Книга: Полосатая кошка, пятнистая кошка

Охота с собаками

<<< Назад
Вперед >>>

Охота с собаками

С того момента, как человек сделал первый шаг по охотничьей тропе, его не оставляла мысль, как бы ему разделить с кем-нибудь риск опасного предприятия и при этом увеличить свои шансы на успех и повысить собственную долю в добыче. Идеальным объектом для такого неравноправного распределения обязанностей и трофеев стала собака.

Конечно, ситуация с охотой на гигантских кошек значительно отличается от белкования или добычи тетеревов из-под лайки. Тем не менее известны способы охоты со сворой собак даже на львов и тигров, а уж при отстреле пумы и ягуара использование собак является одной из главных составляющих успеха.


Фото IGOR AK. keshouan@mail.ru, фон М. КРЕЧМАРА, коллаж В. КОТОВА

Сегодня добыча леопарда с собаками является одним из немногих типов охоты на этого зверя, который способен обеспечить успех и свести к минимуму риски. Существует две идеологически разные «собачьи охоты» на леопарда: в одном случае добычу берут массой своры, в другом — на неё науськивают специально выведенных и натасканных псов. Однако в обоих вариантах безопасность собак, осмелившихся «спорить» с хищником, отнюдь не гарантирована. Скорее наоборот. Срок жизни этих четвероногих помощников человека ограничен клыками и когтями объектов их охоты.


Леопард, легко убивающий самого крупного пса, пасует перед сворой.


Осень в юго-западном Приморье, фото М. Кречмара

Первопоселенцы Дальнего Востока предпочитали добывать пятнистую кошку с седла и также при помощи своры. Красочные описания нескольких таких охот мы можем найти в книге Ю. Янковского «Полвека охоты на тигров».

«…Едва мы зашли за небольшой уступ над дорогой, скрывающий от нас этот косогор, как услышали за ним лай одной из собак, но вначале не придали этому значения, не ожидая встретить здесь ничего существенного. Однако, когда лай повторился, я и Арсений выскочили на бугорок, чтобы посмотреть, что происходит. Лай доносился из леса, саженях в ста от нас: не хватало же налицо двух собак: Осори и Вори.

Мы стали прислушиваться, всё ещё не придавая значения лаю; младший сын, Юрий, оставался на дороге, не веря, что мы набрели на крупную дичь.

Собаки сворой тоже крутились около нас, видимо, не доверяя лаю молодых.

Но вот прошло две-три минуты, и лай собак сделался серьёзным и басистым: мы поняли, что они лают не на козу или зайца, а на крупного зверя вроде кабана. В это время на пригорок поднялся и Юрий, всё ещё не веривший, чтобы здесь было что-то серьёзное, но я уже стал думать, не кабан ли это, заблудившийся так близко к селению, обнаружен собаками.

И вот, решив поддержать собак, травя остальную свору, мы полезли по кустам кверху, рассыпавшись в порядке, как стояли.

Сыновья мои наступали прямо по овражку на лай, а я наметил себе путь на лежащий впереди холмик. В это время рванулись вперёд собаки Ральф и Ларго. Лай усилился, но из-за холма я не мог ничего видеть, так же, как не видел и охотников, скрывшихся в чаще. Скоро ушли оставшиеся при мне Север и Кома, и после этого эхо лая загудело вовсю.

Не слышавший этого звука-песни собак никогда не поймёт тех переживаний, которые испытывает охотник, когда не существует ничего на свете и ничто не может остановить его, особенно когда он чувствует интересную добычу. При этом воображение почти всегда рисует нечто большее, чем бывает в действительности, однако бывают исключения, как и случилось у нас.

Стремясь как можно скорее увидать, в чём дело, я изо всех сил старался вскарабкаться на холм; а лай шести собак всё усиливался и стал разноситься по лесу так громко, что ему вторило эхо.

Я поднимался на восток, в сторону восходящего солнца.

Было 11 часов утра, и навстречу мне из-за высокой горы брызнуло золотое солнечное сияние, нестерпимое зимой. Уже перед самым восходом на сопку я ясно определил, что лай совсем недалеко, за перевалом.

Ещё несколько шагов, и передо мною открылась картина, какую я редко видел за все долгие годы своей охотничьей жизни.

На расстоянии ста шагов впереди, на вершине старой высокой, дугой изогнутой берёзы, боком ко мне стоял во всю свою красоту старый красавец барс. Шерсть на изогнутом теле стояла дыбом, восходящее солнце, в ореоле которого он предстал передо мною, окружало его золотым сиянием.

Барс, конечно, всецело был занят собаками: устремив на них свой горящий взгляд, он рычал, чувствуя себя пока в относительной безопасности. Он не замечал ещё приближения охотника. Как я в это время пожалел, что у меня не было с собой фотографического аппарата!

Конечно, при первом же взгляде на такой редкий трофей мне захотелось его получить, но тут пришлось взять себя в руки и напрячь всю выдержку „старого тигра“, чтобы не сделать промаха и выстрелить наверняка. Солнце светило прямо в глаза, мешало выстрелу; к тому же я знал, что в случае промаха, если я лишь раню барса, он может в борьбе задрать нескольких собак, что уже случалось у нас в прошлом и после чего мы дали слово стрелять барса на дереве лишь наверняка.

Но нельзя же было позволить зверю уйти! Мысли проносились быстро, и причин этому было много.

Я понимал, что надо подойти так, чтобы избежать светившее в глаза солнце, но, спустившись за холм, я попал бы в чащу; сквозь ветки выстрел не мог быть верным: надо было обойти редколесье, но при этом пройти на виду у такого зоркого и смелого зверя, как барс.

…Если зверь, услышав меня, успеет спрыгнуть с дерева раньше, чем я пройду сквозь густую чащу, он может уйти безвозвратно.

Всё это волной проносилось в уме, но выдержка взяла вверх, и, откинув мысль о поспешном выстреле, я, держа на виду зверя, стал красться к чаще, забирая вправо, чтобы выйти в сторону от солнца.

Собаки, почуяв приближение охотников, лаяли и выли и наполняли лес несмолкаемым гомоном; барс же продолжал прогуливаться по нависшей дуге берёзы и в бессильной злобе рычал на загнавших его на дерево собак. Всё тело его было напряжено, шерсть дыбилась.

Когда до дерева осталось не более семидесяти шагов, барс почуял охотника, волнение усилилось, и он, видимо, решил попробовать прорвать блокаду. Конечно, такого прыжка сделать он не рискнул и стал спускаться по стволу вниз, видимо, намечая место дальше от круга, занимаемого собаками. Когда до земли оставалось около трёх саженей, он остановился, готовясь к прыжку.

Я видел это, но из-за густой чащи всё ещё не мог стрелять и только ускорял шаг, чтобы миновать последние ветви, мешающие сделать смертельный выстрел.

Оставалось не больше сорока шагов, когда барс напряг все мускулы своего стального тела и, отделившись от дерева, тугой пружиной сделал пятисаженный прыжок через собачий круг. Ещё миг, и он убежит.

Я вскинул ружьё, собаки бросились преследовать барса. Секунда прицела и — выстрел. Пуля пронзила зверя насквозь, он перевернулся, и вся свора собак вмиг сидела на нём.

Когда я подбежал, у ног моих кружился сплошной собачий клубок. Зверь в агонии царапал землю, собаки в азарте рвали его, а иногда он наносил им лапами сильные царапины. Все попытки оттащить собак, чтобы предохранить их от случайных ранений, были тщетны. В такой момент невозможно пристрелить раненого зверя, так как живой клубок сплетающихся на нём собак мешает выстрелу.

…Всё было кончено. Барс лежал неподвижно. Привязав верёвки, мы по снегу потянули убитого зверя к дороге, где ждала наша телега с грузом. Положив на неё барса, отправились дальше: вся наша охота длилась не более сорока минут».

Если в России для охоты на леопарда использовались в значительной степени случайные псы и подбор своры осуществлялся лишь по принципу «покрупнее и позлобнее», то в других странах дело обстояло иначе.


Ю. М. Янковский с сыновьями Валерием, Арсением и Юрием после охоты с убитым «барсом». Корея, 1928 г. Архив приморского государственного музея им. В. К. Арсеньева / Издательство «РУБЕЖ»

На юге Африки есть специальная порода, выведенная для охоты на крупных кошек, — родезийский риджбек. Вот что пишет С. Стюарт из Международного фонда родезийских ридж-беков:

«Риджбек — это единственная собака на планете, которая может смотреть льву прямо в глаза и при этом остаться в живых. Однако леопард гораздо опаснее. Он быстрее, умнее и уважает собак только в качестве дополнения к своему меню. С этим противником риджбеки должны быть более осторожны и осведомлены. Особенно когда они отправляются в страну леопардов.

Камни и скалы — вот что означает страна леопардов. И леопарду нет равных в этой его естественной среде обитания.

Так как леопард является очень пагубным явлением для фермерских угодий, которые располагаются в основном в гористых местностях, то это стало настоящей проблемой для людей. Многие фермеры, разводящие скот, ведут непрерывную борьбу с этими животными. Зачастую это становится похожим на фермерскую охоту на пятнистых кошек.

Леопард среднего размера (весящий примерно 75 кг) способен без труда убить телёнка, не обращая никакого внимания на взрослых коров, пасущихся неподалёку. Он может убить и взрослое животное или с лёгкостью утащить телят прямо из гущи стада. Обладая легендарной силой, которая позволяет им затаскивать добычу даже на деревья, леопарды, если позволяет ситуация, способны убить домашнее животное даже в самом охраняемом стаде на Земле.

При таких обстоятельствах неизбежным и единственным выходом является разрешение на охоту на леопардов. Разумеется, это станет эффективным только при использовании собак.

При охоте на сильного и свирепого хищника собаки должны отлично чувствовать настрой леопарда, чтобы, в крайнем случае, успеть убежать на достаточно высокой скорости, причём мгновенно, как только хищник соберётся их атаковать. Но смогут ли они безошибочно определить момент, когда большая кошка подаст повод, и не произойдёт ли это слишком поздно?

Есть несколько историй о том, как один леопард расправился с несколькими риджбеками сразу. Леопард действует мастерски и убивает собаку одну за другой. Он убивает ради наслаждения, легко и свободно».

Сегодня охота с риджбеками считается одной из самых достойных и интересных спортивных охот на леопарда.

Нынешняя незаконная охота на леопарда проходит примерно по той же схеме — свора собак загоняет хищника на дерево, откуда его охотник «снимает» выстрелом. Другие же способы браконьерской добычи леопарда аналогичны тем, что используются при охоте на тигра, — это петли и клетки-ловушки. Но так как размеры пятнистого убийцы по сравнению с тигром не очень велики, к этому списку приспособлений добавляются и обыкновенные капканы.

Местное население юга Дальнего Востока на леопарда специально практически не охотится. Спрос на его шкуру и бренное тело практически отсутствует, а неприятностей селянам он причиняет минимум. Отдельной строкой идут, конечно, владельцы оленепарков, но они предпочитают не афишировать свои разногласия со «священным зверем Земли Леопарда», как напыщенно зовёт нашего героя экологическая общественность, а решать свои конфликты с ним втихаря. Поэтому если и стреляют сегодня приморцы леопарда, то как бы случайно.

Охотник Ж. с тремя собаками двигался вдоль края Шуфанского плато. Шёл он со вполне конкретной целью: в поисках кабанов, которых планировал заготовить на мясо. Собаки находились метрах в пятидесяти-шестидесяти от него и всё время были на виду. Неожиданно они насторожились, а затем с хриплым и остервенелым лаем кинулись вверх по склону.

Ж. понял, что собаки преследуют какую-то странную дичь: он никогда не слышал у них такого голоса. Это был явно не тигр — при встрече с этим зверем псы кинулись бы охотнику в ноги. Ж. ускорился и догнал свору, которая облаивала, казалось, пустой участок склона у подножия серой пористой скалы.

Едва человек приблизился, как у самого камня шевельнулось «нечто». Больше всего оно было похоже на большой комок, слепленный из опавших листьев. Собаки, услышав и увидев хозяина, взъярились пуще прежнего и стали прижимать находку вплотную к камню. Неожиданно рядом с существом зашевелилась «змея» толщиной с руку, и Ж. понял: перед ним леопард, а то, что кажется змеёй, — его хвост.

Подойдя на тридцать метров, Ж. застрелил зверя двумя пулями Майера из двустволки 12-го калибра.

— А что было делать? — оправдывался он. — Я бы собак от него отозвать не сумел.


В юго-западном Приморье леопарда чаще всего стреляют при охоте с собаками. Фото М. КРЕЧМАРА

А иногда бывает и так…

Бригадир оленепарка У. решил избавиться от назойливого леопарда, который регулярно, раз в неделю, а то и чаще, убивал оленей на огороженной территории. Как только выпал первый, ещё совсем некрепкий снег, он вместе с одним из рабочих того же хозяйства, имевшим репутацию хорошего охотника (в южном Приморье такое определение означает отъявленного браконьера), прихватив четырёх собак, двинулся по следу зверя. Леопард после очередного набега возвращался к себе домой, в район Барсового хребта, и У. предполагал, что до места его дневного убежища от оленепарка будет не больше километра. Радостно бегущие впереди собаки всё время норовили превратить карательный поход в весёлую охоту. То они погнали чудом затерявшуюся в приморском редколесье косулю (почти всех её сородичей выбили местные браконьеры), то затеяли смертный бой с бродячей овчаркой. Оба раза «неутомимые мстители» потеряли по часу времени, причём безо всякого прибытка для себя, — сначала косуля очень прытко убежала в крепи, а затем остервеневший бездомный боец перекусал всю свору и удалился непобеждённым.

Наконец охотники добрались до типичных леопардовых мест — захламлённого буреломом дубового криволесья с изобилием мелких, заросших кустарниками западинок. Гребень холма представлял собой скальную «щётку» с изобилием щелей и дырок. В одной из впадин собаки обнаружили зверя и прижали его к большому выворотню. Но большая кошка, точно так же, как и любой «поставленный» охотничьими псами хищник, уделяет атакующей своре, наверное, не больше трети своего внимания. Остальной запас чувств уходит у него на то, чтобы сканировать окрестности и не пропустить появления человека. Поэтому У. и его напарник увидели леопарда лишь тогда, когда тот, сообразив, что кроме четвероногой напасти его преследует ещё и двуногая, понёсся прыжками вверх по склону к каменной гряде. Расстояние до него было около семидесяти метров.

Понимая, что зверь сейчас забьётся в какую-нибудь каверну и скорее всего станет недоступен, оба браконьера открыли по нему беглый огонь. Для этого они обладали богатыми возможностями: У. взял с собой самозарядный карабин Симонова, а его напарник — самозарядное ружьё 12-го калибра МЦ-21–12. Каждый из них выпустил по обязательному магазину, но на первый взгляд зверь никак не отреагировал на эту канонаду. По крайней мере, на физическом уровне. Однако, подойдя к следу, «стрелки» увидели многочисленные брызги крови с обеих сторон следовой дорожки — как минимум одна пуля из СКС нашла свою цель и пробила зверя насквозь.

Собаки вновь настигли леопарда, который действительно залез в какую-то узкую дыру между камнями, и достать его оттуда не представлялось никакой возможности. Посидев возле отверстия с полчаса и порадовавшись на собачью брехню, мстители решили, что их задача выполнена и можно поохотиться ещё и для себя. Дело в том, что шкура «барса» для них не представляла никакого интереса, У. просто хотел уничтожить вредителя.

Напарник У. забрал собак и двинул вверх по хребту в поисках «мяса». Сам же У. задержался возле дырки в скале. Неожиданно он услышал, как сверху посыпались мелкие камни, и над его головой мелькнул леопард! Видимо, он вылез из каверны через какой-то другой выход и теперь пытался уйти. У. схватил карабин, но обнаружил, что тот разряжен. В это время леопард появился снова и весь подобрался, видимо, готовясь к прыжку. У. с руганью схватил какой-то завалявшийся в карманах патрон, дослал его в ствол и навскидку выстрелил в зверя. Леопард забился на скальной полочке и свалился вниз. Здесь У. дозарядил оружие ещё одним завалявшимся в карманах патроном и добил его в упор.

В целом, описания дальневосточных браконьерских охот на леопарда обычно неинтересны. «Ну иду. Ну залаяли. Ну грохнул».

В отличие от охоты на тигра они совершенно лишены какого-либо драматизма. Особенно в устах рассказчиков.

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 1.290. Запросов К БД/Cache: 3 / 0
Вверх Вниз