходит в Германии.

Из Любека, 28 марта 1568 года

Это положение чрезвычайно осложнило торговлю с Нарвой, о важности которой для королевства Франция напоминает Данзей.

[Письмо королю от 12 июня 1568 года]

В распоряжении короля Польши более тридцати морских судов, очень хорошо вооруженных, как говорят, не чтобы вредить королю Швеции, но чтобы грабить купцов, которые отправятся в Нарву. По слухам, в последние дни они захватили четыре английских и фламандских корабля и сожгли еще один, который попытался защищаться; так что, по-видимому, никто не сможет добраться до Нарвы, не подвергшись серьезной и очевидной опасности.

[Письмо королю от 18 сентября 1568 года]

Сир, Вы также отдельно написали королю Польши, поскольку в прошлом году некоторые из ваших подданных, возвращаясь из Нарвы на своих нагруженных товарами кораблях, были захвачены его слугами, которые отняли у них корабли и товары и причинили множество серьезных обид. По этой причине Вы просите его, чтобы с ними поступили разумно и справедливо, что это в высшей степени мудро и этого требует ваша дружба, а также просите, чтобы он не позволял впоследствии осуществлять подобный грабеж и насилие, или мешать Вашим подданным вести торговлю с Нарвой. Но вышеназванный король Польши публично отказывается вернуть товары и каким-либо иным путем удовлетворить Ваших подданных и заявляет, что хочет помешать торговле с Нарвой. Все, что он обещает – отправить к Вашему Величеству посла, чтобы тот провозгласил справедливые причины, заставляющие его так поступать. Сир, эта торговля столь важна, что французские купцы, явившиеся сюда этим летом и не осмелившиеся отправиться в Нарву из-за страха перед польскими кораблями, сказали мне, что эта помеха причинила им ущерб в сто тысяч экю. И я нисколько не сомневаюсь, что они могут это продемонстрировать Вашему Величеству, потому что для некоторых, сир, эта торговля весьма удобна и приносит огромную прибыль вашим подданным и успокоение вашему королевству. Ваше Величество также писали по такому же поводу господам Данцига[589], которые поистине единственные являются причиной этих бед и насилий, потому что они надеются, что если они прервут торговлю с Нарвой, она будет затем осуществляться в их городе или при их посредничестве, и поскольку их в этом обвиняет большинство христианских государей и даже все их соседи, они надеются извинить себя, переложив всю вину на короля Польши. […]

Юхан III, воссев на шведский трон, попросил Данзея продолжить посреднические усилия по заключению мира между Швецией и Данией.

Королю [от 1 декабря 1568 года]

Сир. Я получил письма от герцога Финляндского, в настоящее время избранного королем Швеции. Он просит меня поскорее переслать Вашему Величеству те письма, которые он Вам написал, и чтобы я продолжил оказывать свои добрые услуги, имеющие целью положить конец войне между ним и королем Дании.

[…] Жители Любека могут быть довольны, потому что получили подтверждение своих старинных привилегий в королевстве Швеция, весьма для них выгодных и благоприятных, и свободу торговать с московитом во всех местах, где только захотят.

[Письмо королю от 9 мая 1569 года]

Сир. Ваше Величество неоднократно слышали от многих купцов, ваших подданных, что торговля в Нарве с русскими очень выгодна и благоприятна для них и для всего вашего королевства. В последние два года многие из тех, кто плыл в город Нарву или возвращался оттуда с товарами, были взяты в плен, ограблены и претерпели большие обиды от кораблей польского короля, который хочет помешать этой торговле, по какому поводу Ваше Величество ему уже писали, чтобы урезонить его. Кроме того, Вы мне приказали, чтобы я добивался того, чего это дело заслуживает, и я не преминул выполнить свой долг. Король Польши мне написал много благосклонных писем об уважении к миру и об этой торговле, и даже в настоящее время передал письмо со своими послами. Они уверяли меня, что он отправит послов к Вашему Величеству, как обещал в своих последних письмах, и дали мне надежду, что он примет какие-нибудь приемлемые условия, на которых вашим подданным будет позволено торговать с русскими, если они не пожелают продать им то, что можно использовать в войне с христианами. Я надеюсь получить эти условия в ближайшее время. Когда представится случай, я обращусь и к королю Швеции, который тоже препятствует этой торговле, и сделаю все, что будет для меня возможным, чтобы торговля эта для ваших подданных стала свободной и безопасной.

