Книга: Белый медведь

IV. ПОВЕДЕНИЕ

<<< Назад
Вперед >>>

IV. ПОВЕДЕНИЕ

Мир для белого медведя ограничен ледяными полями. Этим в первую очередь и определяются особенности его поведения. Если судить по животным, содержащимся в неволе, белый медведь по сравнению с бурым кажется менее сообразительным и не столь ловким. (Белый медведь, например, хуже, чем другие виды этого рода, поддается дрессировке, к тому же он более опасен и возбудим, в связи с чем на арене цирка увидеть его можно относительно редко.) Ему присуща некоторая «прямолинейность» в действиях, обусловленная однообразным образом жизни зверя, его узкой пищевой специализацией, отсутствием в природе врагов и конкурентов. Но достаточно даже недолгое время понаблюдать за белым медведем в естественной обстановке, чтобы убедиться в высоком уровне психики, в исключительной способности животного оценивать условия природной среды, применяться к ним, в зависимости от них гибко менять тактику охоты, находить наиболее легкие и проходимые пути среди нагромождений торосов, уверенно передвигаться по молодым, неокрепшим ледяным полям или участкам льда, изобилующим трещинами и разводьями.

Поражает также сила этого зверя. Он в состоянии протащить и поднять вверх по склону тушу моржа весом свыше полутонны. Одним ударом лапы белый медведь убивает крупного морского зайца, имеющего лишь немного меньший вес, и несет его в зубах значительное расстояние (километр и более).

Беременные самки белых медведей проводят зиму в расположенных на суше подснежных убежищах, относительно одинаковых по устройству. Физиологическое состояние зверей, находящихся в берлогах, сходно с состоянием бурых медведей: зимой это неглубокий сон или оцепенение с некоторым снижением температуры тела, частоты дыхания и пульса, но не спячка (как у сурков, сусликов и т. д.).

Самцы, яловые самки и молодые, по-видимому, активны круглый год, особенно на юге Арктики, за исключением периодов сильной пурги, от которой звери укрываются среди торосов или прибрежных скал. Найдя здесь достаточно глубокий слой снега, они выкапывают в нем неглубокие убежища. После окончания пурги медведи покидают такие укрытия, продолжают кочевать и охотиться.

Однако в высоких широтах Арктики, особенно в местах с суровым климатом, частыми и сильными ветрами и там, где звери испытывают большие затруднения в корме, большинство их относительно регулярно ложатся в берлоги[4]. По А. Педерсену, на северном побережье Гренландии проводят зиму в укрытиях 90 % всех зверей, в северной части Баффиновой Земли — 50, на юге Гренландии — лишь 30 %. В целом по ареалу зимуют в укрытиях 70–80 % всех белых медведей. Старые самцы ложатся раньше в укрытия и раньше выходят из них. На севере Таймыра (район мыса Челюскин) проводят зиму в укрытиях все звери, но продолжительность пребывания их в берлогах различна и зависит от пола и возраста. На самый короткий срок (по крайним датам — 52 дня, с середины декабря до начала февраля) залегают в убежища на севере Таймыра молодые медведи; почти столько же снят взрослые самцы. Самки с сеголетками проводят в убежищах 106 дней, яловые самки — 115–125, беременные медведицы — 160–170 дней.

Есть указания о встречах в берлогах самцов белых медведей на Земле Франца-Иосифа, на востоке Таймыра, на северо-востоке Якутии. Берлоги самцов (очевидно, и убежища яловых самок и молодых медведей) часто располагаются на морском льду. Их строение (форма, размеры) более разнообразно, чем берлоги беременных медведиц.

В отдельных случаях при недостатке корма, а также ища укрытия от кровососущих насекомых и других медведей, звери ложатся в берлоги даже в летнее время. Эта особенность свойственна белым медведям, обитающим на южном побережье Гудзонова залива и в заливе Джемса. Оказавшись после таяния льдов на суше и голодая, эти звери залегают в ямы, вырытые среди песчаных обрывов или на прибрежных косах. Спят они очень чутко, и гул пролетающего самолета заставляет их покидать убежища. У пойманных здесь осенью зверей шерсть на подошвах лап оказывалась сильно отросшей, что свидетельствовало о длительности этой своеобразной летней спячки.

Образ жизни белого медведя прост и однообразен. Покончив с одним тюленем и отоспавшись здесь же на месте удачной охоты, он бредет дальше, в поисках новой добычи, не проявляя при этом четкой суточной активности. В летние месяцы звери бывают более активны в ночные часы. Живя летом на суше, они совершают переходы, как правило, только ночью, а днем лежат на возвышениях. Впрочем, летом во льдах бодрствующих медведей можно видеть в любое время суток.

Наблюдения свидетельствуют также о некоторых различиях в ритме суточной активности зверей разного пола и возраста. В частности, на свалках вблизи поселков днем чаще кормятся самки и молодые особи, ночью — взрослые самцы. Ранней весной медведица выходит из берлоги и выводит медвежат на прогулку, как правило, только днем и при хорошей погоде.

Обычно белый медведь идет неспешным шагом. При этом он держит голову низко опущенной, слегка покачивая ею из стороны в сторону. Скорость продвижения зверя в этом случае составляет около 4,5 км в час. Медведь, разыскивающий добычу, идет быстрее, подняв голову, он нередко привстает на задние лапы или взбирается на торосы, осматривается и принюхивается. Самка с медвежатами в зависимости от их возраста передвигается со скоростью от 2,5 до 4 км в час.

Бегает зверь, если только он не напуган человеком или более крупным медведем, крайне редко. При преследовании может недолго бежать галопом (до 20–30 км в час), но вскоре устает, переходит на рысь (8-12 км в час), а если погоня затягивается, садится и, рявкая, пытается сам испугать преследователя. По наблюдениям Г. Л. Рутилевского, человек, хорошо развитый физически, в состоянии загнать крупного медведя на расстоянии 10–15 км. Вначале медведь значительно обгоняет человека, но уже через несколько километров непрерывного бега переходит на скорый шаг. Попробовав еще раз-другой пробежать рысью, он окончательно переходит на шаг, скорость которого постепенно убывает. Следовательно, даже переменным аллюром крупный медведь не в состоянии бежать более 8-10 км. Быстрее устают звери, если им приходится бежать в гору. Молодые особи выносливее и в состоянии непрерывно пробегать до 15 км.

На суше медведь чувствует себя менее уверенно и при преследовании стремится уйти на лед, особенно в торосы или в воду. Наиболее быстр и ловок зверь среди торошеных льдов: он легко перепрыгивает через гряды льда высотой 1,5–2 м, не колеблясь, прыгает с высоты в несколько метров не только в воду, но и на лед, цепляясь когтями, легко взбирается на вздыбленные, почти отвесно стоящие льдины и айсберги.

Белый медведь охотно и хорошо плавает, особенно летом (зимой в воду идут лишь хорошо упитанные особи). В воде он может находиться продолжительное время; известны случаи встреч животных в море на расстоянии свыше 100 км от ближайшей суши и вдали от ледяных нолей. Обычная скорость плывущего медведя 4–5 км в час, при преследовании — до 6,5 км в час. Подкрадываясь к лежащему на льду тюленю, он в состоянии плыть, глубоко погрузившись в воду, оставляя на поверхности только верх морды (ноздри и глаза), может без всплеска выпрыгивать из воды на лед. Медведь нередко ныряет, особенно при преследовании, и может находиться под водой (с открытыми глазами, но сжатыми ноздрями) около двух минут. Уверенно чувствуют себя в воде и хорошо плавают не только взрослые особи, но и медвежата — во всяком случае уже с пяти-шестимесячного возраста.

Путь спокойно идущего медведя в общем прямолинеен. Особенно строго и подолгу придерживаются определенного направления звери, идущие по льду или суше к открытой воде. Однако любой необычный предмет, например стоящее торчком бревно, бочка, навигационный знак, выделяющаяся куча камней, привлекают его внимание. Медведь непременно подходит к ним, чтобы обследовать эти предметы, иногда пытается их повалить или разломать, а потом снова продолжает движение в избранном ранее направлении. Там, где белые медведи обычны, в заусеницах вмерзшего в лед и возвышающегося над ним бревна всегда можно найти запутавшуюся медвежью шерсть, увидеть по следам или наблюдать, как звери подходят к бревну и трутся о него.

Наиболее совершенны у белого медведя обоняние и слух (обоняние, возможно, хуже, чем у бурого медведя, о чем свидетельствуют и отмеченные выше особенности строения черепа зверя). Не только на охоте, но и стремясь обследовать неизвестный предмет, медведь идет против ветра, часто останавливается и принюхивается. Запах горящего сала с подветренной стороны он улавливает на расстоянии 6–7 км, за сотни метров может учуять тушу убитого тюленя или моржа, даже в том случае, если она занесена снегом.

Прислушиваясь, зверь поднимает голову и наклоняет ее в сторону, причем одно ухо располагает выше другого. Скрип шагов человека, идущего по снегу против ветра и маскирующегося за торосами, он слышит метров за двести, шум мотора трактора или вездехода — за несколько километров (задолго до того, как их может различить человеческий слух). Поэтому близко подойти к белому медведю удается лишь против ветра, особенно при подвижках или торошении льда, сопровождающихся сильным шумом. Зрение у него развито слабее (зверь плохо видит на суше, лишенной снега), хотя лежащего на льду тюленя может рассмотреть на расстоянии нескольких километров.

Белый медведь молчалив. Однако при наблюдении за ним на близком расстоянии нередко можно слышать его негромкий голос, напоминающий стон или кряхтение (их издают невстревоженные, бодрствующие крупные особи), во время сна он может довольно громко храпеть. Волнуясь, зверь «ухает», с силой выдыхая воздух; во время гона часто издает рявкающие звуки. Преследуемый собаками или вездеходом, медведь рявкает, «посаженный» на месте и раненый рявкает или ревет. Отпугивая врага (человека или собак) от берлоги, медведица на короткое время показывает из убежища голову или переднюю часть тела, рявкает, громко и отрывисто «фукает». Рассерженный медвежонок шипит, вытягивая губы дудочкой. «Разговаривая» с медвежатами, самка тихо урчит.

Белые медведи держатся обычно поодиночке или семьями (самки с медвежатами), не проявляя к другим особям интереса. Иногда у больших запасов корма — у выброшенного морем кита, у тюленьих туш в районах зверобойного промысла, в местах существования постоянных залежек моржей — собираются по нескольку зверей. Сохраняя полнейшее равнодушие к соседям или нечто вроде «вооруженного нейтралитета», они держатся здесь до тех пор, пока пища не иссякает, после чего расходятся. Медведи иногда вынуждены жить некоторое время скученно на островах, от побережий которых отнесло лед. Если здесь оказывается крупный самец, а запасы корма невелики, то он ведет себя агрессивно по отношению к более мелким и слабым особям. Вообще, несмотря на то что сборища белых медведей весьма недолговечны, среди зверей быстро складываются определенные иерархические отношения.

Медведи-самцы весной и в начале лета охотятся за медвежатами. Медведицы самоотверженно защищают потомство и вступают с самцами в драку. По отношению к детенышам медведицы очень заботливы: не оставляют их даже в том случае, если семью настигают собаки, вездеход или катер. Иногда, передвигаясь с еще неокрепшим потомством, медведица несет медвежат на спине. По рассказам эскимосов о-ва Врангеля, в случае гибели матери осиротевших медвежат принимают, кормят и воспитывают другие медведицы, имеющие одновозрастное потомство. Эти рассказы подтверждаются специальными экспериментами: одного-двух медвежат, подсаженных к семье, еще не покинувшей берлогу, самка принимает и ухаживает за ними так же, как за своими детенышами.

В кочевках среди льдов зимой белому медведю часто сопутствуют песцы, чайки (обычно белая чайка, реже бургомистр или большая полярная чайка) и вороны. Песцы в большом количестве осенью мигрируют к северу на морские льды. Часть их находит корм у полыней и разводьев — выброшенных штормами рыбу и морских беспозвоночных, непереваренный (отрыгнутый) корм моржей и т. д., но многие становятся спутниками белых медведей и, довольствуясь скудными остатками их пищи, заходят с медведями далеко в глубь Центральной Арктики, вплоть до Северного полюса. По-видимому, песцы даже пересекают Арктический бассейн и достигают побережья противоположного материка, о чем свидетельствуют факты добычи на севере Аляски зверьков, помеченных в СССР.

За одним медведем обычно следуют два-три зверька. Песцы, первыми приставшие к своему «прикормителю», отгоняют от него особей, появившихся позднее. Надо полагать, что некоторые песцы гибнут во льдах или, найдя другой способ существования, отстают от медведя, но вместо них появляются новые.

Белая чайка зимой еще более тесно связана с белым медведем; она питается остатками его пищи, а также экскрементами. По нашим наблюдениям, ранней весной на Земле Франца-Иосифа при каждом медведе существовала своя группа белых чаек, состоящая из четырех — шести птиц. Их появление обычно предшествовало (или совпадало) появлению белого медведя. Несмотря на постоянное наличие здесь пищи (туши тюленей, выложенные в качестве приманки для медведей), чайки, очевидно, не рисковали расставаться со «своим» Медведем и с уходом его из этого района тоже исчезали. По нашим наблюдениям, спутниками зверей были лишь самцы белых чаек. Птицы, так же как и медведи, способны переносить длительные голодовки, скрываясь в затишье на время пурги.

Связи с белым медведем у бургомистра и ворона менее устойчивы: бургомистры сопутствуют зверям, по-видимому, лишь в районах, расположенных вблизи кромки льда, а вороны — только в прибрежных районах. Этот своеобразный биоценоз, существующий в зимние месяцы, практически не изучен, неясны и взаимоотношения между его членами. Скорее всего спутники не мешают медведю охотиться и, находясь постоянно в настороженном состоянии, сами недоступны для него. В то же время белые чайки оказывают своему «прокормителю» немалую услугу, выступая в качестве «наводчиков», разыскивая туши мертвых тюленей.

По единодушному мнению полярных исследователей и охотников, белый медведь неопасен для человека. Впрочем, там, где встречи с этим зверем возможны, не мешает иметь при себе винтовку, револьвер или ракетницу. Как правило, не связана с риском для жизни человека и охота на белого медведя, хотя среди русских поморов в прошлом бытовала пословица: «Дай бог промышлять моржа на берегу, а ошкуя на воде».

Случаи нападения белого медведя на человека крайне редки. Например, на Новой Земле за последнее столетие они отмечались 2 или 3 раза. На о-ве Врангеля, где за последние 40 лет были добыты при разных обстоятельствах тысячи медведей, не пострадал ни один охотник. В пределах всей советской Арктики за период с 1930 по 1968 г. погибли или получили увечья от нападений этих зверей не более 10 человек.

Как правило, даже раненый медведь стремится уйти от преследования. В подавляющем большинстве случаев не нападает на людей зверь, защищающий свою добычу, или медведица, сопровождающая медвежат. Человек без большого риска может подойти к убежищу самки с детенышами. Как показывают наблюдения на о-ве Врангеля, сильнее беспокоятся при приближении человека медведицы, имеющие неглубокие подснежные жилища. Такая медведица может даже выскочить наружу, чтобы отогнать врага, однако и в этом случае не стремится напасть на человека. Самки, убежища которых достаточно глубоки, чувствуют себя в берлоге в безопасности и затаиваются.

Реакция медведя на человека вне берлоги может быть различной. Обычно животные избегают встреч с ним, с подозрением относятся к предметам, издающим запах бензина, керосина, пороховой гари и т. д. Звери, незнакомые с человеком, иногда вовсе не реагируют на него: ищут корм, спят, занимаются своими делами, но проявляя к неизвестному существу никакого интереса. Медведи, случайно оказавшиеся в живых после встреч с охотниками или напуганные человеком, становятся очень осторожными и людей избегают. Однако, отдельные особи подходят к поселкам и лагерям путешественников, пристально рассматривают их, привстав на задние лапы, или, зайдя с подветренной стороны, изучают запахи.

Бывает, что медведь подолгу сопровождает упряжку или корабль среди льдов, идя на виду или подкрадываясь. Впрочем, изучив вид и запах незнакомых предметов, убедившись в их несъедобности или опасности, он перестает ими интересоваться: Несомненно, что в этих случаях голод и поиск корма играют не последнюю роль (особый интерес звери проявляют к предметам, издающим съедобные запахи). Какое-то значение имеет и любопытство, желание просто познакомиться с неизвестным существом.

Любопытство свойственно всем белым медведям, но более смелы и потенциально опасны в таких случаях старые самцы. Естественно, что меньше боятся человека особи, впервые встречающиеся с ним. По этой причине в прошлом звери вели себя назойливо и очень досаждали участникам арктических экспедиций. Так же ведут они себя и теперь в наименее обжитых людьми районах Арктики.

Излишне любопытного зверя почти всегда удается отогнать выстрелом вверх, брошенным камнем, даже окриком. Самое опасное — пытаться убежать от него. В силу свойственного ему инстинкта преследования медведь может устремиться в погоню за человеком. Медлительность зверя обманчива, и в беге на короткой дистанции он имеет явные преимущества. По-видимому, при таких обстоятельствах и происходят несчастные случаи — травмы или гибель людей от белых медведей.

К нежелательным последствиям могут привести попытки «завязать дружбу» с медведями и их подкармливание. Привыкнув к подачкам и потеряв настороженность, такие звери ведут себя развязно и становятся опасными. Опасны для человека и белые медведи, привыкшие кормиться на помойках и свалках отбросов вблизи поселков. На севере Канады изоляция помоек и свалок от медведей считается важнейшей мерой обеспечения безопасности людей. Очень редко медведи действительно охотятся за человеком. Они ведут себя при этом крайне нагло, не обращая внимания ни на какие формы угрозы, даже на выстрелы. Как правило, они оказываются истощенными или изуродованными пулями, в драках с другими медведями и, очевидно, уже не способными к добыванию привычного корма.

Степень опасности белого медведя для человека различна и в разные сезоны года. Подавляющее большинство зарегистрированных в советской Арктике несчастных случаев приходилось на зиму (декабрь — февраль), когда звери подолгу голодают и в поисках корма чаще приближаются к поселениям людей. Агрессивность белых медведей по отношению к человеку отмечена и в других частях Арктики, например на севере Канады. Медвежата, выращенные в неволе, привязываются к людям, бывают ручными и послушными. Однако, достигнув зрелого возраста, они становятся опасными даже для своих хозяев.

В последние годы в связи с ростом населения в Арктике, а отчасти с увеличением числа белых медведей в отдельных районах человек все чаще начинает вступать в контакт с этими зверями, и конфликтные ситуации учащаются. Во избежание несчастных случаев здесь необходимо принимать меры предосторожности: изолировать от медведей помойки и свалки, освещать пути прохода людей сильными электролампами, держать зимой на свободе достаточно злобных собак. Хорошим средством личной защиты полярников, вынужденных выходить из домов поодиночке или небольшими группами, могут служить сигнальные ракетницы.

Вся жизнь белого медведя проходит в кочевках (за исключением времени, проводимого в берлогах). Однако фактические данные, характеризующие эту сторону биологии животных, остаются скудными, а подчас и противоречивыми[5]. Несомненно лишь, что перемещения складываются из активных миграций и пассивного передвижения с дрейфующими льдами.

Активные миграции белых медведей, обусловленные поисками открытой воды и корма, связаны с сезонными изменениями в ледовом режиме арктических морей. Осенью по мере смыкания льдов в высоких широтах во многих районах Арктики начинается массовое движение зверей в южном направлении, к кромке дрейфующих льдов и побережьям материков. Это явление отмечено многими учеными в различных участках ареала белого медведя. Южных пунктов своих сезонных кочевок большинство зверей достигает, по-видимому, в середине — второй половине зимы. Ранней весной (в марте — мае) медведи из этих мест начинают откочевывать к северу.

Можно предполагать, что белые медведи в значительном количестве концентрируются зимой у полыней арктического кольца жизни, причем направляются к нему осенью не только с севера, но в ряде районов и с юга. По наблюдениям ученых, с восточного побережья Таймыра (с побережий моря Лаптевых и запада Восточно-Сибирского моря) в начале образования припая звери регулярно уходят к северу. Зимой при разломах припая сильными ветрами они временами появляются у берегов материка вместе с плавучими льдами, но чаще возвращаются сюда лишь в марте — апреле и проводят здесь все лето.

Сезонные миграции белых медведей происходят не только в широтном, но и в долготном направлении, причем их перемещения с запада на восток или с востока на запад нередко носят регулярный характер. Обнаружено передвижение медведей между Новой Землей и Землей Франца-Иосифа. Это подтверждают наблюдения экипажей зверобойных судов. В проливе Вилькицкого (северное побережье Таймыра) медведи мигрируют преимущественно в долготном направлении.

В. Я. Паровщиков в 1967 г. описал интенсивные перемещения зверей по «ледяным мостам» между Шпицбергеном, Землей Франца-Иосифа, Новой Землей и северо-западом Таймыра. Он сообщает, что в сентябре медведи в большом количестве концентрируются у южных и юго-западных островов Земли Франца-Иосифа. По мере нарастания льда и усиления его дрейфа начинает постепенно усиливаться миграция зверей на запад, а также на юго-запад и юго-восток. По «ледяным мостам» значительная часть животных движется на запад, к Шпицбергену. Весной с таянием льдов происходит обратное движение медведей к западным островам Земли Франца-Иосифа.

Сезонные миграции белые медведи совершают, по-видимому, не только в определенных направлениях (неодинаковых в разных районах Арктики), в одни и те же сроки, но и по относительно постоянным маршрутам. «Медвежьи дороги» особенно хорошо выражены у побережий арктических островов и материков (между далеко выдающимися в море мысами, через перешейки полуостровов, в проливах и т. д.). Однако они существуют и во льдах, вдали от суши (например между западной оконечностью Земли Франца-Иосифа, о-вом Виктории и восточным побережьем Шпицбергена).

Еще до начала широких гидрологических исследований в Северном Ледовитом океане ученые высказывали предположение о том, что белые медведи пассивно, вместе с дрейфующими льдами, циркулируют в пределах всей Арктики (преимущественно вдоль границ материкового склона, главным образом в направлении по часовой стрелке). Звери, оказавшиеся в море Бофорта, начинают дрейфовать к западу, попадают в северные районы Чукотского моря, отсюда вдоль северной оконечности о-ва Врангеля — к северным побережьям островов Анжу (Новосибирские острова), Земли Франца-Иосифа и Шпицбергена. Далее, оказавшись в зоне интенсивного дрейфа, медведи выносятся в Гренландское море, откуда через Гудзонов пролив и залив Мелвилла вновь попадают в море Бофорта.

Следовательно, отдельные особи, возможно, не один раз в течение своей жизни совершают подобные путешествия. Не исключено, что звери активно кочуют к югу и северу от описанного выше генерального пути, задерживаются в местах, богатых кормами, а также движутся в направлении, противоположном дрейфу, льдов. Эта гипотеза, выдвинутая Педерсеном, в последние годы с развитием мечения зверей, с осуществлением серьезных научных исследований, находит все меньшее число сторонников. Тем не менее ее нельзя полностью отвергнуть, так как косвенно ее подтверждают результаты гидрологических исследований в Арктике.

Как теперь установлено, арктические льды дрейфуют (в большинстве районов Северного Ледовитого океана в направлении по часовой стрелке, однако к северу от моря Лаптевых — в противоположном направлении) с большой скоростью, составляющей в среднем около 2,4 мили[6], а иногда и 8 миль в сутки. Естественно, что с такой же скоростью пассивно перемещаются во льдах и белые медведи. (Если они не движутся в направлении, противоположном дрейфу льдов.)

Как уже было отмечено во введении, механизм ориентации белого медведя не изучен. Можно лишь отметить изумительную способность животных определять свое местоположение по странам света. Звери, оказавшиеся на суше, например принесенные со льдами к побережью Анадырского лимана и Коряцкой Земли, по сообщениям очевидцев, совершают переходы (иногда в сотни километров) к Чукотскому морю; в большинстве случаев они идут строго на север.

Белый медведь на льду и на суше в состоянии точно определять местонахождение участков открытого моря, подчас удаленных на десятки километров, и уверенно идти к ним. Полярные мореплаватели, оказавшись на затертом во льдах судне, стремятся проложить курс на «водяное небо» — к отблескам полыней на небосводе. Возможно, этим же ориентиром пользуются и белые медведи. Можно предположить, что они способны также менять маршрут при отклонении от избранного курса в зависимости от направления и скорости дрейфа ледяных полей.

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 0.751. Запросов К БД/Cache: 0 / 2
Вверх Вниз