Книга: Эректус бродит между нами. Покорение белой расы

Глава 36. Мораль 

<<< Назад
Вперед >>>

Глава 36. Мораль 

«Мораль слуга человека, но не господин».

Государственная политика в конечном итоге обращается к людям с высоким моральным уровнем. Ведь, помимо всего прочего, никто не хочет, чтобы его считали поддерживающим «зло», и всякого, не уверенного в своей моральной правоте, легче победить. Очевидно, что высокими моральными достижениями были в свое время отмена рабства, а также принятие законов о гражданских правах 1964 г. Также не вызывает сомнений, что сегодня с позиций высокой морали выступают антирасистские эгалитаристы.

Высказывание Джорджа Оруэлла: «Чтобы видеть происходящее прямо перед вашим носом, необходимо постоянно бороться», вероятно, справедливо в отношении большинства из нас, но эгалитаристы ведут борьбу за то, чтобы не видеть находящуюся прямо пред нами 350-килограммовую гориллу, пусть и надевшую костюм, галстук и очки, чтобы не бросаться в глаза (см. обложку). Доказательства того, что расы генетически не равны, особенно интеллектуально и поведенчески, очевидны для всех, но не для бросающих вызов реальности эгалитаристов, находящих это эмоционально неприемлемым. Причиной любых очевидных различий должна быть иррациональность белых, сознательно или бессознательно видящих различия там, где их нет, и тем самым каким-то образом препятствуя достижению успехов не-белыми, даже тогда, когда финишную черту им придвигают все ближе и ближе. Белые, вероятно, наименее этноцентричны среди всех рас, судя по опустошительности их междоусобных войн и огромному беремени затрат, возложенному ими на себя в пользу чернокожих. Тем не менее их признают виновными в недавно измышленном грехе расизма – содействии своим собратьям, то есть в поведении, какое они и должны проявлять в согласии с зовом природы, если не хотят собственного вымирания. О, если бы это было так.

Таким образом, оружием эгалитаристов является жертвенная мораль – мораль, хорошо согласующаяся как с марксизмом, так и с христианством, хотя эгалитаристы часто демонстрируют презрение к христианству. Оба учения принимают жертвенную мораль – одни поднимаются по шкале морали от сатанинских глубин до небесных высот, другие падают в зависимости от их действий на пользу другим… или себе. Высокий моральный уровень достигается личной жертвой, будь то деньги, ресурсы, супружество, территория, дети или сама жизнь. И, очевидно, жертва возможна только в одном направлении – от тех, кто имеет, тем, кто не имеет, вне зависимости от законности или этичности способов приобретения имеющегося. Жертвенная мораль является оружием неимущих для возбуждения у имущих чувства вины и побуждения их к отказу от всего ими заработанного. Не обязательно быть циником для понимания того, что мораль отбрасывается в сторону, когда неимущие становятся имущими.

Эволюция не предоставляет никакой поддержки жертвенной морали, потому что жертвенность адаптивна, лишь если она с большой вероятностью увеличивает долю чьих-либо аллелей в следующем поколении, что вовсе не является жертвой, но необходимостью, чтобы избежать исчезновения рода. Хотя это может называться «альтруизмом» биологами, это никоим образом не жертва, так как в биологическом плане это приобретение индивида, а не потеря. Вряд ли случайно европеоиды, имеющие высокую предрасположенность к сотрудничеству и к помощи другим, приняли христианство – религию, требующую поступать именно так. Таким образом, они испытывают моральное удовлетворение, делая то, что в любом случае их побуждают делать их гены, но по другим причинам. До Нового времени эти побуждения исправно служили им на охоте, в борьбе с врагами и при создании цивилизаций. Альтруизм высоко адаптивен, когда почти все, с кем имеет дело индивид, обладают большинством его аллелей, но с тех пор, когда антирасисты смешали расы, альтруизм сделался дезадаптивным, так как приводит к жертве европеоидов своими генетическими интересами в пользу тех, кто не имеет большого числа их аллелей и не отвечает им взаимностью.

Сегодня альтруизм европеоидов не направлен только на соседних европеоидов, но на кого угодно, то есть является «извращенным альтруизмом». Стремление помогать людям других рас, иногда называемое «болезнью или бременем белого человека», поскольку, как представляется, оно присуще только белым, снижает их приспособленность, иногда самым радикальным образом. Для большей части нашего мира люди, раздающие свои территории и богатства, это не заслуживающие восхищения и подражания «добрые люди», но достойные презрения «простофили» [368 - Белые намного менее эмоционально ощущают свою расовую принадлежность, чем не-белые, и поэтому резонно, но неправильно полагают, что не-белые ощущают ее так же. Такая индивидуалистская точка зрения приводит белых к формулированию морали в терминах абстрактной справедливости, тогда как не-белые определяют ее в терминах лояльности к своей группе (MacDonald, 2002a).]. Хуже того, быть получателем помощи оскорбительно и унизительно, так как это представляется доказательством подчиненности получателя дарителю. Результатом является то, что даритель получает взамен не любовь и благодарность, на которые, как он считает, вправе рассчитывать, но ненависть. Сейчас даритель, помогающий своим врагам, ошеломлен растущей ненавистью к нему. Может, хватит давать? Нет, он осуждает себя за то, что дает недостаточно, погряз в своем чувстве вины и далее способствует своей собственной погибели. Объединение белых с не-белыми сделало ранее адаптивные альтруизм и сотрудничество дезадаптивными. Для того чтобы не оказаться в тупике эволюционирующей на протяжении 3,5 миллиардов лет родословной линии, извращенный альтруист должен научиться направлять свой альтруизм по линии своего родства и отказаться принимать на себя какую-либо вину за это.

Можно предположить, что исполнить это было бы нетрудно, но для демонизированных белых, смирившихся со своим статусом аморальных парий, это не так. Если вы позволите другим убедить вас в вашей аморальности, они уже победили вас без единого выстрела. Вы больше не будете защищать то, что когда-то было вашим, и увязнете в неврозе самоненавистничества. Гораздо лучше гордиться тем, что вы являетесь воплощением зла, чем быть побежденным несколькими обманными словами. Если бы было правдой, что белые являются по своей сущности злом (что правдой не является), гордость своей злобностью служила бы им лучше, чем стыд. Змея, поверившая, что аморально кусать и проглатывать милого крольчонка, уже не змея. Мораль, запрещающая нам быть теми, кто мы есть, признает путь к вымиранию единственным моральным направлением наших действий. Белые могут легко обеспечить сохранение своей расы, так как они наиболее технологически компетентны среди всех рас. Но обманом убежденные в аморальности их выживания как расы отказываются сделать это.

Все люди, особенно мужчины, стремятся добиться статуса, так как статус обеспечивает больший репродуктивный успех. Когда человек не может претендовать на статус, основанный на богатстве или власти, он остается со статусом бедного человека – моральным превосходством. Требование эгалитаризмом морального превосходства является высшей степенью претензии на статус, так как это побивает статус, основанный на богатстве и власти. Даже не имея других показателей статуса, он может говорить о своем моральном превосходстве. (Чтобы быть последовательным, эгалитаризм должен отрицать генетическую составляющую морали, в противном случае его утверждение о моральном превосходстве делает несостоятельным его утверждение о том, что генетически все одинаковы [369 - Но социопаты не имеют сочувствия и не испытывают моральных чувств (например, вины, стыда, раскаяния), а социопатия примерно на 50 % наследуема (Stout, 2005, с. 123), так что и мораль должна быть отчасти наследуемой.].)

Претензия на моральное превосходство, однако, не согласуется с тезисом мультикультуралистов о «равенстве всех культур», а поскольку культура включает в себя мораль, и если чьи-то моральные устои выше, то у других они должны быть ниже. Действительно, даже многие мультикультуралисты считают некоторые чуждые нам культурные практики аморальными [370 - Например, жестокое обращение с животными (коррида, собачьи и петушиные бои), женское обрезание, убийство ради чести рода, принудительная выдача замуж и т. д.]. Но почему же глупым путаным построениям позволяется быть славной идеологией? Наверное, эмоционально комфортная, но непоследовательная идеология предпочтительнее последовательности и холодного душа реальности (Barkow, 1991, с. 201). 

Дэвид Юм давным-давно отметил («Трактат о природе человека»), что «должно» не может быть выведено из «есть», это наблюдение иногда называют «гильотиной Юма». Так что для объективного доказательства истинности высказывания необходимо начинать с фактов о человеке и о мире, в котором он живет, а затем показать, что эти факты приводят к выводу об истинности этого высказывания. Мораль находится за пределами «есть» мира фактов и находится в совершенно иной сфере моральных «должно» и «следует» [371 - Моральные «должно» или «следует» подразумевают, что поведение нарушает моральные правила, в отличие от «я должен (или мне следует) пойти за покупками», когда это не имеется в виду.], и не существует пути перехода из одной сферы в другую [372 - Невозможность существования объективной морали не означает, что не может существовать морали. Каждый индивид может иметь свою собственную субъективную мораль – он может испытывать чувства вины, стыда или раскаяния за действия, не вызывающие таких эмоций у других, например, такие, как убийство клопа или поедание бифштекса.]. Мораль не обнаруживается с помощью наших органов чувств, но создается или угадывается человеком. Таким образом, мораль не может быть «ложной» или «истинной» в том же смысле, что и факты о реальности.

Тем не менее моральное установление часто считается истинным, если на его истинности упорно настаивает большое число людей. Подсчет голосов, конечно, не доказывает истинность чего-либо, но мы имеем психологическую тенденцию верить, что «60 миллионов французов не могут ошибаться», даже если они либо не имеют, либо не могут иметь объективных доказательств своей правоты. Убеждения в том, что расизм аморален, а антирасизм морален, давно прошли «переломный момент» и теперь почти все воспринимают их как истинные или, по крайней мере, боятся сказать, что они не истинны. 

Двойная мораль

Если мы примем, что некий устойчивый моральный принцип, следование которому будет вести нас к вымиранию, настолько конфликтует с реальностью, что не может быть верным, то антирасизм не может быть морально верным. Человек, подобно своему родственнику, шимпанзе, является групповым животным. Угрожающие выживанию группы формы поведения, такие как убийство, изнасилование, воровство и супружеская измена, не могут быть терпимы, и становятся «аморальными». Но это внутригрупповая мораль. Что же касается межгруппового поведения – здесь мораль совершенно иная. Мы наблюдаем эту «двойную мораль» сегодня, особенно перед войной и во время нее, когда враг демонизируется и дегуманизируется, так что отпадает необходимость применения к нему внутригрупповых норм морали [373 - В целом, чем больше генетическое расстояние между двумя группами, тем больше будет разница между внутригрупповой и межгрупповой моралью. Мы наступаем на муравья, но жестокое обращение с собакой считается преступлением.].

Существование группы, группы любого рода, требует двойственного поведения, то есть члены группы должны вести себя одним образом в отношении членов группы и иным образом в отношении посторонних, в противном случае они не смогут функционировать в качестве группы. Это предполагает, что хотя бы некоторые формы поведения, аморальные в пределах группы, будут моральными при межгрупповых отношениях. Эгалитаризм возражает против двойной морали, поскольку, если генетически все примерно одинаковы, то и относиться ко всем следует одинаково. Но одно не следует из другого, так как вторая часть фразы содержит в своем составе слово «следует», а в первой части его нет, так что этот аргумент обезглавливается гильотиной Юма.

Эгалитаристская мономораль несовместима также и с природой человека как группового животного. Требовать от человека придерживаться единой универсальной морали, значит пытаться превратить его в кого-то другого, кем он не является. Гораздо лучше принять двойную мораль, одну внутри группы и другую за ее пределами, и попробовать достичь соглашения с другими группами относительно принципов межгрупповой морали.

Вдобавок к конфликту с природой человека как группового животного основанная на эгалитаризме мораль несовместима с биологическим выживанием. Целью всего живого является успешное воспроизводство. Вне зависимости от того, равны или не равны партнеры (в любом смысле), порядочно ли и морально их поведение, значение имеет только степень, в которой оно повышает или снижает репродуктивный успех. И для группы неравноправная, несправедливая и аморальная двойная мораль играет такую же роль [374 - Белые потеряли Южно-Африканский Союз и Родезию потому, что были принуждены применять свою мономораль к африканцам.].

Даже в мирное время никто, даже эгалитаристы, не применяют ко всем одинаковую мораль. Конечно, каждый в некоторой степени следует двойной морали «делай, как я говорю, а не так, как я делаю», и каждый применяет иную мораль к собственным детям, даже к взрослым детям, чем к посторонним. Мы не бросаем кости, чтобы определить, кому из тонущих людей мы кинем последний спасательный круг, что следовало бы делать, если бы наша мораль была одинаковой по отношению ко всем. Но вместо этого мы производим моральную оценку того, кто более достоин жить, обычно это женщина и ее ребенок. На самом деле, никто не выживет при применении единых правил морали ко всем. И в большинстве случаев эта множественная мораль будет хотя бы отчасти совпадать с ответом на вопрос: «Какой выбор максимизирует мой репродуктивный успех?» Действие в соответствии с «естественной моралью» адаптивно и обычно инстинктивно, а противоположное действие дезадаптивно и обычно осмысленно.

Популяции по всей нашей планете применяют различную мораль по отношению к разным людям в зависимости от генетической общности с ними (Simpson, 2003, с. 798–801). В отношении своих людей обычно используются лестные выражения, и уничижительные в отношении людей за пределами своей группы для оправдания своей двойной морали. Например, «гой» для обозначения евреями не-евреев, поскольку «еврейская кровь не то же самое, что кровь гоя» (Из речи раввина Ицхака Гинзбурга у гробницы Иосифа в Наблусе/Сихем, оправдывавшего убийство арабской девушки евреями). Хотя христианские эгалитаристы цитируют в свою поддержку Библию, там можно найти много моральных сентенций, смысл которых выражает пословица «Всяк сверчок знай свой шесток», наподобие: «В этот день заключил Господь завет с Авраамом, сказав: потомству твоему даю Я землю сию, от реки Египетской до великой реки, реки Евфрата: Кенеев, Кенезеев, Кедмонеев, Хеттеев, Ферезеев, Рефаимов, Аморреев, Хананеев, Гергесеев и Иевусеев. (Бытие 15:18–21) или «Всякое место, на которое ступят стопы ног ваших, Я даю вам, как Я сказал Моисею: от пустыни и Ливана сего до реки великой, реки Евфрата, всю землю Хеттеев; и до великого моря к западу солнца будут пределы ваши» (Книга Иисуса Навина 1:3–4).

Успешная популяция, расширившаяся до достижения предельного переносимого объема своей территории, вынуждена перемещаться на территории смежных популяций. Поскольку ресурсы ограничены, то когда популяция расширяется и устраняет конкурирующую популяцию, она повышает свою приспособленность. Если она не преуспеет в этом и будет поддерживать постоянную численность, то поставит под угрозу свое долгосрочное выживание, так как со временем обстоятельства и условия среды неизбежно изменятся и обратятся против нее. Это делает необходимой двойную мораль – одну внутрипопуляционную и другую межпопуляционную.

Но межпопуляционная война за территории более не является необходимой. Жестокость завоеваний и колонизации может быть заменена корректностью контракта. Завоевание, помимо всего прочего, не бесплатно. Вдобавок к военным расходам оно может оставить в наследство чувство вины, деморализующее популяцию завоевателей и предоставляющее ее врагам оружие, которое, к примеру, использовал Махатма Ганди в Индии в борьбе с англичанами. Контракт, со своей стороны, улучшает участь обеих сторон. Расширяющаяся популяция получает дополнительную территорию, а другая популяция, в свою очередь, получает ресурсы. США практиковали такую политику несколько раз в своей истории. Это покупка Луизианы Томасом Джефферсоном, покупка Калифорнии и Юго-западных территорий у Мексики, и покупка Аляски у России.

Единственная мораль, которой можно следовать, не двигаясь в сторону вымирания, это мораль, направляющая наше поведение на передачу наших аллелей следующему поколению, например, «Плодитесь и размножайтесь» (Бытие, 1:28). Совершенно естественно, что именно такой морали следуют люди, когда не они подвергаются действию пропаганды и принуждения, заставляющих их избирать другую мораль. В долгосрочной перспективе эгалитаристская мораль обречена, так как деморализует и сковывает ее последователей, снижая их генетическую приспособленность и подталкивая их к вымиранию. (Хотя, конечно, это не относится к обманному эгалитаризму, побуждающему других следовать эгалитаризму, когда сам ему не следует.)

Эмпатия, то есть сочувствие другим живым существам, создана природой и является функцией зеркальных нейронов нашего мозга (Masters, 1995). Эмпатия мотивирует нас помогать находящимся вокруг нас и основана на их генетическом сходстве с нами, то есть на том, сколько они имеют наших аллелей. Поэтому мы так тщательно заботимся о наших младенцах, в определенной мере о нашей собаке или кошке, чуть-чуть о мыши в норке и совсем не заботимся о пауке. Эмпатия возникла задолго до появления телевидения и постоянного всемирного радиовещания, когда человеку были известны лишь люди, живущие в том же географическом регионе и связанные между собой тесным родством. Сегодня индивид может испытывать больше сочувствия к кому угодно на другом конце планеты, чьи страдания показывают по телевидению, но имеющему очень мало его аллелей, чем к своим собственным детям, сидящим рядом с ним.

Эмпатия дает морали эмоциональный импульс, но природа не создавала морали, и единственным наказанием природы за ее нарушение будет чувство вины за нарушение правил принятой индивидом морали. И хотя степень ощущаемого нами сочувствия к другим сильно варьирует в зависимости от генетического расстояния, разделяющие различные моральные стандарты границы проводятся людьми, а не природой, и люди проводят их в соответствии со своими собственными целями. Эмпатия – это природный способ управлять человеком; мораль – это человеческий способ. И тот, и другой способы адаптивны, когда увеличивают репродуктивный успех, и оба дезадаптивны, когда снижают его.

Человек создал мораль на пользу группе – она уменьшает раздоры, возникающие в ходе сотрудничеств, и сохраняет устойчивость группы. Мораль поощряет индивидов внутри группы отодвигать в сторону свои генетические интересы в пользу других членов группы, но сегодня другие группы перехватили такую мораль и используют ее как оружие против группы, создавшей ее. Те, кто определяет, что морально, а что нет, могут быть заподозрены в том, что они определяют это в собственных интересах, а не препятствующие такой морали удостаиваются благосклонности этих установителей морали. В войне против белых эгалитаристы провозгласили свое право устанавливать «мораль» и получать трофеи от демонизированных и деморализованных белых. Белые могут спасти себя, лишь отказываясь от принятия любой морали, требующей их исчезновения.  

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 5.559. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз