Книга: Битва гловальных проектов. Часть 2

Династия Чжоу и раздробленность. Формирование идеологических основ государства (конец II — вторая половина I тысячелетия до н. э.)

<<< Назад
Вперед >>>

Династия Чжоу и раздробленность. Формирование идеологических основ государства (конец II — вторая половина I тысячелетия до н. э.)

О происхождении чжоусцев повествует следующая легенда.

Красавица Цзян, дева столь же достойная, сколь и прекрасная, как–то во время прогулки наступила на след великана, после чего зачала и родила мальчика. Мальчик вырос в способного юношу, наделенного множеством талантов. Например, за достижения в аграрной сфере он получил почетный титул Хоу–цзи (Князь–просо). Его потомки, тем не менее, предпочитали вести полукочевой образ жизни, пока не достигли земель в долине реки Вэй, которая была притоком Хуанхэ. Здесь они осели и расплодились, а их вожди добились признания шанской аристократии, с которой со временем породнились при помощи браков.

Именно от такого брака родился основатель чжоуской династии Цзи Ли, получивший от шанского вана почетный титул Си–бо («Правитель Запада»). Его сын Чан создал антишанскую коалицию и стал впоследствии Великим Вэнь Ваном — «Царем, Просвещенным знанием символов, на котором в мистическом озарении Небо первому из людей ниспослало благую силу».

Вэнь–ван Великий (1148–1051 годы до н. э.), по одной из версий, принял титул «вана» («царя») лишь к концу жизни, заручившись, прежде всего, поддержкой всех слоев населения империи. По другой же версии — он удостоился этого монаршего звания уже посмертно.

Его мать, Тай Жэнь, представляла один из древних аристократических шанских родов, что ставило провинциального гуна (княжеский титул) в один ряд с наиболее знатными людьми империи.

О достоинствах этого, безусловно, выдающегося деятеля китайской истории написаны тома книг: добродетельный и милосердный, усердный и справедливый, свято следующий заветам предков и существующим законам, он не щадил даже своих родных и близких, если те нарушали нормы общественного порядка. Историки подчеркивают его сдержанность и благородство, честность и принципиальность, скромность и аккуратность. Он с уважением относился к старикам, был требователен к молодым, но более всего — к самому себе.

Вэнь Ван не преследовал своих подданных за критику, был дружелюбен, прислушивался к мнению окружающих. Именно эти качества способствовали миру и процветанию в его собственном княжестве Чжоу. Особое внимание при нем уделялось воспитанию подрастающего поколения на примере славных деяний предков. Ему также приписывают начало продуманной кадровой политики, когда при отборе чиновников на государственные должности начали учитывать их личностные качества и мнение окружающих. Этот мудрый и добродетельный вождь считается первым «Сыном Неба, правителем всей Поднебесной». Но стать основателем новой династии он не успел. Это сделал его старший сын, Фа, вошедший в историю Китая под именем У-вана («Царя воинственного»).

У-ван (1027–1025 годы до н. э.) стал первым императором новой чжоуской династии, после того как в 1027 году разгромил армию последнего шанского вана Чжоу Синя. После этого он вошел в столицу государства Шан и принес там жертвы предкам в соответствии с предписанными Хуанди обычаями. В Китае данный ритуал имел сакральное значение, по силе и степени значимости равное процедуре помазания на царство в христианском мире. Так что, совершив его, У-ван получил официальное «благословление» Неба на свое воцарение.

Правил он недолго и после своей смерти оставил трон малолетнему сыну Чэн–вану. Его регентом был назначен младший брат У-вана Чжоу–гун («Князь перемен»), который прославился не только как выдающийся военачальник, сумевший подавить восстание стремящихся к реваншу шанцев, но и как величайший философ и политолог. Его доктрина «Правления Неба» более трех тысяч лет обеспечивает незыблемость китайской государственности. Именно со времен Чжоу–гуна принято считать, что династия правит Поднебесной до тех пор, пока обладает «мандатом Неба». Смена династий происходит по Воле Неба, проявляющейся в различных знамениях, среди которых и народный гнев, и стихийные бедствия, и эпидемии, и неурожай, и военные поражения. Небо вверяет судьбу Поднебесной новой династии. И этот акт всегда представлялся вполне законной передачей «мандата» от одной династии другой в рамках одного и того же государства, как если бы в «труп вдыхалась новая жизнь».

Династия Чжоу находилась у власти около 250 лет. Когда последний император династии Ю-ван / Цзи Гуншэн (781–771 годы до н. э.) погиб в сражении с кочевниками, а государство фактически распалось на отдельные уделы, в стране наступил период Чуньцю («Весны и Осени»), длившийся до середины V века до н. э., во время которого власть чжоуского вана была номинальной. Империя на этом этапе как бы взяла передышку, столь необходимую ей для осмысления достигнутого, оценки настоящего и прозрения будущего. Именно в этот период в Китае бурно развиваются культура, живопись и литература, а главное, появляются два величайших мудреца, основоположника национальной мировоззренческой системы, Лао—Цзы и Конфуций.

Первый считается основателем даосизма, а второй — конфуцианства. Первый раскрыл перед китайцами тайны мироздания, а второй научил их, как сохранить достигнутое и добиться процветания в будущем. Первый дал народу и его правителям знания о Духе, а второй закрепил в устоях сознания китайцев нормы морали. Сплав этих двух учений, впитавший впоследствии буддистскую этику, и стал духовнонравственной основой китайского общества, обеспечившей его самобытность и единство на протяжении тысячелетий.

Некоторые историки считают, что Лао—Цзы был старшим современником Конфуция (551–479 годы до н. э.).

По мнению Сыма Цяня, они даже встречались и вели философские беседы:

«…Когда Конфуций находился в Сиу, то он посетил Лао—Цзы, чтобы услышать мнение его относительно обрядов.

— Обрати внимание на то, — сказал Лао—Цзы Конфуцию, — что люди, которые учили народ, умерли, и кости их уже давно истлели, но слова их доселе существуют. Когда мудрецу благоприятствуют обстоятельства, он будет разъезжать на колесницах; когда же нет — он будет носить на голове тяжесть, держась руками за края ее. Я слышал, что опытный купец скрывает свой товар, как будто ничего не имеет. Точно так же, когда мудрец имеет

высокую нравственность, то наружность его этого не выражает. Ты брось свою гордость, вместе со всякого рода страстями; оставь свою любовь к прекрасному, вместе с наклонностью к чувственности, потому что они бесполезны для тебя. Вот что я говорю тебе, и больше ничего не скажу.

Удалившись от нашего мудреца, Конфуций сказал своим ученикам:

—Я знаю, что птицы умеют летать, — рыбы умеют плавать в воде и животные умеют бегать. Также знаю, что бегущих можно остановить тенетами, плавающих — сетями, а летающих — силками. Но что касается дракона, то я не знаю ничего. Он несется по облакам и поднимается на небо. Я сегодня видел Лао—Цзы. Не дракон ли он?..»

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 0.192. Запросов К БД/Cache: 0 / 0
Вверх Вниз