Книга: Книга о самых невообразимых животных. Бестиарий XXI века

Андский бакенбардовый сычик

<<< Назад
Вперед >>>

Андский бакенбардовый сычик

Xenoglaux loweryi

Тип: хордовые

Класс: птицы

Отряд: совообразные

Охранный статус: не присвоен

И отдых нам – соединенья миг.

Джалаладдин Руми

Андский бакенбардовый сычик не особенно красив или умен. У него нет какого-то впечатляющего способа охоты, и его крик – монотонный, хриплый звук, повторяющийся каждые три секунды, – не слишком мелодичен. Оперение бурого цвета с длинными перышками вокруг клюва ничем не примечательно. Все, чем он может похвастаться, – превосходное зрение, особое оперение, приспособленное для беззвучного полета и зигодактильные лапы (то есть два пальца обращены вперед, а два назад, что позволяет крепко захватывать предметы; я бы тоже от таких не отказался), – есть практически у всех других сов. Сычик очень мелкий для совы, вместе с хвостовым оперением он короче ладони, но и не самый маленький (этот рекорд принадлежит североамериканскому сычу-эльфу).

Но все же у сычика есть особый шарм. Эта сова с оранжево-коричневыми глазами и желто-белыми бровями похожа скорее на долгопята или воробья. Ее размер – отличная природная адаптация к естественной среде обитания, влажному горному лесу в Перу. Склоны гор здесь практически всегда покрыты туманом, а растительность варьирует от высоких деревьев в нижней части на высоте 1800 м до карликовых деревьев ближе к вершинам (на высоте около 2300 м). Высокая влажность способствует росту травы, а деревья покрыты эпифитами. Все это выглядит как давно заброшенный и полностью одичалый сад. Сычик предпочитает прятаться в подлеске или в среднем ярусе леса, терпеливо выжидая момент, когда удастся схватить насекомое, грызуна или еще какую-нибудь мелкую добычу.

Сычик знаменит своей неуловимостью. Впервые он был замечен в 1976 г., но сфотографировать его удалось только в 2010-м. Можно предположить, что этот вид никогда не был особенно многочисленным, но на сегодняшний день сычиков осталось всего около 250 особей. Угроза существованию вида связана с уничтожением естественной среды его обитания: влажные горные леса вырубают ради древесины или чтобы получить сельскохозяйственные земли. Это типичная причина, почему тот или иной вид птиц оказывается под угрозой вымирания; три четверти птиц получают охранный статус именно из-за разрушения среды обитания.

Тропические влажные горные леса и дождевые леса на равнинах отличаются гораздо большим разнообразием форм жизни, чем любые другие экосистемы на Земле. В среднем на квадратном километре горного или равнинного нетронутого дождевого леса в Перу (или Конго, или Борнео) растет больше видов деревьев, чем на всей территории Северного полушария за пределами тропиков, которая в 4 млн раз больше. То же самое верно и в отношении животных. Поэтому вырубка тропического леса вызывает столь сильные опасения у каждого, кого заботит биологическое разнообразие и кто понимает ценность оставшихся редких видов. Но для сохранения лесов есть и другие, более утилитарные причины. Влажные горные леса получают больше влаги из воздуха (их называют «облачные леса»), чем от осадков, так что они не только служат местом обитания разнообразнейших животных и растений, но и снабжают водой расположенные ниже экосистемы и человеческие хозяйства. Дополнительная влага за счет тумана или росы аккумулируется в растениях, которые приспособились извлекать ее из воздуха. В свою очередь равнинные дождевые леса тоже оказывают влияние на температуру и уровень влаги в регионе. И, конечно, они в больших количествах поглощают углекислый газ, а их вырубка и осушение ведут к увеличению выбросов парниковых газов в объеме, сравнимом только с горением ископаемого топлива. Уничтожение леса только в бассейне реки Амазонки, вероятно, стало причиной 2–5 % общего объема глобальных выбросов.

