Книга: Путешествие Жана Соважа в Московию в 1586 году. Открытие Арктики французами в XVI веке

IV.2б. Если бы Ливония стала французской?

<<< Назад
Вперед >>>

IV.2б. Если бы Ливония стала французской?

Уже в 1476 году в Балтийском море, а именно в Данциге, побывало около тридцати французских кораблей. Но прямая торговля с Московией началась лишь в 1560 году; до взятия Нарвы русскими в 1558 году торговля с Россией полностью находилась в руках Ганзы и Нидерландов (в Балтийском море) и Генуи (в Черном море).

Торговать с Московией было непросто. Это было очень выгодно, но вместе с тем и очень рискованно. Обмен товаров осуществлялся в Ревеле (Таллине), а затем в основном в Нарве, находившейся под властью России до 1581 года. Поэтому часто говорили о «нарвской торговле». Но шведы и поляки желали помешать каким-либо коммерческим связям с их врагом – Россией. Уже в 1570 году Данзей писал французским властям о выгодах и о трудностях этой торговли.

[Письмо «Монсеньору» от 18 декабря 1570 года]

Что до моей службы королю, я сделал все, что смог, чтобы убедить подданных его величества вести торговлю в России. Эта торговля началась всего шесть или семь лет назад[341], и они получили от нее столько выгоды и столько товаров и преимуществ для Французского королевства, что нет ни одного путешествия, которое было бы для них столь выгодным и столь необходимым для королевства, чем это. Короли Польши и Швеции желают помешать этой торговле, потому что московит – их враг, и в особенности к этому стремится польский король, причинивший по этой причине великие неправды и притеснения подданным короля, плывшим в Нарву, где они торгуют с московитами, или возвращавшимся из нее. По этой причине король уже писал королю Польши, но его слуги не прекратили свои грабежи, о чем я сообщил королю, чтобы он вновь написал королю Польши (я уверен, что его об этом настоятельно просят и умоляют его подданные), чтобы мореплавание стало свободным, и [французские купцы] могли безопасно продолжать эту торговлю.

Итак, трудность состояла в том, чтобы добраться до ливонских портов. По Штеттинскому договору 1570 года северная часть ливонской береговой черты отходила к Швеции, а южная – к Польше, с 1569 года объединившейся с Литвой по Люблинской унии. Но русские не признавали этого договора и продолжали занимать часть ливонской территории своими войсками. Они поместили там короля – брата короля Дании, женатого на племяннице Ивана IV. Таким образом, все конфликты региона сосредоточились на этом вечном яблоке раздора – Ливонии, позволяющей торговать с Россией.

Данзею пришла в голову гениальная идея, как заставить умолкнуть шум битвы. А что если Ливония попросту станет французской? В одном из своих сообщений 1575 года[342] Данзей указал на все те выгоды, которые Франция вынесла бы из брака герцога Алансонского и принцессы Елизаветы, сестры шведского короля. Герцог Алансонский был младшим сыном королевы Екатерины Медичи и короля Генриха II (1547–1559)[343]. У принцессы не было значительного приданого, к нему можно было бы добавить права Швеции на Ливонию, и тогда эта стратегически важная территория стала бы «наследственным владением Французского дома». Затем посол перечисляет преимущества, которые получило бы его королевство от такого владения, например, многочисленная конная и пешая армия тевтонских рыцарей, уже доказавшая свою храбрость в сражениях с московитами.

Кроме того, эта страна удивительно богата любыми хлебами, и там великое множество воска, меди, льна, конопли, сала, рыбьего жира[344], смолы и других добрых товаров, необходимых для Франции, а также несчетное количество дубов и другого корабельного леса. И, что еще лучше, вся торговля с Россией будет зависеть только от воли сеньора Ливонии.

В самом деле, после Штеттинского мира вся торговля с Россией на Балтийском море должна была (теоретически) идти через Ревель. Если бы был заключен мир, Ливония стала бы землей обетованной для французских купцов и промышленников:

А плодородие страны столь велико, и там есть столько возможностей обогатиться за счет приходящих товаров, что если бы она четыре года находилась в мире с московитом (и принадлежала бы французскому принцу), туда могут поехать десять тысяч французов, и за два года они получат больше прибыли, чем во Франции за двенадцать; потому что со своими умениями они легко найдут хороших рабочих и достаточно сырья на месте, чтобы дать им работу, и они знают, где можно будет продать полученные товары с огромной прибылью.

В этом докладе предусмотрено все. Данзей выступает истинным стратегом, рассказывая, как получить эту территорию, как ее эксплуатировать и даже как ее защищать.

Чтобы удержать Ливонию, не потребуется никаких расходов, разве что во время войны с московитом, потому что король Швеции и вся Пруссия всегда будут друзьями сеньора Ливонии. Следует надеяться, что Генеральные Штаты Польши и Литвы[345] не пожелают ничего предпринять против Ливонии; но если они что-нибудь предпримут, если принц будет в союзе с королем Швеции и Пруссией, он легко сможет противостоять им, и Ливонии не потребуется никаких расходов, кроме тех, что страна может легко взять на себя (какой бы бедной она ни была). Если же там некоторое время будет мир, сеньор будет каждый год получать от нее весьма большой и надежный доход. Однако чтобы крепче удержать страну и сделать ее более верной и любящей, как мне кажется, сеньору или принцу будет хорошо облегчить бремя ее жителей на два-три года, насколько он сможет, и удовольствоваться лишь тем, что будет нужно для оплаты солдат, которые расположатся в крепостях, необходимых для обеспечения безопасности страны: для этого вполне будет достаточно двухсот-трехсот добрых французских солдат. Кроме того, будет очень полезным для сеньора назначить губернатора, который не обойдется слишком дорого. Он должен быть знакомым с владениями и землями, которые будут принадлежать сеньору, он договорится с местными мягко и по справедливости, он проследит за тем, чтобы правосудие было суровым, и при этом соответствовало разуму и закону, он не потерпит, чтобы бедным жителям чинились обиды, он объяснит им, что сеньор испытывает к ним огромную любовь и для облегчения их жизни освобождает их от налогов на один-два года, с тем, чтобы потом они еще более охотно платили ему то, что обязаны платить по законам страны. Таким образом, не только ливонцы, но и жители соседних стран, долгое время страдавшие от насилия и алчности своих управителей, сами придут под власть принца и навсегда останутся его верными и покорными подданными, и я еще раз не побоюсь сказать, что, учитывая плодородие и удобство этой земли, туда меньше чем за пять лет переселится десять тысяч французов.

Обширная программа… Но это еще не все.

Франция сможет получать из Швеции и Ливонии железо, оружие и военные корабли; она сможет соперничать с Нидерландами и Англией на морях. Наконец, французские купцы, вероятно, станут главенствовать в местной торговле, поскольку шведы не сильны в делах коммерческих:

Король будет получать из Швеции и Ливонии столько кораблей, сколько ему будет угодно, хорошо снаряженные, с достаточным количеством артиллерии, военных припасов и продовольствия, и таким образом сохранит за собой весь Север, против всех, кто пожелает что-либо предпринять, в том числе против Нидерландов и англичан. Одним словом, вот истинное и надежное средство, при помощи которого его величество сможет, не тратя много денег, обрадовать всех христианских государей, с которыми он в дружбе, и опечалить всех своих врагов.

У московита больше возможностей сражаться в герцогстве Финляндском, которое принадлежит королю Швеции, чем в Ливонии. Однако очень важно, чтобы король Швеции и сеньор Ливонии, для своей безопасности и сохранения своих владений, были вместе либо друзьями, либо врагами московиту, и тогда вся торговля с Россией, которая теперь приносит огромную прибыль и имеет важнейшее значение, будет зависеть от воли короля Швеции и сеньора Ливонии; и поскольку шведы не сильны в делах коммерческих, главная прибыль достанется французам, ведь бесчисленное множество французских купцов будет торговать с Россией ради той выгоды, которую они от этого получат.

Если московит пожелает вести войну против короля Швеции и сеньора Ливонии, нужно надеяться, что Генеральные Штаты Польши и Литвы, а также Пруссия не оставят их одних, а послушают совета королей Франции и Швеции, а также сеньора Ливонии, и решат, что лучше выступить совместно, сохранив свои земли, чем подвергнуться разорению поодиночке.

Наконец, в письме, как кажется, отражается отчаяние француза, который издалека наблюдает за нескончаемыми религиозными войнами на своей родине (Варфоломеевская ночь состоялась за три года до этого):

Я посмею сказать, что если бы у нас во Франции был мир и требовалось найти применение солдатам, нет войны, в которой они больше могут доставить радость всему христианскому миру, чем война против московита. К тому же солдаты будут рады остаться в завоеванной ими стране, когда узнают все те блага, которые от этого получат, а король всегда сможет вывезти часть из них на своих кораблях, если ему это будет необходимо.

Вывод очевиден. Забудем про Польшу[346], и да здравствует Ливония! Она в десять раз ценнее.

Это предприятие [приобретение Ливонии] мне кажется столь же важным и полезным для Французского королевства, как тысяча других, сделанных за последние сто лет. Ведь Ливония, с дружбой Швеции и связями в Пруссии, более ценна для Французского королевства, чем десять королевств Польских, поскольку Вы можете обладать Ливонией совершенно свободно и уверенно и не вредя ни одному христианскому государю, и легко получить от Польши все, что Вы пожелаете. Кроме того, Вы приобретете множество друзей и бесчисленное количество средств, которые будут для Вас в высшей степени необходимыми и очень выгодными, и весьма вредными для ваших врагов.

В своем «Рассуждении» Данзей не забывает добавить в ливонский пирог и главную изюминку. Вот уже много лет Швецию рвут на части наследники Густава Васа. А от герцогства Ливонского до королевства Шведского лишь небольшое море, которое Данзей смело перешагивает.

У короля Швеции лишь один сын и один брат (да дарует им Господь добрую и счастливую жизнь!), но Вы хорошо знаете о борьбе между разными партиями в Швеции. И если бы фортуна принесла какое-то изменение, следует ожидать, что Генеральные Штаты королевства Шведского[347] предпочтут выбрать своим королем сеньора Ливонии и французского принца, женатого на шведской принцессе, а не иностранца, как для безопасности своего государства, так и из страха перед иностранцами; того же можно ожидать и от королевства Датского, если учесть, в каком состоянии оно находится; да и Генеральные Штаты Польши и Литвы тем более охотно примут своего союзника сеньора Ливонии в качестве своего короля (если король пожелает), либо вице-короля, либо губернатора, либо главы их Совета.

После бегства Генриха Валуа из Польши его мать, Екатерина Медичи, решила женить его на Елизавете Шведской. С этой целью она послала в Швецию одного из самых влиятельных людей в королевстве, государственного секретаря Клода Пинара (которому и предназначалось «Рассуждение» Данзея). Но Генрих, не считавшийся с планами матери, практически поставил ее перед свершившимся фактом, женившись на Луизе Лотарингской 15 февраля 1575 года, через два дня после своей коронации. Пинар был вынужден прервать практически завершившиеся переговоры, что поставило его в очень трудное положение. Ему позволили покинуть страну, но отношения между Францией и Швецией стали ледяными. Отношения с Данией тоже ухудшились. Датчане знали, что Пинар в Швеции, поскольку Данзей попросил у них для него пропуск. Но они не знали, в чем заключается его миссия, и подозревали, что Франция заключает тайный союз с их врагом.

Данзей предлагал вновь начать переговоры и на сей раз попробовать женить на Елизавете Франциска, брата короля. На руку шведской принцессы претендовали многие, в том числе, согласно письмам Данзея, и сын Ивана Грозного. Елизавета, которую все считали самим совершенством, в 1581 году вышла замуж за герцога Мекленбургского (в Северной Германии).

[Письмо королю (Карлу IX) от 20 сентября 1567 года]

Император России просит для своего сына руку дочери короля Швеции. Как говорят, его сыну шестнадцать лет, а ей восемнадцать и она чрезвычайно красива[348]. Он послал большое число знатных людей и военных из своей страны на шведскую границу в Финляндии, чтобы принять эту принцессу или начать войну, если ему откажут. Ходят слухи, что если она понравится императору, от сам женится на ней, а ту, на которой женат сейчас[349], отошлет в монастырь. Если этот союз будет заключен, многие считают, что король Швеции отдаст императору город Ревель и все то, что принадлежит ему в Лифляндии, и этого следует особенно опасаться, если шведского короля будет теснить Дания.

У короля Швеции небольшое количество министров, которые управляют его делами так, что это вызывает сожаление у всех шведов. Они создали сильнейшее отчуждение между его величеством и всей знатью и своими ложными донесениями заставили его подозревать всех главных сеньоров в стране, так, что он планировал обречь их всех на смерть.

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 1.541. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз