Книга: Этюды о природе человека

IV

<<< Назад
Вперед >>>

IV

«Фауст» есть автобиография Гёте. – Три монолога первой части. – Пессимизм Фауста. – Мозговое переутомление ищет лекарства в любви. – Роман с Маргаритой и его несчастная развязка

Гёте был Фауст, и Фауст был Гёте», – говорит биограф великого поэта (Белыповский, II, 645). По общепринятому мнению, в Фаусте Гёте изобразил себя самого гораздо подробнее и полнее, чем в Вертере.

Если это так, то можно задать себе вопрос: к чему изучать Фауста после основанного на точных данных изучения Гёте? Я делаю это на том основании, что в этом великом произведении рядом с действиями, соответствующими жизни Гёте, мы находим много размышлений, способных осветить его общее мировоззрение. Жизнь Гёте объясняет Фауста точно так же, как Фауст помогает понять душу его автора.

Как мы видели выше, такая выдающаяся личность представляет большой интерес для изучения человеческой природы.

Обе части «Фауста» соответствуют двум крупным отделам жизни Гёте. В первой части Фауст – пессимист, во второй – он склоняется к оптимизму. Хотя в обеих частях затронуты и разобраны некоторые возвышенные вопросы, занимающие человечество, тем не менее центр, вокруг которого вращается все остальное, есть любовь.

Первая часть была задумана и почти целиком выполнена в молодости. Главная тема – любовь юноши и красивой, обворожительной девушки, по отношению к которой поведение героя не соответствует его нравственным понятиям. Как и во всех произведениях Гёте, главная тема первой части «Фауста» заимствована из эпизода в жизни самого Гёте, когда ему было 22 года. Это – известная история дочери пастора, Фредерики, внушившей любовь блестящему юноше, которому она отвечала более сильной и глубокой привязанностью. Гёте испугала мысль навсегда связать свою жизнь, и он покидает бедную любящую девушку при крайне тяжелых для нее обстоятельствах. Впоследствии он сознался г-же фон Штейн, что покинул Фредерику в такую минуту, когда разлука эта едва не стоила жизни бедной девушке. «Я глубоко оскорбил наилучшее сердце, – говорил он, – это вызвало во мне период тяжелого нестерпимого раскаяния» (Бельшовский, I, 135). Чтобы до некоторой степени загладить свою вину, он сделал из Фредерики героиню «Гетца» и «Клавиш»; но, находя это недостаточно достойным ее, увековечил ее в Маргарите «Фауста».

Ученый доктор, изучив все человеческие знания, не получает никакого удовлетворения от них и находит утешение в красоте и прелести молодой девушки, в которую страстно влюбляется.

Было бы крайне интересно определить внутренний психологический механизм этого перехода от лабораторных научных занятий к жизненной обстановке, где находится Маргарита.

«У всех цивилизованных народов встречаются обычаи, происхождение которых должно быть отнесено к далекому прошлому»

Хотя Фауст вначале изображен в виде старого ученого, успевшего воспринять все знания своей эпохи, тем не менее он носит явную печать крайней молодости. Он не удовлетворяется всей своей наукой и хотел бы,

Чтобы познал я, чем вполнеМир связан в тайной глубине.Чтоб силы мне предстали самиИ принцип жизни я познал[481].

В этом проглядывает требовательность юноши, начинающего изучать науку и убежденного, что он сразу в состоянии будет разрешить труднейшие задачи. И действительно, монолог этот был создан в период Вертера, когда Гёте не было еще 25 лет[482]. Вот почему он и не производит глубокого впечатления. Второй монолог, заканчивающийся попыткой отравления, – позднейшего происхождения, так как отсутствует в издании 1790 г. (отрывки). Он относится ко времени, когда Гёте было уже за 30 лет, и потому носит отпечаток гораздо большей зрелости. Несмотря на отсутствие достаточной определенности, он тем не менее интересен своими изображениями жизненных бедствий:

…Ах! наши действия, равно как и страданья,Ход нашей жизни тормозят:К высокому, что в духе обретаем,Все чуждое помалу пристает.Когда земного блага достигаем,Все лучшее мечтой у нас слывет;Святые чувства жизненных стремленийКоснеют средь житейских треволнений.Хотя сперва в порыве молодомМечта рвалась взлететь над сферой звездной,Теперь ей круг очерчен небольшой,Когда за счастьем счастье взято бездной.Забота тотчас в сердце западает,В нем тайные страданья порождает,И, разрушая радость и покой,Все маской прикрывается другой:Дом, двор, жена и дети нас дурачат,Вода, огонь, кинжал и яд,Что не грозит – пред тем дрожат,И то, чего не потерять, – оплачут![483]

Страх ожидающих нас бедствий, которых мы не можем избежать, делает жизнь невыносимой. Такое душевное состояние Фауста очень напоминает вечный страх перед чем-нибудь у Шопенгауэра: то он боялся воров, то болезней. Он никогда не решался бриться у цирюльника и всегда имел при себе кожаный складной стаканчик, чтобы пить из него.

«Не лучше ли покончить с таким существованием и лишить себя жизни, рискуя даже впасть в небытие?» – спрашивает себя Фауст. Он схватывает отравленный кубок и уже приближает его к губам, когда долетающее пение и звук колоколов останавливают его и удерживают от самоубийства. Не религиозное чувство останавливает Фауста, а детские воспоминания:

Мир детских игр, не знающих искусства,Пел в этих звуках, веющих весной[484].

Он выходит на улицу, смешивается с толпой, старается рассеяться среди людей, любуется возрождением весны, но все это не в состоянии дать ему забвения бедствий жизни. Он встречает ученика и вступает с ним в разговор, в котором вновь обнаруживает свой пессимизм:

О, счастлив, кто еще в надежде сам,Что выплывем из моря лжи мы дружно!Чего не знаем – было б нужно нам,Того, что знаем, – нам не нужно[485].

Здесь Фауст произносит свой знаменитый монолог, над которым ломали себе голову и потратили море чернил его комментаторы:

…Ах! две души вмещать мне суждено,И грудь их разобщить готова.Одной хвататься грубо сужденоЗа этот мир, с его любовным телом;В другой же все горе вознесеноВысоких праотцев к пределам[486].

По этому поводу создана была целая «теория двойственности души», в которой воплощался дуализм манихеев – два естества Христа и бог знает что еще[487].

Во всемирной литературе нет лучшего поэтического выражения человеческой дисгармонии, чем в этом монологе о душевной двойственности. Он изображает столь часто встречающуюся в юности неуравновешенность и обнаруживает молодость Фауста первой части.

Вернувшись в свою рабочую комнату, Фауст вновь предается пессимистическим размышлениям:

Но, ах! я чувствую, в противность доброй воле,Довольства грудь моя не источает боле.Но отчего ж поток подобный сякнет вдругИ жаждою опять томится грудь?Я испытал все эти превращенья!

Фауст доходит до такого состояния, что обращается к «духу отрицания», к тому, которого называют «греховным» и «злым». Дух этот вызывает в глазах его «ряд прелестнейших видений» в образе красавицы. Фауст находит что он

…Слишком стар игрушками прелыщтьсяИ слишком молод – не желать.Преследуемый желаниями, он говорит:Я принужден и в тишине ночной,Ложася на постель, бояться;И тут мне не сужден покой,И сны ужасные толпятся.Вследствие этого, прибавляет он:Мила мне смерть, постыла жизнь моя.(стр. 101)О! счастлив тот, кого она венчаетКровавым лавром в битве с вражьей силой,Иль кто ее, окончив пир, встречаетНежданную в объятьях девы милой.(стр. 101)

Фауст постепенно приходит в любовный экстаз. Вскоре после этого он видит в зеркале «лик небесный» и восклицает:

О! дай, любовь, мне твой полет чудесный,Чтоб унестись за ней, в ее края!….Прелестной женщины виденье!Как ей воздать достойную хвалу?Не познаю ли всех небес я отраженьеПо распростертому здесь телу одному?Возможно ль на земле ее сыскать?(стр. 160, 161)

Недовольство жизнью, неудовлетворенность знанием, доступным человечеству, и мрачнейший пессимизм приводят Фауста к страстной любви, которая, после различных приключений, кидает его в объятия Маргариты.

«Чувство жизни очень различно в разные возрасты, и человек, продолжающий жить нормально после 45 лет, испытывает много ощущений, раньше неизвестных ему»

Роман этот всем известен как одно из величайших произведений творчества. Фауст прибегает к одному из советов Броун-Секара. Мозговое переутомление, вызванное усиленными занятиями, препятствует продолжению их. Состояние это отлично выражено в следующих словах Фауста:

Нить мысли порвалася больно;От знанья тошно мне невольно.Упьемся чувственности дымом,Страстей задушим в нем напор!(стр. 111)

Мозг отказывается работать, а слепой инстинкт, в форме мечты, подсказывает, что организм обладает чем-то могущим усилить умственную деятельность. Только это «нечто» считается греховным, и нужна большая отвага, чтобы отрешиться от всяких колебаний. Но жизнь не в жизнь без этого греха; поэтому остается один выбор: смерть или любовь. И Фауст останавливается на последней.

Точно так же, как роман Гёте с Фредерикой, так и роман Фауста с Маргаритой кончается печально, даже более чем печально. Поэт выбрал для последнего самые мрачные краски. Маргарита убивает своего ребенка, отравляет мать, ее осуждают на казнь, она сходит с ума.

«С пробуждением разума человек судил о неизвестном по аналогии с тем, что ему было наиболее знакомо, т. е. с самим собой. Вот почему он приписывал всем окружавшим его предметам свойства и побуждения, присущие ему самому»

Горе Фауста безгранично.

Он недоволен своим злым духом, старается спасти бедную женщину и в отчаянии восклицает:

О, лучше бы я не родился!

Итак, в первой части Фауст является молодым ученым, слишком требовательным к науке и к жизни; для гения его необходима любовь; он неуравновешен и поэтому неизбежно становится пессимистом. При этих условиях неудивительно, что жизнь его принимает дурное течение и что поведение его внушает ему тяжелое раскаяние.

Но в то время как прежде было достаточно общей неудовлетворенности, чтобы вызвать в нем желание самоубийства, позднее бесконечное зло, сделанное им глубоко любимому несчастному существу, повергло его только в большое, но не смертельное горе. Таким образом, Фауст в своем душевном развитии сделал уже шаг вперед к оптимизму. Кризис хотя и серьезен, но оканчивается возвратом к жизни деятельной и очень широкой.

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 0.490. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз