Книга: Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?

Тройное осознание

<<< Назад
Вперед >>>

Тройное осознание

Сиаманги – большие черные обезьяны семейства гиббоновых – обитают в вершинах самых высоких деревьев азиатских джунглей. Каждое утро самка и самец исполняют эффектный дуэт. Их песня начинается с нескольких громких уханий, которые постепенно становятся все громче и приобретают более проработанную последовательность. Усиленные горловыми мешками, напоминающими воздушные шары, эти звуки разносятся далеко вокруг. Я слышал песни гиббонов в Индонезии, где весь лес откликался на них эхом. Во время перерывов в пении сиаманги прислушиваются друг к другу. В то время как другие территориальные животные нуждаются только в сведениях, где проходят границы их владений и насколько сильны и здоровы их соседи, сиамангам требуется дополнительная информация, так как территория защищается парой совместно. Это означает, что отношения в паре очень важны. Неблагополучные пары – плохие защитники, а дружные пары способны дать отпор. Поскольку пение отражает взаимоотношения пары, то чем оно слаженнее, тем меньше оснований у соседей нарушать права этой пары. Гармоничный дуэт сообщает окружающим не только «Держитесь подальше!», но и «Мы вместе!». Если же дуэт звучит несогласованно, а его участники издают диссонирующие звуки и перебивают друг друга, соседи понимают, что можно воспользоваться их разногласиями и вторгнуться на их территорию{253}.

Понимать, каковы взаимоотношения между другими животными, – основной социальный навык, еще более важный для общественных животных. Они сталкиваются со значительно большим разнообразием, чем сиаманги. Например, в стае бабуинов или макак статус самки практически полностью зависит от семьи, из которой она происходит. Связанная сетью взаимоотношений с друзьями и родственниками, ни одна самка не избегает прослеживаемого по женской линии правила, что самки из семей, занимающих высокое положение, и сами приобретают высокий статус, и наоборот, самки из семей низкого положения не имеют шансов повысить свой статус. Как только одна самка вступает в конфликт с другой, все остальные приходят на помощь той из них, поддержка которой обеспечит сохранение существующего положения. Молодые самки из семей, занимающих высокое положение, прекрасно об этом осведомлены. По праву рождения они легко провоцируют драки со всеми окружающими, зная, что даже самой крупной взрослой самке низкого происхождения не позволят одержать над ними победу. Крик молодой самки привлечет ее могущественных родственников – мать и сестер. Было показано, что крики о помощи молодой самки различаются в зависимости от того, с каким противником она столкнулась. Таким образом, всему сообществу обезьян понятно, соответствует ли драка заведенному порядку или нарушает его{254}.

Общественные навыки диких обезьян исследовались с помощью воспроизведения записи криков бедствия молодой обезьяны, когда самой ее поблизости не было. Услышав эти звуки, взрослые обезьяны смотрели не только в сторону спрятанных в кустах динамиков, но и поглядывали на мать молодой обезьяны. Они узнавали голос молодой обезьяны и связывали его с ее матерью, возможно, желая знать, что она собирается предпринять, чтобы вызволить из беды свое потомство{255}. Более непосредственное проявление того же социального навыка можно наблюдать, когда молодая самка подбирает беспокойно бродящего вокруг детеныша и относит его матери. Это показывает, что она знает, кому принадлежит детеныш.

Американский антрополог Сьюзен Перри изучала, как формируются объединения во время драки у белоплечих капуцинов. Следуя за этими чрезвычайно активными обезьянами в течение более двух десятилетий, Сьюзен звала каждую из них по имени и знала историю ее жизни. Побывав на исследовательской станции в Коста-Рике, я имел возможность увидеть образование типичных объединений обезьян своими глазами. Две обезьяны угрожают третьей с помощью пристальных взглядов и широко открытых пастей, причем один из агрессоров сидит верхом на другом – такая позиция получила название «повелитель». При этом их противник сталкивается с пугающим зрелищем – две обезьяны превращаются в одну с двумя угрожающими головами, расположенными одна над другой. Сравнивая эти команды с уже известными социальными связями, Сьюзен выяснила, что капуцины преимущественно выбирали партнеров, которые доминировали над их противниками, что вполне логично. Кроме того, она обнаружила, что вместо того, чтобы искать союзников среди ближайших приятелей, обезьяны выбирали тех, кто дружнее с ними, а не с их противником. Видимо, они понимали, что нет смысла обращаться к друзьям своих врагов. Эта тактика также требует тройного осознания{256}.


Два белоплечих капуцина принимают позицию «повелитель», так что их противник одновременно сталкивается с двумя угрожающими лицами с двойным набором зубов

Капуцины просят о помощи, резко дергая головой вперед-назад по направлению от предполагаемого союзника к противнику – это поведение известно как «головные сигналы» и используется также в случае опасности, например при виде змеи. Практически этими жестами обезьяны обозначают все, что им не нравится. Такая тактика служит иногда и для отвлечения внимания. Сьюзен однажды наблюдала следующую последовательность действий, призванную ввести в заблуждение.

«Преследуемый группой из трех самцов высокого ранга, Гуапо неожиданно остановился и, глядя на землю, начал лихорадочно подавать сигналы, предупреждающие о змее. Я стояла рядом с ним и отчетливо видела, что там ничего нет, кроме голой земли. Гуапо продолжал сигнализировать Кармаджену [одному из своих врагов] об опасности, исходящей от воображаемой змеи. Преследователи остановились и приподнялись на задних ногах, чтобы разглядеть змею. После тщательного обследования они вновь принялись угрожать Гуапо. Изменив тактику, он взглянул на пролетавшую мимо сорочью сойку (птицу, не представляющую опасности) и подал подряд три сигнала, предупреждающих о птицах, – обычно такие сигналы приберегаются для крупных дневных хищников и сов. Противники Гуапо посмотрели вверх, увидели, что птица не опасна, и продолжили преследование. Гуапо вернулся к тактике сигналов, предупреждающих о несуществующей змее, неистово указывая на пустой клочок земли и отпугивая „змею“ криками. Кармаджен еще некоторое время наблюдал за Гуапо, но остальные участники группы прекратили преследование. Гуапо вернулся к сбору насекомых, медленно и невозмутимо двигаясь в сторону Кармаджена и лишь изредка поглядывая на него украдкой»{257}.

Подобные наблюдения предполагают развитые умственные способности, но не могут служить их доказательством, поэтому существует острая необходимость в информации о познавательных способностях диких приматов. Полевые исследователи находят остроумные способы, чтобы ее получить. В лесу Бадонго в Уганде, например, Кэти Слокомбе и Клаус Цубербюлер изучили записи криков преследуемых или подвергшихся нападению шимпанзе. Эти крики представляют собой призывы о помощи, что побудило ученых выяснить, насколько их громкость зависит от аудитории. Учитывая, что шимпанзе разбредаются по джунглям, на их крики могут откликнуться только соплеменники, находящиеся в пределах слышимости, то есть аудитория. В дополнение к тому, что интенсивность криков отражает активность нападения, исследователи выяснили, что в этих призывах о помощи заложена доля притворства. Шимпанзе, по всей видимости, кричат громче, чем это необходимо, преувеличивая опасность, если в их аудитории есть особи, которые выше по рангу, чем нападающий. Иначе говоря, если рядом находится большой босс, то шимпанзе сигнализируют о кровавом убийстве. Эти преувеличения свидетельствуют о том, что шимпанзе имеют точное представление о статусе нападающего по сравнению со всеми остальными{258}.

Дополнительным подтверждением, что приматы знают о взаимоотношениях друг друга, служит их отношение к окружающим в зависимости от того, к какому семейству они принадлежат. Так, были проведены исследования способности приматов изменять направление агрессии. Подвергнувшаяся агрессии обезьяна часто ищет козла отпущения, примерно как человек, получивший выговор на работе и по возвращении домой срывающий злобу на жене и детях. Учитывая жесткую субординацию, существующую у макак, они могут послужить ярким примером подобному поведению. Сразу же после того, как одна из этих обезьян подвергается преследованию или нападению, она преследует или нападает на кого-нибудь другого, обычно представляющего собой легкую мишень. Враждебность таким образом переключается на особь, занимающую более низкое положение в иерархии. Примечательно, что макаки предпочитают вымещать злобу на членах семьи обезьяны, совершившей первоначальную атаку. Поэтому изменение направления агрессии очень похоже на месть, так как заставляет расплачиваться семью зачинщика{259}.

Представление о семейных отношениях служит и конструктивным целям. Например, после ссоры между двумя макаками из разных семей обстановку разряжают другие члены этих же семей. Так, если игра между двумя детенышами превращается в драку, их матери могут совместно примирить своих отпрысков. Эта многосложная система также предполагает, что каждая макака знает, кто к какой семье относится{260}.

Классификация окружающих по принадлежности к семье, по предположению уже ушедшего от нас Рональда Шустермана, американского специалиста по морским млекопитающим, может быть проявлением эквивалентности стимулов. В распоряжении Рона была самая странная и самая замечательная лаборатория, по которой когда-либо хлюпала нога человека. Лаборатория представляла собой всего-навсего открытый бассейн в солнечном Санта-Крузе в Калифорнии. Это была очень мокрая лаборатория. Сбоку от бассейна были укреплены несколько деревянных панелей, на которые устанавливались символы для морских львов. Животные наперегонки носились в бассейне, быстрее, чем любой человек, и время от времени выпрыгивали из него на пару секунд, чтобы дотронуться до символов своими мокрыми носами. Звездой этого представления была любимица Рона по имени Рио. Если Рио делала правильный выбор, ей кидали рыбу и она ныряла обратно. Она проделывала все это одним плавным движением – ловила рыбу и одновременно скользила в бассейн, показывая четкую согласованность действий с экспериментатором. Рон объяснял, что обычные задания слишком просты для Рио, поэтому она скучает и становится невнимательной. Наделав ошибок и не получив ожидаемой рыбы, она сердилась на Рона и со зла выбрасывала из бассейна все свои пластиковые игрушки.

Рио сначала научилась устанавливать соответствие между произвольно выбранными символами. Она выучила, что A сочетается с B, затем что B сочетается с C и т. д. После того как она получила вознаграждения за правильные сочетания, Рон удивил ее новой комбинацией – A и C. Если A и B равнозначны, так же как B и C, значит, A и C должны быть равнозначны тоже. Сумеет ли Рио, опираясь на известные ей сочетания, объединить A, B и C? Она сумела, применив эту логику к комбинациям, с которыми никогда раньше не сталкивалась. Рон рассматривал это как образец способности животных объединять индивидуумов в группы, такие как семья или друзья{261}. Мы поступаем так же: если вы сначала научились объединять меня с одним из моих братьев, затем с другим (у меня их пять!), вы сумеете объединить этих двух братьев в одну семью, даже если никогда не видели их вместе. Установление соответствия позволяет быстро проводить классификацию.

В своих предположениях об установлении соответствий Рон пошел еще дальше. Например, известно, что самцы шимпанзе яростно разрушают гнезда для ночевки, оставленные на границе их территории самцами-соперниками. Если нельзя атаковать самого противника, то лучшей мишенью, очевидно, служит построенное им гнездо. Это напоминает мне Нидерланды, когда у владельцев черных Suzuki Swift было трудное время. Люди высказывали оскорбления в их адрес и, что еще хуже, специально портили их автомобили. Такая ситуация сложилась после того, как злоумышленник за рулем Suzuki Swift намеренно врезался в праздничную толпу в День королевы. В результате погибли восемь человек. Машина была тут совершенно ни при чем, но люди связали ее с убийством. Осуждение преступления превратило в ненавистный объект марку автомобиля. Все это было примером проявления эквивалентности стимулов.

Зная о способности применять тройное осознание, остается понять, как приобретается эта способность. Чтобы выяснить это, необходимы эксперименты. Достаточно ли для животных просто наблюдать за другими животными? В одном из исследований, проведенном в Университете Джорджии, французский физиолог Далила Бове награждала макак-резусов за определение доминантного самца на видеозаписи. Макаки не знали ни одну из обезьян, за которыми наблюдали, и должны были сделать выбор исключительно на основе их поведения. Например, испытуемым макакам показывали в видеозаписи, как одна обезьяна преследует другую, после чего их обучали выбирать доминантную особь (ту, что преследовала) в режиме стоп-кадр. Когда макаки научались этому, им показывали поведение обезьян, не связанное с преследованием, но также включавшее проявления доминирования. Например, занимающая подчиненное положение обезьяна сообщает о своем положении доминантному самцу, обнажая зубы в широкой улыбке. И хотя макаки видели эти сцены впервые, они правильно указывали доминантную особь. Был сделан вывод, что макаки имеют представление о субординации и быстро устанавливают статус неизвестных им обезьян, основываясь на их взаимоотношениях{262}.

Во?роны обладают сходными способностями, как показала их реакция на воспроизведенную через динамики запись издаваемых ими звуков. Вороны узнавали голоса друг друга, обращая особое внимание на сигналы подчинения и доминирования. Затем запись была переделана таким образом, что голос доминирующей птицы стал звучать как у подчиненной. Осознав, что произошло подобное ниспровержение авторитетов, вороны прекратили все свои дела и слушали, выказывая признаки беспокойства. Больше всего их вывела из равновесия перемена статуса членов их собственной группы одного с ними пола, но они так же реагировали на перемены в положении птиц в соседнем вольере. Исследователи заключили, что вороны имеют намного более широкое представление о статусе, чем сугубо внутренние отношения в собственной тесной группе. Они знают о взаимоотношениях других воронов и испытывают тревогу, если существующее положение меняется{263}.

Мне всегда было любопытно, понимают ли шимпанзе, оказавшиеся в неволе, различия в статусе окружающих их людей? Когда-то я работал в зоопарке, которым руководил очень требовательный директор. Он время от времени посещал различные службы зоопарка и всем вокруг давал задания: это нужно вычистить, то следует переставить и т. д. Проявляя типичное поведение альфа-самца, он всех держал в напряжении, как и следует хорошему директору. И хотя шимпанзе редко сталкивались с ним – он не кормил обезьян и не разговаривал с ними, они осознавали его положение. Шимпанзе относились к этому человеку с чрезвычайным почтением, приветствуя его издалека подчиненным ворчанием (чего они не делали по отношению к кому-либо другому), как будто понимали: вот идет босс, который заставляет нервничать всех вокруг.

Шимпанзе выносят подобные суждения не только в связи с доминированием. Одной из лучших иллюстраций их способности к тройному осознанию служит посредничество в разрешении конфликтов. После драки между двумя самцами третья сторона может склонить их к примирению. Любопытно, что решаются на это только самки, обладающие высоким статусом. Они вмешиваются, когда двум противоборствующим самцам не удается заключить мир. Противники могут сидеть рядом, избегая зрительных контактов, не способные или не желающие сделать первый шаг навстречу друг другу. Если к ним приблизится третий самец, он будет воспринят как участник конфликта. Самцы шимпанзе постоянно заключают союзы, поэтому их присутствие не может быть нейтральным.

В такой ситуации за дело берутся старшие самки. Главным миротворцем колонии шимпанзе в Арнеме была самая старая самка Мама: ни один самец не решился бы ее игнорировать или вызвать ее гнев, неосмотрительно затеяв драку. Она приближалась к одному из самцов и некоторое время вычесывала его, затем неторопливо перемещалась к сопернику, а первый тем временем следовал за ней. Она оглядывалась на первого самца и возвращалась, чтобы вновь припасть к его подмышке, если он проявлял упорство. Затем она садилась между двумя самцами, и они чистили ее, каждый со своей стороны. Наконец Мама оставляла их вдвоем, а самцы принимались демонстративно сопеть, лопотать и суетиться, давая понять, что хотят продолжать груминг с ней, но вскоре, конечно, уже вычесывали друг друга.

В других сообществах шимпанзе я также наблюдал, как старшие самки снижают напряжение между самцами. Это рискованное мероприятие (самцы, естественно, находятся в дурном расположении духа), вот почему младшие самки, вместо того чтобы самим выступить в роли посредников, обращаются за помощью к другим. Младшие самки приближаются к старшей самке, оглядываясь на самцов, отказывавшихся прекратить ссору. Тем самым они призывают ее взяться за дело, которое им самим выполнять небезопасно. Такое поведение показывает, как много шимпанзе знают об отношениях окружающих: что произошло между самцами, как нужно поступить, чтобы уладить конфликт, и кто лучше всего с этим справится. Это понимание мы сами воспринимаем как должное, но без него жизнь животных не стала бы такой многогранной, какой мы ее знаем.

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 3.109. Запросов К БД/Cache: 2 / 0
Вверх Вниз