Вот и все, сир, [и проч.]

Из Копенгагена сего 9 числа мая 1569 года.

Поляки в особенности боялись контрабандных поставок оружия, которые и в самом деле осуществлялись, но главным образом на судах Ганзы. Немцы в большей или меньшей степени закрывали на это глаза. Объективно Священная Римская империя была союзником Московии против Польши и Швеции. Эти страны неоднократно обменивались посольствами (Герберштейн был далеко не первым).

[Письмо королеве от 9 мая 1569 года]

Я главным образом добиваюсь от короля Польши двух вещей: во-первых, чтобы он выполнил свое обещание и отправил к Вашим Величествам посла; во-вторых, чтобы он не препятствовал вашим подданным в торговле с Нарвой. И поскольку он жалуется, что многие помогают русскому, его врагу, и везут ему то, что ему необходимо для ведения войны, я умолял короля, чтобы он объявил, какие товары он может позволить перевозить к русским, и установил суровейшие меры по отношению к нарушителям, чтобы люди добрые и невинные не страдали по вине людей злых. Я заверил его: каким бы ни было его предложение, оно будет приемлемо для Ваших Величеств, и Вы охотно подтвердите и одобрите его, а другие короли и государи, которых сложнее удовлетворить, тем более последуют вашему примеру и будут счастливы поступить так же и согласиться на его требования. Это будет очень выгодно королю, потому что обезопасит его, даже когда он будет сражаться против императора Московии. Как только я получу его ответ, я уведомлю о нем Ваше Величество, как и обо всем, что, как мне ведомо, может служить к вашему удовлетворению. Вот и все, сударыня, [и проч.]

Из Копенгагена, сего 9 числа мая 1569 года.

[Письмо королю от 29 июля 1569 года]

Я считаю, что короли Дании и Швеции договорятся по поводу основных противоречий, какие есть между их королевствами; но если речь идет о Лифляндии, они не могут заключить договор без участия короля Польши. Когда этот договор будет заключен, чем бы он ни обернулся, оба короля легко подчинятся воле короля Польши. Я своевременно отправил ему письмо с его послами, посвященное русской торговле. В нем я просил короля выполнить свое обещание и отправить к Вашему Величеству послов, а также решительным образом приказать своим слугам, чтобы они никак не препятствовали и не чинили обид вашим подданным, направляющимся в Нарву, как они это делали на протяжении двух последних лет. Кроме того, я подробно написал ему и свободно обсудил с его послами средство, которое мне кажется полезным и необходимым, чтобы побороть беды и неудобства, которые начнутся, если его слуги продолжат свои насилия и оскорбления по отношению к подданным других королей и государей, его друзей, ведь они не захотят долго это терпеть. Он мог бы все уладить к своей великой выгоде и удовлетворению каждого, если бы издал несколько приказов, регулирующих эту торговлю, и заявил бы, какие товары, согласно его желанию, не должны продаваться русским, потому что те могут воспользоваться ими во время войны (именно на это, сир, главным образом и жалуется король Польши), и что те, кто нарушит это правило, будут сурово наказаны. Если он так поступит, он добьется страха со стороны злых и любви и почитания со стороны добрых, а также совершит достойное и справедливое дело. Я уверил его, что любое его предложение будет терпимым для Вашего Величества, и приятным, а другие христианские короли и государи последуют вашему примеру и будут тем более готовы и склонны поступить так же. Он ответил мне, что он ваш любящий брат и совершенный друг и что он даст Вам возможность убедиться, насколько сильно он желает утвердить и сохранить дружбу с Вами. Его канцлер написал мне, что сделанные мною предложения были благосклонно приняты его величеством и всем его советом и в ближайшее время будут удовлетворены. Кроме того, он поделился со мной исключительной радостью по поводу того, что накануне, 23 июня, королевство Польша и герцогство Литовское были объединены и стали единым целым, к чему они стремились уже более ста лет, но никак не могли достичь этого[590].

С того момента, как король Дании начал мирные переговоры с королем Юханом Шведским, они не сражались друг с другом ни на море, ни на суше, хотя король Дании продолжает содержать и оплачивать семь-восемь тысяч иностранной пехоты и более двух тысяч иностранной кавалерии. Правда в том, что он отправил в море свой флот, который состоит из сорока больших кораблей, из которых семь принадлежат Любеку и все весьма хорошо снаряжены; но они в настоящее время ничего не предпринимают против шведов.

Вот и все, сир, [и проч.]

Из Эльсинора сего 29 числа июля 1569 года.

[Письмо королеве от 29 июля 1569 года]

В этом письме король Польши выказывает исключительную любовь к королю, и, учитывая то, что мне вновь пишет его канцлер, я надеюсь, что в ближайшее время он объявит, на каких условиях пожелает позволить подданным короля торговлю с русскими. Я буду очень старательно следить за этим делом, потому что все признают, что эта торговля весьма выгодна и имеет чрезвычайную важность.

Данзей подводит итог ситуации и показывает свой дипломатический талант. Именно к нему обратился король Польши, чтобы его страна тоже могла сесть за стол переговоров. Судьба Ливонии была отложена на потом. Честность и беспристрастность посла ценились столь высоко, что стороны согласились, что он будет единственным арбитром в споре.

[Письмо королю от 26 сентября 1569 года]

Сир. 29 июля я писал Вам, что представители короля Дании и города Любека собирались в путь, чтобы встретиться с представителями короля Швеции на границе двух королевств и обсудить существующие между ними разногласия, хотя польский король просил короля Дании и отдельно написал мне с просьбой, чтобы переговоры велись в Штральзунде или Штеттине, городах герцогства Померанского; я Вам также сообщил, какой ответ король Дании и его советники мне дали на мое предложение.

С тех пор я отправился на место ведения переговоров, где я, прежде всего, попросил все стороны не договариваться ни о чем, что могло бы принести ущерб королю Польши, в чем никто мне не возразил. Я должен был вступиться за польского короля, потому что в начале переговоров я заявил, что Вы – общий друг их всех, и сказал, что Вы не желаете способствовать миру, который не был бы всеобщим, или одобрять его; ведь очевидно, что если лишь несколько сторон заключат мир, а остальные продолжат воевать, эта война будет еще острее, еще более опасной и пагубной для общего дела, нежели вначале, а также что в высшей степени плохо советовать кому-либо нарушить слово, данное другу, или не выполнить договор, заключенный с ним, без крайней необходимости или ради торжества справедливости; и все прочие короли и государи, вступившие с тех пор в переговоры, одобрили это и согласились со мной. Что касается нынешнего договора, я столь хорошо выяснил все то, что касается королевств Дания, Швеция и Норвегия, что надеюсь разрешить их споры, тем более что представители короля Дании и города Любек, чтобы показать, как они чтят Ваше Величество и как ценят ваше посредничество, сами добровольно предложили, что подчинятся моему скромному суждению во всех своих разногласиях, и пообещали, что добьются, чтобы король Дании и город Любек подтвердили это. Я в меньшей степени уверен в представителях короля Швеции, и, конечно, я согласился бы на это предложение, если бы было средство примирить их относительно того, что им принадлежит в Ливонии, но без согласия польского короля это может быть осуществлено лишь с большим ущербом для одного из этих двух королей; а вот польский король может легко удовлетворить их обоих без особого ущерба для себя. Что касается представителей Любека, нет ничего сложного в достижении того, что они предлагают; однако, сир, учитывая просьбу польского короля и то, что мир не может быть заключен в его отсутствие, я не пожелал предпринять то, что можно выполнить лишь с огромным ущербом для одной из сторон и без какой-либо выгоды; но чтобы разрешить споры и трудности, которые обычно возникают между равными и враждебными сторонами, желающими договориться о времени и месте переговоров и устранить все прочие отсрочки и помехи, я от имени Вашего Величества назвал город Росток в герцогстве Мекленбург, который не менее удобен шведам, чем датчанам, и в такой же степени удобен польскому королю, и 14 число ноября сего года, чтобы они явились и обсудили свои спорные вопросы. Представители короля Дании и Любека согласились на это, а представители короля Швеции не могут принять решение без согласия его величества. Я сразу же написал ему, пообещав от имени короля Дании и города Любека необходимую в подобных случаях безопасность для его представителей и их слуг, которые явятся на место переговоров по морю или по суше; чтобы в полной мере удовлетворить его, я попросил его выслать мне такую форму охранной грамоты, какую он пожелает. Я также написал польскому королю, использовав все резоны и аргументы, которые мне показались уместными, чтобы побудить его выполнить свой долг.

В настоящее время причины для продолжения войны таковы: претензии на некоторые части Ливонии, которые выдвигают короли Дании и Швеции, как это сделал и король Польши, за исключением тех мест, где он договорился с королем Дании в силу союза с ним; а король Дании хочет либо твердого мира, либо уж войны, считая, что перемирия ему очень невыгодны, потому что б?льшую часть его армии составляют иностранные солдаты, которых он уже год оплачивает, не воюя со своим врагом. А ведь у него были очевидные и бесспорные средства к ведению войны, как известно каждому, и все его советники и министры упрекают его, что он отказался их использовать из надежды заключить мир, а после того, как в прошлом году в Роскилле шведские послы клятвенно обещали мир, ныне правящий король Швеции Юхан отказался от этих слов и дезавуировал своих представителей. Они утверждают, что ему нельзя больше верить ни в малейшей степени.

Флот короля Дании вернулся несколько дней назад. Он прибыл к городу Ревелю, что принадлежит шведам в Ливонии, 28 июля в темное время суток, примерно в три часа утра, и захватил около пятидесяти торговых кораблей, которые принадлежали отчасти жителям Ревеля, отчасти различным иностранцам, и одержал верх над силами города – король Швеции не имел там военных судов. Другие корабли, стоявшие в порту, были сожжены. Немногим позднее датчане захватили два шведских корабля, имевших на борту денег, меди и других товаров на сумму в 100–120 тысяч франков. Они также захватили четырнадцать польских кораблей, вышедших в море, чтобы воспрепятствовать им отправиться в Нарву торговать с русскими: пользуясь этим поводом, они захватывают не только купеческие корабли, плывущие в Нарву, но и многие другие. Датский адмирал, убедившись, что у пяти польских кораблей достаточные охранные грамоты, немедленно отпустил их, а другие девять присоединил к своему флоту. Король Дании написал польскому королю, заявив, что в этом вопросе и во всех других поступит так, как ему подскажут разум и дружеские чувства между ними.

Сухопутная армия короля Дании насчитывает шесть тысяч пехоты, более двух тысяч немецкой кавалерии и тысячу шестьсот шотландских аркебузиров, не считая сил его собственного королевства. С этой армией он намеревается через две недели осадить замок Варберг, находящийся на границе его королевства. Король Эрик Шведский захватил его три года назад[591].

Королева Англии с прежним упорством плетет интриги в Германии, где она пытается добиться, чтобы большинство протестантских государей заключило с ней союз, и для этого предлагает им большую сумму денег. В настоящий момент ее посланники находятся у курфюрста Саксонского. Считают бесспорным, что если он согласится на такой союз, королева вскоре соберет в Германии большие силы, но я пока не слышал, чтобы что-либо решилось.

Вот и все, сир, [проч.]

Из Копенгагена сего 26 числа сентября 1569 года.

Иван Грозный нашёл способ обеспечить себе доступ к Балтийскому морю: он решил оказать помощь епископу Эзельскому (Магнусу, брату короля Дании Фредерика II), присвоив ему титул короля Ливонии, короля, который стал бы его вассалом. Он дал ему в жены дочь одного из своих двоюродных братьев, Марию Старицкую[592].

[Письмо королю от 23 апреля 1570 года]

Король Дании подарил своему брату герцогу Магнусу епископство Ойсельское[593] и несколько областей в Лифляндской земле, где он оставался восемь или десять лет. Недавно он заключил договор с императором Московии и России, к которому недавно ездил, и было их там много. Говорят, что он хочет сделать Магнуса герцогом всех тех земель, которыми тот владеет, и таким образом легче завладеет Лифляндской землей. Он рассчитывает, что таким способом легче удержит страну в повиновении и верности. Но многие сомневаются, что московит будет так действовать, потому что хорошо знают его натуру.

Вот и все, и проч.

Из Копенгагена, 23 апреля 1570 года.

Несмотря на свои тяжелые обязанности, Данзей лез из кожи вон, чтобы удовлетворить желания Екатерины Медичи, которая отчаянно искала лошадей (а затем карлика). Это позволяет нам узнать, что Понтус Делагарди был взят в плен датчанами (в сентябре 1569 года). Он будет освобожден в 1571 году после Штеттинского мирного договора.

Королеве [23 апреля 1570 года]

Сударыня. Я бы быстрее ответил на письма, полученные от Вашего Величества 15 января, если бы не сгорал от желания и надежды достоверно известить Вас о том, что уже нашел для Вас лошадей хакене[594], о которых Вы просили, потому что я специально послал во все места датского королевства, где надеялся их найти; но в настоящее время столь мало стоящих хакене, что мне пришлось их искать за пределами страны. Если бы у короля Дании или у госпожи королевы его матери, или у кого-нибудь из датских сеньоров и дам была хакене, я бы справился и добыл таких лошадей; но сам король Дании не ездит на хакене, а королева и все придворные дамы ездят в каретах и на повозках, поэтому в Дании никто не отличит хакене от куцей лошадки. Что же до королевства Швеции, я говорил с господином де ла Гарди, французским дворянином, в настоящее время находящимся в плену в Дании, которого шведский король Эрик некогда отправил во Францию за солдатами[595], о чем (как я думаю) Ваше Величество вспомнит, и который был одним из главных, кто ввел Юхана, короля Шведского, в его нынешнее достоинство, и де ла Гарди дал мне слово, что этих лошадей в Швеции столь мало, что во всем королевстве можно найти не больше трех добрых хакене. Однако я написал многим дворянам, с которыми дружен, и нескольким французам, находящимся в Швеции, и послал деньги, чтобы купить лошадей, если они смогут найти хороших, и я скоро получу ответ. Кроме того, я написал в Норвегию, откуда обычно привозят диких лошадей, рыжих или темно-гнедых с белой гривой, которых Ваше Величество желает больше, чем любых других, хотя, сударыня, в этой стране невысоко ценят животных этой масти, потому что считают, что они не слишком способны к работе. Но я не перестану стремиться угодить Вашему Величеству (если это возможно) и если не получу лошадей ни из одной из этих стран, буду их искать в других местах, и уверен, что вскоре добуду их, и в таком количестве, что Ваше Величество будут довольны. По крайней мере, я так хорошо выполню свой долг, что Вы узнаете, с какой заботой, верностью и проворством я желаю выполнять все Ваши повеления. Единственное, о чем я смиренно умоляю Ваше Величество – дать мне немного времени и соблаговолить простить меня, если я не смогу угодить Вашему Величеству столь быстро, как это Вам угодно.

Я надеюсь, что мир между здешними королями будет заключен не позднее начала июля месяца, и я добивался его с должными честностью, старанием и усердием, и, полагаю, к удовлетворению всех сторон. Я так подробно написал королю все, что знаю о здешних делах, что думаю, что я бы досадил Вашему Величеству, если бы вновь стал об этом рассказывать.

Сударыня, я смиреннейше молю Творца даровать Вам счастливейшую и долгую жизнь в процветании и весьма добром здравии.

Из Копенгагена сего 23 числа апреля 1570 года.

[Письмо королю от 10 июня 1570 года]

Сир, после семи лет неустанных трудов я наконец добился, благодарение Богу, что короли Дании, Швеции, Польши и город Любек договорились уладить свои споры в Штеттине, городе, находящемся в герцогстве Померания, в первый день июля. В минувшие дни король Швеции прислал мне форму охранной грамоты, и я отправил такую охранную грамоту для его представителей от лица короля Дании и города Любек. Я надеюсь, что человек, которого я к нему послал, вернется в течение семи-восьми дней с охранной грамотой для представителей короля Дании и города Любека, и они сразу же отправятся в путь, а мне придется поехать вместе с ними, чтобы находиться в этом же месте, потому что меня об этом постоянно просят все стороны. Послы короля Польши, находящиеся в Швеции, одобрили выбранный день и место и форму охранной грамоты и ждут только решения, как сообщили мне в ответ на мое письмо. Бог в своем милосердии да дарует им добрый и постоянный мир – и всем христианским королям и государям.

Я нисколько не сомневаюсь, сир, что многие государи, узнав про этот день, пошлют своих послов, чтобы поучаствовать в великой чести, которой, в самом деле, все обязаны лишь Вашему Величеству, без которого враждующие стороны и сегодня находились бы в прежнем положении.

Вот и все, сир, и проч.

10 числа июня 1570 года. В Копенгагене.

[Письмо королеве-матери от 10 июня 1570 года]

Переговоры о мире между здешними королями речь, безусловно, начнутся в Штеттине в первый день июля, где всем сторонам представится случай возблагодарить короля и Ваше Величество, потому что вы довели их дела до нынешнего состояния, когда каждый надеется, что мир точно будет заключен, и я в этом тоже не сомневаюсь. Я продолжу свои усилия, которые не оставлял вплоть до настоящего времени, потому что каждый меня к тому настойчиво призывает.

Сударыня, поскольку я единственный работал над их примирением и был вынужден отдельно отвечать каждому, я не смог обойтись без расходов, и я посылаю перечень тех расходов, которые касаются одних лишь путешествий и которые столь справедливы и разумны, что никто не сможет обвинить меня в противном; и поскольку у меня не слишком много средств, я смиреннейше умоляю Ваше Величество соблаговолить отдать приказ о возмещении моих трат.

Сударыня, я нашел несколько лошадей хакене в Дании и соседних немецких землях. Я послал двух людей в Норвегию с письмами к главным губернаторам короля Дании, чтобы купить рыжих лошадей с белой гривой; но я даю Вам слово чести, сударыня, что из-за больших разорений, которые в тех краях прошлой зимой причинили шведы, там было невозможно найти таких лошадей, как и в королевстве Швеция.

И поскольку я знал об этих трудностях, я, хотя и продолжал свои попытки, специально послал в Польшу и Литву, где, как говорят, можно найти самых красивых и лучших в мире лошадей; я дал своему человеку рекомендации к канцлеру польского короля и многочисленным сеньорам, которых знаю в этой стране; и мне дали добрый ответ, уверяя, что я найду хакене в Штеттине или на пути туда; однако я берегу тех лошадей, что у меня уже есть. Надеюсь послать их Вашему Величеству всех вместе в конце текущего месяца июня и до крайности опечален, сударыня, что не могу угодить Вашему Величеству скорее, но я не могу этого сделать. Однако я буду смиреннейше умолять Ваше Величество, чтобы Вы соблаговолили меня простить.

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 1.903. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз