Книга: Книга о самых невообразимых животных. Бестиарий XXI века

Кетцалькоатль

<<< Назад
Вперед >>>

Кетцалькоатль

Quetzalcoatlus Northropi

Тип: хордовые

Отряд: птерозавры

Охранный статус: вымерший вид

Большинству из нас никогда не удастся своими глазами увидеть самых удивительных созданий нашей планеты. Мы никогда не сможем поплавать с голубым китом, не увидим игры снежного барса, иначе как на коротких видеозаписях. Но есть одно чудо, которое любой из нас может увидеть, когда захочет, стоит только выйти на улицу – это летающие оперенные динозавры. Каждый порхающий стриж, каждый певчий дрозд напоминают нам о том, что потомки этих огромных рептилий покорили воздух.

Люди всегда мечтали научиться летать. В древнейших дошедших до нас письменных документах, ассирийских глиняных табличках, датируемых II тыс. до н. э., комментируются полеты во сне. Исламская традиция включает понятие вознесения над землей, при котором происходит мгновенная телепортация. Шекспировский Пак опоясывает Землю за 40 минут. Лично мне больше всего нравятся сны парализованного героя Хавьера Бардема в фильме «Море внутри» (2004), в которых он с легкостью взлетает с кровати и свободно парит над холмами и морем.

Люди тоже могут летать, конечно, благодаря сложным и тяжелым машинам, потребляющим огромное количество энергии. Но свободный полет с использованием только собственной мускульной силы, скорее всего, так навсегда и останется мечтой, пусть и бесконечно притягательной.

Но есть и реальные существа, которые демонстрируют, какой странный облик пришлось принять столь массивным существам (их вес был примерно равен человеческому), чтобы подняться в воздух. Птерозавры, ящерицы с крыльями, жили в одно время с динозаврами. Одним из самых крупных их представителей был кетцалькоатль. Это обитавшее в конце мелового периода существо было ростом с жирафа, а размах его крыльев сравним с длиной крыльев самолета-истребителя, при этом весил кетцалькоатль, по-видимому, не больше боксера-тяжеловеса.


Размах крыльев самых больших кетцалькоатлей мог быть как у «Спитфайра», но вес не больше человеческого

Прежде чем перейти к более подробному описанию кетцалькоатля, хочу обратить внимание вот на что: разве не поразительно, что существо, которое весит не меньше нашего, способно летать? Рядом со слоном или китом человек может показаться миниатюрным существом, но по сравнению с летающими животными мы настоящие гиганты: большинство птиц или летучих мышей весят всего несколько граммов. Большой размер – огромный недостаток для того, кто хочет подняться в воздух. Ричард Докинз объясняет почему. Представьте себе бегемота, уменьшившегося до размера блохи. Поскольку сокращение массы происходит пропорционально третьей степени (куб), а площадь поверхности уменьшается пропорционально второй степени (квадрат), то наш гипотетический бегемот будет весить одну миллиардную от веса своего «полновесного» аналога, но при этом площадь его поверхности составит одну миллионную часть исходной. Получается, что площадь поверхности у него в тысячу раз больше по отношению к весу, чем у родича обычного размера. Соответственно, бегемот размером с блоху легко сможет парить в воздухе. Правда, мы его не заметим.

Конечно, интуитивно этот закон для нас не очевиден. В противном случае китайские драконы и западные ангелы выглядели бы иначе. Их крылья были бы значительно больше, а туловища – меньше. Амурчики с этой точки зрения более «правильные».

Есть четкий предел количеству энергии, которое человеческие клетки способны производить. Оно во много раз меньше, чем можно получить за счет сгорания высококачественного авиатоплива. Поэтому даже самые крупные летающие создания обычно удивительно легкие. Самое крупное летающее млекопитающее в мире – гривастый ацеродон (также известный как золотой крылан или златоглавая летучая лисица). Это миролюбивое животное питается инжиром и обитает в дальних уголках филиппинского леса. Размах его крыльев составляет 1,5 м (примерно пять шестых от размаха рук человека), а весит ацеродон всего 1,2 кг. Тушки без крыльев и костей не хватит даже на одну порцию, но мясо ацеродонов очень ценится за свой вкус, и масштабная охота на них привела практически к вымиранию вида. Однажды на маленьком островке в стороне от основного Филиппинского архипелага я познакомился с семнадцатилетним охотником по имени Сталин, который занимался поставкой ацеродонов в местные рестораны. Все говорили, что Сталин умеет стрелять так точно, что вполне бы мог отправиться в Ирак в качестве снайпера армии США. Так и случилось.

В мифологии гигантские птицы встречаются нередко: например, Гаруда в индуистской традиции, или Зиз в иудейской, способные заслонить солнце, или арабская Рух, которая могла в своих когтях переносить слона.

Самая массивная из существующих летающих птиц, наверное, дрофа. Когда-то дрофы имели огромный ареал обитания – от Монголии до Испании, а сейчас находятся под угрозой уничтожения в связи с освоением все больших пространств под сельскохозяйственные угодья, а также из-за их склонности на большой скорости врезаться в линии электропередачи. Размах крыльев взрослых самцов может достигать 2,4 м, а вес – 12 кг. Есть сведения о дрофах весом 21 кг, то есть примерно как пятилетний ребенок. В брачный период эти птицы отращивают пушистые «бороды» – но не на подбородке: его просто нет, а на шее, – и напоминают они расчесанные на две стороны бороды джентльменов викторианской эпохи.


Дрофа (Otis tarde) – самая тяжелая из существующих в настоящее время летающих птиц. Самец на этой картинке явно позирует

Размах крыльев андского кондора может быть больше, чем у дрофы, до 3 м, но вес этой птицы не превышает 15 кг. Обладатели самых больших крыльев – странствующие альбатросы и южные королевские альбатросы (размах их крыльев может достигать 3,5 м); взрослые самцы этих видов весят до 11 кг. Задолго до появления человека существовали и даже более крупные птицы. Крупнейшие из обнаруженных на данный момент ископаемые остатки принадлежат тераторнисам (семейство Teratornithidae). Размах крыльев одного из представителей этого семейства (Aiolornis incredibilis) мог достигать 5 м.

В последние несколько лет популяция андского кондора резко сократилась, хотя у этого вида дела обстоят не так плохо, как у его близкого родственника, чуть менее крупного калифорнийского кондора, находящегося на грани вымирания. Как и для дрофы, условия цивилизованного XX в. оказались для калифорнийского кондора не особенно благоприятными: кондоры в таких количествах гибли на электролиниях, что к середине 1980-х гг. из популяции в несколько тысяч особей осталось около двух десятков. (По некоторым сведениям, коренные жители резко сократили их численность еще в доиндустриальный период, убивая кондоров ради перьев, которыми украшали головные уборы во время священных ритуалов.) После 1986 г. популяция начала медленно восстанавливаться благодаря программе разведения этих птиц в неволе. В период, когда я (не особенно успешно) пробовал себя в роли репортера радиопрограммы о естествознании, одним из наиболее интересных моих заданий стало посещение зоопарка в Лос-Анджелесе, где подрастали птенцы калифорнийского кондора. В зоопарке – удивительный зеленый пятачок посреди нескольких сотен квадратных километров бетона – «взрослые кондоры», а на самом деле надетые на пальцы куклы, обучали птенцов избегать линий электропередачи. Меня предупредили, что нельзя показываться им на глаза, потому что птенцы калифорнийского кондора немедленно и бесповоротно влюбляются в любого увиденного ими человека.

Коренное население Калифорнии приписывало кондорам магические свойства. Племя вийот верило, что кондор вновь создал человека после всеобщей гибели в посланном Стариком потопе. Моно считали, что кондор хватал людей, отрезал им головы и пытался их кровью затопить жилище суслика. Йокуты говорят, что кондор съел луну, что стало причиной смены лунных фаз, а также своими крыльями устраивает затмения.

Махать крыльями – тяжелый труд для таких крупных птиц, как кондор или альбатрос. Большую часть времени в воздухе они, строго говоря, не летают, а пикируют или парят. Насколько же невероятно, чтобы животное в четыре-пять раз тяжелее – как средний человек – могло когда-либо подняться в воздух.

Гигантские летающие рептилии впервые привлекли внимание ученых в 1757 г., когда человек по имени Карл Теодор, разбирая экспонаты в одной из кунсткамер немецкого города Мангейма, обнаружил кости, которые не в состоянии был идентифицировать. Через семь лет флорентинец Косимо Коллини, бывший секретарь Вольтера, решил, что кости принадлежат какому-то морскому животному с длинными передними лапами, которое оно использовало для гребли как весла. В 1801 г. биолог Джордж Кювье (с которым мы уже встречались в первой главе) правильно определил, что эти «весла» – на самом деле в высшей степени удлиненные пальцы, служившие опорой для крыльев гигантской летающей рептилии, которую он назвал птеродактилем, или «крылатыми пальцами». Его удивительное предположение оказалось совершенно правильным. С тех пор десятки разнообразных видов, которых теперь называют «птерозаврами» (или «летающими ящерицами»), были обнаружены по всему миру. Самый крупный на данный момент вид был обнаружен в каменоломне в Техасе в 1971 г.

Активный полет подразумевает движение вверх по отношению к воздушной массе. Пикирующий полет означает своего рода замедленное падение: с траекторией спуска под углом более 45° по отношению к вертикали. Парящий полет предполагает поддержание положения по отношению к воздушным потокам, которые могут сами подниматься вверх.

Кетцалькоатль весил не менее 60 кг, а возможно, даже превышал 100 кг – больше, чем положено боксерам-тяжеловесам по классификации Международной федерации бокса. Но вряд ли из этого животного получился бы хороший боксер, даже несмотря на отличную физическую форму и длинные конечности. Во-первых, его «кисти рук» – первые три пальца располагались ближе к середине крыльев, а сами крылья крепились к чрезвычайно удлиненным четвертым пальцам. Взрослая особь имела размах крыльев 11–12 м, то есть равный длине 44-тонной фуры – самого тяжелого грузовика, допущенного к передвижению по дорогам Великобритании (американские 66-тонные фуры несколько длиннее: обычно 14,6 м). Так что при весе, как у Мухаммеда Али в его лучшие времена, кетцалькоатль был, на наш взгляд, чрезвычайно худым, как гигантская версия отказывавшегося есть суп Каспара из сказок Гофмана «Штрувельпетер» (Struwwelpeter).


Обед

Свое название кетцалькоатль получил по имени индейского бога неба и создателя всего. Конечно, кетцалькоатль (если уж вспоминать мифологию) не возник в один прекрасный момент из головы Зевса. До этого его предки-птерозавры существовали как минимум в течение 150 млн лет. Этих первых летающих рептилий отделяет от кетцалькоатля в два раза больше времени, чем период, отделяющий кетцалькоатля от нас. Но кто был предком птерозавров и когда это произошло, точно не известно, так как ископаемые остатки протоптерозавра пока не обнаружены. Одно из предположений – очень интересное, но сейчас считающееся маловероятным – связывает происхождение кетцалькоатля с шаровиптериксом, небольшой ящерицей триасового периода, похожей на смесь самолета-истребителя и ящерицы в шароварах: огромные мембраны на задних лапах позволяли ей планировать с ветки на ветку. Более вероятное предположение, что это был гибкий и быстрый Scleromochlus, общий предок птерозавров и динозавров. Правда, поскольку это общий предок, он ничего не говорит нам конкретно о происхождении именно птерозавров. Доподлинно известно только то, что птерозавры стали одной из четырех групп животных и первыми позвоночными, научившимися летать. Птерозавры появились, вероятно, за 45 млн лет до первой птицы и за 150 млн лет до первой летучей мыши.

Обитающая в Центральной Америке птица квезаль (или кетсаль) тоже была названа в честь того же бога индейцев майя. Коренные народы приписывают его радужным зеленым хвостовым перьям магические свойства, считая их символом доброты и света.

Первые птерозавры питались в основном летающими насекомыми, в обилии населявшими мир триасового периода. Постепенно они начали расширять свое меню, включая в него рыбу, ракообразных и других животных, в связи с этим возросло и разнообразие форм птерозавров. В общем более ста видов птерозавров, самых разных размеров, от дрозда до самолета, существовало и вымерло в течение нескольких десятков миллионов лет.

Насекомые поднялись в воздух раньше динозавров. В каменноугольный и пермский периоды гигантские стрекозы размером с крупную чайку пожирали все, что попадалось им на глаза, в том числе саламандроподобных земноводных. Правда, эти создания вымерли задолго до появления птерозавров в конце триасового периода.

Так много видов за столь длительный период. Неудивительно, что некоторые люди путаются в их названиях. Возьмем, например, образец британского киноискусства – «Миллион лет до нашей эры». Прекрасную Лоану (в исполнении Ракель Уэлч) уносит птеранодон (с удлиненным и заостренным затылком), а затем бросает ее, всю израненную, в море, когда на самого птеранодона нападает рамфоринх (с длинным хвостом с ромбовидным кончиком). С научной точки зрения это не совсем достоверное изложение: рамфоринхи вымерли примерно за 50 млн лет до появления первого птеранодона, да и Ракель Уэлч не такая уж старая.

На самом деле история птерозавров развивалась следующим образом. Первым появились диморфодон (Dimorphodon) с короткими крыльями и большой головой и анурогнат (Anurognatus) – удивительный летающий лягушкоглав. Затем – эудиморфодон (Eudimorphodon), первый с вытянутой мордой, и рамфоринх (Rhamphorhynchus), еще более долгоносый. За ними последовали птеродактили с длинными конечностями и коротким хвостом и орнитохейрусы, парящие в воздухе, как альбатросы или фрегаты (только крупнее этих птиц: длина крыльев достигала 7 м). Потом появились представители группы ктенохазматид с длинными ногами, чтобы можно было ходить по дну водоемов, с гибкой шеей и носом, приспособленным для процеживания пищи (по крайней мере один вид, Pterodaustro, вероятно, имел ярко-розовый окрас, поскольку его диета напоминала питание современных фламинго), и джунгариптер (Dsungaripterus), способный разбивать раковины своим прочным клювом, напоминающим щипцы. Последними появились аждархиды (Azhdarchidae) – гигантские беззубые существа, названные в честь узбекского мифического дракона. Именно к этой группе принадлежал кетцалькоатль. Это был последний род птерозавров. Потом они вымерли.

И очень жаль, что вымерли. Птерозавры так же сильно отличались от других рептилий, как отличаются от других млекопитающих утконос или ехидна. Взять хотя бы их гигантский четвертый палец, поддерживающий крыло. Представьте, что ваши безымянные пальцы – пальцы птеродактиля были очень похожи на наши и имели аналогичное число фаланг – будут длиннее, чем вся ваша рука вместе с ладонью, а на них вырастет мембрана крыла от пальца до плеча и потом к самому колену. Вы будете не только приспособлены к полету, но и приговорены к нему! Кроме того, представьте, что ваши кости полые (не в том смысле, что в них находится костный мозг, а сама структура образована полостями, заполненными воздухом), а костные стенки не толще кредитной карты. А вдобавок две дополнительные кости на запястье поддерживают патагиум, переднюю лопасть крыла. Все тело покрыто кожей с волосяным покровом, как у взрослого мужчины на руках. Попытайтесь все это представить, и вы поймете, что птерозавры действительно выглядели очень странно.

Еще более необычный способ полета у рептилий, имеющих отдельные крылья и на передних, и задних конечностях. Ни одно животное, правда, не превратило в крылья свои уши, как у слоненка Дамбо из одноименного мультфильма, хотя длинноухий тушканчик немного на него похож.


Кетцалькоатль в полете

Стереотип птерозавра – примитивное, способное только парить в воздухе на своих жестких кожаных крыльях животное – отнюдь не соответствует действительности. Они могли бы поразить нас своей гибкостью и подвижностью в воздухе. И объясняется это не только мощными мышцами, с помощью которых они махали крыльями, как бы это ни было важно. Конструкция их крыльев включала широкую и тонкую мембрану, сотканную сотнями переплетающихся длинных волокон. Птерозавр мог напрягать или расслаблять мембрану с помощью поперечно-полосатой мышцы в крыле, а нервные окончания в мышце, проприорецепторы, отслеживали состояние крыла несколько раз в секунду, передавая эту информацию клочковой доле мозжечка, контролировавшей положение туловища в пространстве – она у птерозавра в сравнительном отношении была больше, чем у любого другого животного или птицы.

Предвосхищая последние открытия, эволюционный биолог Джон Мейнард Смит предположил, что со временем птерозавры в ходе эволюции становились аэродинамически менее устойчивыми, но при этом более маневренными.

«Обладая такой системой, – говорит ведущий исследователь Дэвид Анвин, – птерозавр мог отслеживать действия крыла в любой момент полета. Изменяя его форму с помощью сокращения или расслабления мышечных волокон в мембране, он мог быстро реагировать на любые изменения ситуации: например, когда птерозавр выхватывал большую рыбу из воды или попадал в турбулентные потоки воздуха». О такой совершенном механизме могут только мечтать современные военные инженеры.

Но птерозавры были далеко не Эйнштейнами. Соотношение массы мозга и туловища – грубоватый, но полезный показатель при оценке интеллекта – у них где-то на среднем уровне: между рептилиями и птицами. Соответственно, можно с большой долей вероятности предположить, что они были далеко не так умны, как современные вороны и попугаи. Но в отношении представления о положении своего туловища в окружающем пространстве и контроль над ним были не хуже, чем у мастера тай-чи.

Не менее проворны птерозавры были и на суше. Ископаемые следы, в первую очередь оставленные двумя особями, которых ученые окрестили Люсьен и Эмиль, доказывают, что птерозавры могли легко передвигаться на всех четырех конечностях – вприпрыжку, когда задние ноги ставились впереди крылатых передних; их манера передвижения напоминала скорее странную смесь жирафа, кролика и райской птицы, чем ящерицы. Дэвид Анвин сравнивает ее с походкой ковбоя, натершего ноги при верховой езде и опирающегося на костыли. Три когтя в середине крыла выполняли функцию передних лап, а четвертый палец мог разворачиваться на двойном суставе и подниматься вверх, собирая крыло в складки вдоль тела. Сегодня ни одно живое существо и ни одна машина не передвигается так, как птерозавр. Если бы мы могли увидеть птерозавра в движении, это наверняка стало бы настоящим откровением.

И ни одно животное не может похвастаться столь странной формой черепа, как птерозавры. Хотя, наверное, Hallucicrania, животное с покрытой шишками головой, обитавшее в пермский период, и некоторые небольшие современные хамелеоны, могли бы потягаться с птерозаврами за первенство в этой категории. Птеранодоны легко узнаваемы и популярны благодаря вытянутому и заостренному гребню на голове, похожему на средневековые капироты кающихся грешников на религиозных процессиях в Испании или колпаки ку-клукс-клановцев. Но обладателями самых удивительных голов можно признать некоторых представителей семейства аждархидов (к которому принадлежит и кетцалькоатль), чьи ископаемые остатки были обнаружены в Бразилии. Так, у тапежара, название которого переводится с языка амазонского племени тупи как «древнее существо», гребень был в пять раз больше высоты черепа, а у тупуксуара помимо огромного напоминающего парус гребня был еще и клюв, длинный, как копье. Вполне вероятно, что у представителей других родов птерозавров тоже были яркие гребни, но намного меньше. Поистине это были карнавальные животные с фантастическими головами и мордами, напоминающими африканские маски.

Чем больше ученые узнают о птерозаврах, тем более необычными и интересными они становятся. Так что неудивительно, что птерозавры так прочно обосновались в воображаемых мирах. Можно считать, что начало этой тенденции было положено в 1856 г., когда в Illustrated London News была опубликована шуточная заметка о том, что во время строительства железнодорожного туннеля возле французского города Кульмон в скале был обнаружен живой птеродактиль с трехметровым размахом крыльев. Популярность эти животные приобрели после выхода романа Артура Конан Дойля «Затерянный мир» (1912) и снятых по книге фильмов – в них огромные ящерицы кружат над столовыми горами на юге Венесуэлы. Снятый по роману фильм, покадровые спецэффекты для которого создавал будущий автор «Кинг-Конга», первым стали показывать во время полета в 1925 г. на рейсе Imperial Airways из Лондона в Париж на переоборудованном бомбардировщике «Хендли Пейдж». С тех пор птерозавры никогда надолго не покидали страницы книг и киноэкраны. В 1978 г. «отец криптозоологии» бельгиец Бернар Эйвельманс наполнил целую книгу «Последние драконы Африки» (Les derniers dragons d’Afrique) якобы документальными историями о летающих существах, похожих на драконов и очень напоминающих птеродактилей. Важное место среди них принадлежало конгамато, любимым занятием которого было опрокидывать лодки перепуганных местных жителей… если, конечно, поблизости не было оператора с камерой, способного подтвердить существование этого чудесного животного. Другие сообщения об увиденных живых динозаврах часто появлялись вслед за газетными репортажами об обнаруженных останках – на Мадагаскаре, в Намибии, Новой Зеландии, Бразилии, Аргентине, Вьетнаме и на Крите. Например, вскоре после того, как ископаемые остатки кетцалькоатля были обнаружены в Техасе, в небе над этим штатом были замечены несколько живых особей.

В последнее время внимание стало привлекать существо с длинной шеей и хвостом, напоминающее древнего рамфоринха и получившее название «ропен». Якобы ночами оно светится, пролетая по небу в Папуа – Новой Гвинее во время своих редких вылазок из пещеры, где живет и питается гнилым человеческим мясом. Чаще всего это происходит быстро, видно бывает плохо, о таких «фактах» сообщается с чужих слов, и никому пока не удалось ничего подобного сфотографировать. Несмотря на это, организации вроде Музея свидетельств сотворения мира (Creation Evidence Museum) в Глен-Роуз, штат Техас, не теряют веры.

В конце концов, доказывают последователи креационизма, всего несколько тысяч лет назад птерозавры в большом количестве обитали в небесах над Эдемом, где они мирно питались фруктами и растениями. Однако после грехопадения Адама птерозавры перешли на сторону Зла. «Многие их потомки выродились и стали хищниками, опасными для человека, хотя безгрешные виды, спасенные в Ковчеге, помогли приостановить эту тенденцию», – объясняет организация под названием Objective Ministries. Некоторые птерозавры, правда, вели себя из рук вон плохо во время исхода из Египта под предводительством Моисея. Обычно иудеям удавалось призвать на помощь ибисов (как вы, возможно, знаете, ибисы и птерозавры не ладят между собой). Но без защиты верных ибисов детям Иудеи пришлось бы сильно пострадать от атак птеродактилей за свои сорок лет странствий по пустыне. К счастью, ситуация наладилась, когда Господь посоветовал Моисею сделать чучело птерозавра на шесте, чтобы отпугивать живых хищников.

Если верить сайту Objective Ministries, велоцирапторы тоже все еще живы, терроризируют пастухов в Пуэрто-Рико и охраняют остатки горы Арарат.

Страшные крылатые существа встречаются и в культуре многих других стран. Иногда это «дьявольские птицы», такие как Улама в Шри-Ланке. Но нередко они объединяют свойства различных птиц, летучих мышей и каких-то еще животных. Отличный пример – китайские драконы, которых и сегодня некоторые видят, глядя на кучевые облака или тени, отбрасываемые самолетами на облака. Хорхе Луис Борхес пишет, что в описаниях у дракона обычно имеются рога, как у оленя, голова, как у верблюда, глаза, как у дьявола, живот, как у моллюска, чешуя, как у рыбы, когти, как у орла, следы, как у тигра, и уши, как у вола. Китайские драконы могут обитать в любой среде. Есть небесные драконы, есть горные короли или кладбищенские, а есть морские драконы, живущие под водой. И все по пять-шесть километров длиной. Их движение может вызывать землетрясение в горах.

Марк Элвин предполагает, что прообразом дракона в реальной жизни мог послужить сетчатый питон, умеющий плавать и достигающий 10 м в длину. «В Средние века, – пишет Элвин, – народ баи и потомки китайских мигрантов в районе озера Эрхай у подножия восточных Гималаев убедили себя, что все вокруг – и природа, и сверхъестественные силы – таит смертельную угрозу… Вполне вероятно, что эти страхи, хотя иногда и выражались в символической и преувеличенной форме, основывались на реальной, тяжелой и часто отчаянной борьбе за существование с другими формами жизни.

Возвращаясь к мечтам о полетах, можно вспомнить необычную, но очень привлекательную гипотезу о том, что люди гораздо ближе летающим животным, чем это принято полагать. Одна из разновидностей этой теории предполагает наличие общего теплокровного предка у птиц и млекопитающих, но не у рептилий. Выглядело это животное предположительно как помесь примитивной белки и археоптерикса (вымершей птицы с выраженными признаками пресмыкающегося). Ричард Оуэн, знаменитый британский натуралист XIX в. и автор слова «динозавр», был одним из первых сторонников этой теории. Она оставалась на периферии серьезной научной дискуссии до конца XX в. Разумеется, аргументация строилась на том, что теплокровность не могла возникнуть дважды. А на самом деле именно так и произошло.

Но если у человека и птицы общих предков не было, то как насчет человека и летучей мыши? В 1980-х гг. австралийский нейробиолог Джек Петтигрю обнаружил сходные черты в организации зрения у крупных летучих мышей (таких как наш знакомый гривастый ацеродон) и у приматов, которые отсутствовали у других млекопитающих. Петтигрю активно поддерживал теорию «летающего примата», согласно которой наши предки умели летать, прежде чем начали перепрыгивать с ветки на ветку. Конечно, это интересная теория («Это не летучая мышь, это мой брат», – писал один научный фантаст), но большинство ученых ее не признают.

Правда, есть группа почти летающих животных, являющихся более близкими родственниками человека, чем летучие мыши. Это обитающие в Южной Азии кагуаны или шерстокрылы, которых иногда ошибочно называют летающими лемурами. Кагуаны, наши ближайшие родственники-неприматы, способны пролетать до 150 м между деревьями. Размером они с маленькую кошку, весят 1–2 кг, их выпуклые глаза всегда глядят чуть-чуть тревожно. Их летательная перепонка растягивается между шеей, передними и задними лапами и хвостом, придавая им в воздухе вид пушистого коврика. Между пальцами у них тоже перепонки, как у летучих мышей, только сами пальцы короче. Получается, что кагуаны имеют отдаленное сходство с птерозаврами и летучими мышами, но одновременно сильно отличаются и от тех, и от других. Кроме того, за миллионы лет своего существования они не научились по-настоящему летать.

Из современных приматов наиболее вероятный кандидат в летную школу – сифака, род длиннохвостых лемуров, обитающих на Мадагаскаре. Возможно, вы видели их на экране: либо в научно-популярных фильмах, либо в известном мультике, названном в честь острова их обитания. Сифаки гордо скачут между деревьями по лесу на двух лапках, их способ передвижения удивителен и забавен одновременно. Не все, правда, знают, что на передних лапках сифаков есть покрытая шерстью перепонка, кромка которой образует нечто вроде профиля крыла и, вероятно, помогает сифакам в прыжках: они могут прыгать в длину на 10 м, немного дальше, чем человеческий мировой рекорд по прыжкам в длину. Это совсем неплохой результат, учитывая, что ростом сифаки меньше 60 см. Но это, конечно, еще не полет, хотя один зоолог указывал на то, что мембрана в сочетании с пышной шерстью напоминает о начальной стадии эволюции птичьего крыла. Если это предположение верно, ничто не мешает потомкам сифак с течением времени и в подходящих условиях и дальше развивать свои «протокрылья». Правда, быстрое разрушение их естественной среды обитания малагасийцами означает, что у сифаков мало шансов выжить в дикой природе.

Легенды о полете и настоящие попытки летать еще с истории Икара чаще всего связаны с падением и ударами. Первым описанным случаем можно считать прыжок с минарета мечети в Кордове в 852 г. эрудита Аббаса ибн Фирнаса, облачившегося в просторную мантию, напоминающую крылья. Ибн Фернасу удалось выжить после этого прыжка с высоты 25 м, а полученные травмы не помешали ему продолжить свои смелые эксперименты. Если верить имеющимся у нас отрывочным сведениям, через 25 лет, когда ему было 65, он предпринял первую успешную попытку контролируемого полета человека (планирования, если быть точным). С Горы Невесты (Джабаль аль-арус) неподалеку от Кордовы он пролетел некоторое расстояние на спроектированном им самим дельтаплане и смог вернуться в точку отправления, где и рухнул. Один из очевидцев так прокомментировал эту попытку: «Мы подумали, что ибн Фирнас сошел с ума… и боялись за его жизнь!» Другой современник, поэт Мумин ибн Саид, был более позитивен: «Он летел быстрее феникса, одевшись в перья грифа». (Одно поэт не добавил: «Но врезался в землю, как жук в морду скачущей лошади».) Судя по всему, несмотря на свои тщательные наблюдения и исследования, ибн Фирнас не смог скопировать способ, который птицы и другие летающие животные используют для замедления скорости перед приземлением. Но он выжил после своей попытки.

Концептуальный прорыв, позволивший осуществить полет на судне тяжелее воздуха, был совершен Джорджем Кейли в 1799 г., но только в 1903-м братья Райт смогли построить такое устройство, поднять его в воздух и в какой-то степени контролировать его полет. С самого начала было очевидно, что такие машины превосходят воздушные шары и дирижабли в маневренности и скорости, хотя и не в расстоянии, которое они способны были преодолевать. Лучше всех это представлял известный португальский воздухоплаватель Альберто Сантoс-Дюмон. Он построил небольшой аппарат, на котором смог облететь Эйфелеву башню, за что был награжден современным аналогом премии в сфере инноваций фонда X-Prize. Альберто поразил Французский аэроклуб своим полетом над парижскими бульварами и приземлением возле одного из модных кафе. Первый самолет, «14-бис», напоминал воздушного змея с мотором. Его поднял с земли дирижабль, а дальше «14-бис» удерживался в воздухе с помощью мотора, установив первый авиарекорд в 1906 г. Через некоторое время Сантoс-Дюмон создал моноплан «Демуазель» («Стрекоза»), намного более совершенный аппарат, чем что-либо созданное братьями Райт.

Интересно отметить, насколько разных подходов придерживались Сантoс-Дюмон и братья Райт. Альберто считал, что авиация сможет привести к новой эре всеобщего процветания и мира и должна быть для всех. Он опубликовал проектные документы «Демуазель» для всеобщего доступа. Братья Райт, очень заботившиеся о секретности и защите своих патентов, с радостью продавали свои изобретения американскому правительству для использования в военных целях.

В проигрыше оказался Сантoс-Дюмон. Сын богатого кофейного плантатора, он с детства мечтал о полете, наблюдая за облаками в гигантских владениях своего отца. Казалось, жизнь приготовила для него все только самое лучшее. Но в 1910 г., после трагической катастрофы, он вынужден был перестать летать и постепенно все больше погружался в депрессию. Использование самолетов в Первую мировую войну еще больше разочаровало его. Одинокий и бездетный Сантoс-Дюмон повесился – подтвердив закон притяжения, которому он так упорно бросал вызов.

По-видимому, самое первое описание воздушного оружия в западной литературе можно найти в книге «Путешествия Гулливера» (1726): летающий остров Лапута сбрасывает на непокорные города камни. В фильме 1964 г. Стэнли Кубрика об атомной катастрофе «Доктор Стрейнджлав» основной целью майора Конга и его И52 является комплекс МБР в Лапуте. Первый фильм, рассказывающий о войне в воздухе – «Истребитель дирижаблей» (Airship Destroyer), был снят Уолтером Бутом в Англии в 1909 г. Современному зрителю этот фильм покажется одновременно и смешным – настолько примитивны в нем спецэффекты и мелодраматична игра актеров, – и зловещим. Фильм доступен в Интернете на сайте europafilmtreasures.eu.

История воплотила самые мрачные предчувствия Сантoс-Дюмона. Пророческими оказались и книги Герберта Уэллса «Война в воздухе» (War in the Air, 1908) и «Освобожденный мир» (The World Set Free, 1914), в которых он предсказывал, что средством ведения войны в будущем станут массированные бомбардировки с воздуха (во второй из этих книг он говорит об атомных бомбардировках), а мир наступит только после огромных человеческих жертв – или по крайней мере только тогда, когда угроза таких жертв станет очевидной. Можно сказать, что именно так все и произошло в дальнейшем: если вспомнить сгоревшие в огне бомбардировок Гамбург, Дрезден и Токио, трагедию Хиросимы и Нагасаки, возможность обоюдного уничтожения во время холодной войны и атомный «покер», в который сейчас играют в Азии.

В то же время полет принес человечеству огромную пользу и стал удивительным источником радости и развлечения, позволив путешествовать на большие расстояния с такой скоростью и легкостью, о которой предыдущие поколения не могли даже мечтать. Большинство из нас согласятся, что это важные преимущества, даже если нам и приходится порой убивать по несколько часов в скучных и безликих аэропортах. «Главным стремлением людей всегда было понять друг друга, объединиться ради общего блага, – считал Антуан де Сент-Экзюпери, французский авиатор, известный в первую очередь благодаря своей книге «Маленький принц». – Именно это и позволяет нам сделать самолет, уничтожая разделяющие нас время и расстояния». Эти строки были написаны вскоре после разрушения Герники во время гражданской войны в Испании и незадолго до оккупации нацистами Франции, так что Сент-Экзюпери прекрасно отдавал себе отчет в том, что авиация может использоваться и для убийства. Но он отказывался быть пессимистом.

За последние несколько десятков лет доступные перелеты сделали доступными красоту, радость, битком набитые пляжи и пьяные выходные за границей для многих представителей золотого миллиарда человечества. Вместе с тем возможность масштабного насилия не исчезла: мощные летательные аппараты используются для охраны нефтяных месторождений и морских путей транспортировки нефти, водородные бомбы США и России по-прежнему находятся в состоянии полной боевой готовности. И, конечно, ежедневное загрязнение воздуха в результате полетов вносит свой немалый и постоянно увеличивающийся вклад в изменение состава атмосферы, самое значительное за последние несколько миллионов лет.

Бодрящий ритм и пульс нашего мира зависят от того, что описывают как «огромные жидкие часы». Каждый день нефть, хранившаяся под землей в течение миллионов лет, добывается, перерабатывается и закачивается в автомобили и самолеты. Как отмечает арт-группа Platform London, эти «часы» отсчитывают 10 дней, чтобы нефть-сырец с месторождения Фортис в Северном море превратилась в топливо, поднимающее над Атлантическим океаном «Боинг-747»: «10 дней на то, чтобы нефть поднялась с глубины 300 м под уровнем моря на высоту 1000 м выше его уровня, чтобы растаявшие горы растворились в воздухе, 10 дней, чтобы 57 млн лет геологической истории сгорели и превратились в газ». Мы не можем точно сказать, сколько времени осталось на часах и остановятся ли они незаметно или с оглушающим треском. Может быть, «зеленые» технологии – например, возобновляемые источники биологического топлива, достаточно доступного, чистого и мощного, – действительно смогут нас выручить. Хотелось бы, конечно, в это верить.

В 1930-е Сент-Экзюпери восхищался достижениями инженеров и механиков, воплотивших «главный принцип простоты» и усовершенствовавших киль корабля и фюзеляж самолета до того, что простотой и чистотой линий он «напоминает очертания человеческой груди или плеча». Он писал, что совершенство достигается не тогда, «когда больше нечего добавить, а когда больше нечего убрать, когда тело обнажено».

Если пойти дальше по проложенному Сент-Экзюпери пути, мы окажемся в компании современных последователей Аббаса ибн Фирнаса: тех, кто прыгает с высоты, чтобы спланировать по воздуху в так называемых вингсьютах, или костюмах-крыльях, напоминающих костюм Бэтмена, только они снабжены еще и перемычками между туловищем и конечностями.

При прыжке скорость падения превышает скорость гоночного автомобиля и за 9 секунд достигает 200 км/час. Но сначала вы не почувствуете этой скорости – вы вообще ничего не почувствуете, если, конечно, вам удастся преодолеть страх, – поскольку ваш желудок и ваше тело будут двигаться с одной скоростью. Пионер бейсджампинга Стейн Эдвардсен так описывает свой первый опыт: «Казалось, прошла целая вечность, пока Мать-Земля тянула меня вниз». Но после нескольких секунд вы начнете чувствовать сопротивление воздуха. Чтобы понять, что это такое, высуньте руку из окна машины на скорости 150 км/час.

При прыжках в таких местах, как горный массив Трольвеген – «Стена троллей», можно пролететь 30 секунд, вращаясь в воздухе и выделывая различные фигуры, и только потом раскрыть парашют и спокойно приземлиться. А если вы хотите «лететь», нужно раскрыть свои «крылья» – то есть крылья вингсьюта – примерно на шестой секунде. Тогда ваша вертикальная скорость снизится до 95, а в некоторых случаях даже до 40 км/час. Ваша горизонтальная скорость будет больше: при коэффициенте планирования (glide ratio) от 2,5 до 1 (стандарт для современного вингсьюта) вы будете пролетать 2,5 м по горизонтали на каждый метр спуска. Такая воздушная акробатика – наверное, самое удивительное, что способен делать человек.

На момент написания данной книги в Интернете можно найти следующие фильмы о «полетах» в вингсьютах: «Grinding the Crack» Джеба Корлисса, и «Sense of Flying» Эспена Фаднеса.

Даже с лучшими джамперами иногда происходят несчастные случаи. Например, в 2006 г. Карина Холлеким ударилась о камни на скорости 100 км/час, когда ее парашют не раскрылся. Она сломала ноги в 25 местах, потеряла 3,5 л крови (около ? общего количества крови в организме), провела 4 месяца в больнице, перенесла 15 операций, едва избежала ампутации обеих ног и проходила курс реабилитации в течение 9 месяцев. В интервью The Economist она говорила о том, что боль была просто невыносимой. При этом она ни о чем не жалеет. «Это заставляет вас чувствовать. Сначала безграничный страх, потом облегчение, потом счастье. В обычной жизни я такого не испытываю. Быть в воздухе – это как быть влюбленным».

Сент-Экзюпери описал, как после вынужденной посадки в пустыне Сахара он задремал, лежа на песке:

Очнувшись, я увидел один лишь водоем ночного неба, потому что лежал я на гребне дюны, раскинув руки, лицом к этому живозвездному садку. Я еще не понимал, что за глубины мне открылись, между ними и мною не было ни корня, за который можно бы ухватиться, ни крыши, ни ветви дерева, и уже во власти головокружения я чувствовал, что неудержимо падаю, стремительно погружаюсь в пучину{46}.

Конечно, он никуда не упал. Сила притяжения, «всемогущая, как любовь», прижимала его к планете, как «на крутом вираже всей тяжестью вжимаешься в кабину». В каком-то смысле, правда, он продолжал падение – как и все мы: ведь сама Земля вращается – или падает – под силой притяжения со скоростью 30 км/с (108 000 км/час) по отношению к Солнцу. И Солнце тоже вращается вокруг центра нашей Галактики со скоростью 200 км/с. Да и Галактика движется со скоростью несколько сотен километров в секунду относительно сверхвысокочастотного фона космического пространства.

Краткие «вылазки» в атмосферу над поверхностью Земли – если нам повезет – обостряют наше чувство связи с жизнью в целом, не мешая любви к чему-то конкретному, которую мы можем испытывать на Земле. Это удалось выразить Сент-Экзюпери в «Маленьком принце», герой которого случайно попадает на Землю: он учится у лисы не расстраиваться из-за того, что в мире гораздо больше роз, чем та единственная, которую он считал своей. О том же говорит и современник Сент-Экзюпери режиссер Жан Ренуар в фильме «Великая иллюзия». Военный летчик лейтенант Марешаль (его роль исполняет Жан Габен) в разгар кровопролитной войны учится видеть дальше своей ненависти к врагу. В одной из самых простых и одновременно великих сцен в истории кинематографа он обнимает свою возлюбленную, немку, и говорит на языке своего врага: «Lotte hat blaue Augen» («У Лотты голубые глаза»).

В мире, где далеко не все безоблачно, где полет комара или альбатроса служит военным моделью при создании машин-убийц, все же остается надежда, что люди придумают полеты, не столь губительные для окружающей среды. Наверное, они будут связаны с использованием возможностей человеческого тела, но не будут при этом требовать особой смелости или безрассудства.

Использующиеся сегодня вингсьюты – в конечном итоге всего-навсего куски ткани. Чтобы человек действительно мог легко парить в воздухе, чтобы планеризм, не говоря уже о полетах, стал доступен всем, понадобится нечто более совершенное, нечто, что мы пока еще не можем себе представить. Может быть, когда-нибудь изобретут вингсьют, который будет сверхлегким и послушным человеку, обладая при этом способностью удерживать человека в воздухе, и тогда мы приблизимся к осуществлению мечты о полете. Но и такие вингсьюты все равно останутся всего-навсего приспособлением. Настоящий полет – полет в узком пространстве между глубоким океаном и открытым космосом – настоящий полет, отличный от сенсибилизированных систем виртуальной реальности, почти наверняка останется только мечтой. Такова правда жизни.

Не так уж плохо отдавать себе отчет о пределах своих способностей. Это позволяет нам больше ценить красоту полета других созданий и напоминает о том, что, как бы невероятно это сейчас нам ни казалось, когда-то существа размером с человека, такие как кетцалькоатль, умели летать.



<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 1.280. Запросов К БД/Cache: 0 / 0
Вверх Вниз