Прекращение уничтожения лесов может снизить выбросы углерода в атмосферу на 3 млрд т в год, что эквивалентно трети объема выбросов от использования ископаемого топлива.

В 2008 г. правительство Перу объявило о планах полностью отказаться от лесозаготовок в девственных лесах к 2020 г., обеспечив при этом соблюдение экономических интересов перуанцев. Это очень сложная задача, учитывая ограниченность доступных для ее выполнения ресурсов, а также громкие возражения оппонентов. Но если она будет выполнена, это станет важным шагом на пути сохранения биологического разнообразия во всем мире. В Перу дождевыми лесами покрыто 60 млн га, это четвертая по площади территория после Бразилии, Демократической Республики Конго и Индонезии. Здесь обитают 10 % всех видов птиц на Земле и примерно такая же доля сухопутных животных и растений.

Даже если удастся преодолеть силы, противодействующие сохранению леса в Перу и других тропических стран, остается проблема изменения климата. Пока здесь много неясного. Хорошая новость (на момент написания этой книги) заключается в том, что, даже если нынешние прогнозы осуществятся и средняя температура вырастет в этом веке на 4 ?C, остается шанс избежать «точки невозврата», когда все дождевые леса погибнут и на смену им придут обычные леса, заросли кустарника, саванна или даже бескрайние пустыни. Дождевой лес – важная часть функционирования экосистемы Земли с мелового периода – еще не ушел в историю. Но мы сейчас играем с очень высокими ставками.

Идея «точки невозврата» стала популярна в 2000 г. после выхода в свет бестселлера Малкольма Гладуэлла, который применял ее ко всему: от модных моделей беговых кроссовок до количества самоубийств среди подростков. В первое десятилетие нового века это понятие позаимствовали экологи. Специалисты в области наук о Земле, в частности Тим Лентон, определили шесть крупных экосистем, которые в определенных условиях могут разрушиться, что может привести к климатическим изменениям, которые еще никогда не происходили в течение голоцена (относительно стабильный период, в течение которого происходило развитие сельского хозяйства и промышленности). Помимо гибели амазонских лесов, это исчезновение обширных северных лесов, а следовательно, увеличение количества углекислого газа в атмосфере и дальнейшее потепление; таяние полярных льдов и значительной части шельфовых ледников Гренландии и Антарктики, а следовательно, повышение уровня Мирового океана и опять-таки потепление, поскольку больше солнечного тепла будет поглощаться, а не отражаться в атмосферу; исчезновение сезона дождей в Индии и Западной Африке; прерывание процесса формирования атлантических глубоких водных масс на границе с водами Северного Ледовитого океана (это часть глобального термогалинного круговорота, связанного с температурной и соленостной разницей поверхностных и глубоких океанических вод в разных климатических зонах); таяние вечной мерзлоты с потенциальным риском эмиссии метана в Арктике и эффекта под названием «клатратное ружье» (внезапное высвобождение огромного объема метана из слоев вечной мерзлоты и морских донных отложений), также ведущее к дальнейшему потеплению.

Насколько верен этот анализ, покажет будущее. Как уже было сказано, полного исчезновения леса в бассейне Амазонки еще можно избежать. Но даже без таких драматических и ощутимых изменений вполне вероятно, что нас ждет «шестое вымирание» – «идеальный шторм», уничтожающий виды в тысячи раз быстрее, чем смогут появляться новые.

«Шторм» полностью уничтожит многие виды, но и численность выживших значительно сократится. Уже сейчас численность диких животных на треть меньше, чем 40 лет назад.

Важна ли жизнь отдельного вида? Даже те, кому очень нравится изучение редких видов, не могут дать однозначного ответа на этот вопрос. В книге «Призрак с трепещущими крыльями: Наука, мечтания и поиск потерянных видов» (The Ghost with Trembling Wings: Science, Wishful Thinking and the Search for Lost Species) Скотт Уиденсол задается вопросом, почему он так одержим птицей под названием толстоклювая траурная танагра (Conothraupis Mesoleuca), которая на момент написания книги нигде не встречалась уже 60 лет (и которую в конце концов все-таки удалось увидеть через два года после публикации книги):

Особенной эту птицу делает ореол таинственности. Стоит ей вновь появиться, как она станет очередной редкой птицей в мире, где и так слишком много организмов, которым угрожает вымирание. Возможно, символы веры и вдохновения, поиски великих приключений нам нужны больше, чем реальность.

А возможно, все эти попытки рассуждать рационально – вздор. Если мы когда-то вновь увидим толстоклювую траурную танагру, уверен, что буду писать не менее красноречивые тексты о радостях реализованной мечты.

В эссе об абсурдности философ Томас Нагель (Нэйджел) пишет, что нам не стоит слишком волноваться, поскольку перед лицом вечности все это не имеет значения, и смотреть на собственную жизнь надо с иронией, а не через призму героизма или отчаяния. Рассуждения довольно здравые, пока это не касается нас самих. Тут наступает момент, когда мы, сколь угодно непоследовательно и неразумно не можем не любить, не отстаивать свою точку зрения (или, наоборот, не хотим любить). Мы можем признавать: то, что мы ценим, отстаиваем, любим, неизбежно придется потерять – или, согласно буддистской поговорке, хрупкая чаша, которая в наших глазах совершенна, по большому счету уже разбита. Но это не значит, что наша ситуация безысходна, что мы не можем радоваться или находить в ней поводы для иронии.

Защитники окружающей среды и экологи стремятся спасти андского сычика и другие редчайшие виды, сохранив перуанский влажный горный лес, запретив вырубку 180 000 га этого леса в регионе Альто-Майо и создав новый заповедник в Кордильера-де-Колан. Вероятно, подобные заповедники помогут защитить природу, а может быть, и нет. По мере дальнейшего изменения климата будут возникать проблемы, такие как изменение растительности или миграция животных, которые сейчас обитают на небольших высотах над уровнем моря, но будут переселяться в более прохладные места. Это как минимум приведет к появлению новых видов животных в заповедниках. И выживет ли в таких новых условиях андский сычик, непонятно.

Изменение климата признано основной причиной исчезновения или угрозы вымирания нескольких горных видов в разных частях мира. Первой пострадала оранжевая жаба, обитавшая исключительно в тропических лесах Коста-Рики. Возможно, такая же судьба ожидает похожего на лемура кольцехвостого енота (или какомицли), обитающего в Северном Квинсленде в Австралии; пищуху, пушистое похожее на кролика млекопитающее со Скалистых гор в Северной Америке, а также двух птиц отряда воробьиных, живущих в горах Кении, – скворцового конька Шарпа и абердарскую цистиколу.

«Свою» сову я увидел в дождевом лесу в Сараваке, одном из штатов Малайзии на острове Борнео. После бесконечной конференции в помещении с кондиционером и без естественного освещения я вместе с другими представителями прессы отправился в поездку по лесам, организованную с целью привлечь внимание к проблеме защиты оставшихся участков леса на острове. Утро мы провели карабкаясь по отвесным скалам в безрезультатных поисках гнезд, которые орангутаны сооружают на деревьях каждую ночь. Я сидел у быстрого ручья и наблюдал за тем, как вода течет по плоским камням, переливаясь на солнце. Внезапно, не знаю почему, я поднял голову. На ветке над моей головой сидела крупная сова и со свирепым видом рассматривала меня. Я не смог определить, что это был за вид, я не орнитолог, и рядом не было никого, кто бы мог помочь. Но это не имело значения. Для меня главным было то, что я ощутил дух леса, встретился с чем-то грандиозным. Сейчас, вспоминая тот день, я, конечно, понимаю, что мощное туловище и яркие, свирепые глаза – всего лишь природная адаптация, нужная сове для охоты. Вряд ли за этим взглядом стоял особый интеллект; совы далеко не самые умные птицы. Но в момент встречи – и в моих воспоминаниях – подобные мысли отступали перед великолепием этой птицы – символом притягательной и неодолимой жизненной силы леса.

Совы всегда завораживали человека. Правда, в разные времена и в разных местах значение им приписывали не одинаковое. Нередко, например в Европе и Китае, их считали предвестниками беды. Возможно, самая яркая иллюстрация этой традиции в европейском искусстве – офорт Гойи «Сон разума рождает чудовищ» из серии «Капричос», где изображен спящий человек (возможно, сам художник) в окружении множества сов и летучих мышей с ужасными глазами. В другие времена в совах видели благодетелей. В Китае во время династии Шан бронзовые сосуды для вина в виде сов должны были сопровождать души в загробный мир. В Древней Греции совы ассоциировались с богиней мудрости Афиной (Минервой у римлян). («Только с приходом сумерек расправляет сова Минервы крылья и отправляется в полет», – писал Гегель, намекая на то, что мудрость, если и приходит к человеку, то только с возрастом.) В культуре мочика (или моче) на севере Перу совам приписывали способность исцелять и мудрость, изображая их на роскошных золотых и керамических сосудах, но также ассоциировали сов с воином, который участвовал в ритуале обезглавливания мертвых.

Наверное, самый интересный образ, он же и самый древний – это филин в пещере Шове. В отличие от многих других животных, изображенных в пещере: северного оленя, пещерного льва, пантеры, шерстистого носорога и дикой лошади, – филины продолжают населять этот регион. Мы можем только догадываться, что все эти животные значили для тех, кто их изображал, но мы знаем наверняка, что дальнейшее выживание видов в наших руках.

«У филина острота зрения настолько высока, что даже в самой темной ночи он видит лучше, чем мы при ярком свете полуденного солнца» (Леонардо да Винчи).


Сон разума рождает чудовищ. Франсиско Гойя. Капричос, 1799 г.

Большая часть полуострова Слит (иногда его называют садом острова Скай) в Шотландии покрыта болотами и вереском. На протяжении четверичного периода (последние 2,6 млн лет) эта территория почти полностью была покрыта льдом и лишена жизни. Но около 11 000 лет назад льды растаяли, и выросли густые лиственные леса (здесь растут береза, орешник, рябина, дуб и другие виды). Около 5000 лет назад изменение климата, который стал более прохладным и влажным, и увеличение спроса на древесину постепенно привели практически к полному исчезновению леса. Один из последних уцелевших участков леса расположен на берегу озера вдали от дорог. Стеной у воды высятся мощные стволы, за ними по склону карабкаются крепкие здоровые деревья – это место по чьему-то умыслу или небрежности стало священной рощей. В безветренный день здесь слышно только пение птиц и журчание небольшого водопада на противоположном берегу. И сипуха, и обыкновенная неясыть, и ушастая сова, и болотная (постоянные обитатели острова), и даже полярная сова, прилетающая сюда с материка, – все они охотятся здесь.

«Самая парадоксальная смесь звуков и безмолвия наполняет тенистые части леса» (Чарльз Дарвин).

Изменения климата в XXI в., скорее всего, затронут Британские острова гораздо меньше, чем другие регионы. Возможно, они станут своего рода ковчегом для некоторых видов, обитающих в континентальной части Европы, где условия будут гораздо менее благоприятными. Конечно, территория островов ограничена, так что понадобится приложить немало усилий, чтобы это произошло. И все же, как остатки дождевых лесов в Перу станут прибежищем для андского бакенбардного сычика, так и Британские острова могут спасти многие виды, находящиеся под угрозой вымирания, например рысь и орла. Я готов заключить пари: люди смогут защитить и сохранить эту таинственную красоту и создать возможности для ее будущего процветания.



<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 3.980. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз