Книга: Дикие кошки

Любовь в пустыне

<<< Назад
Вперед >>>

Любовь в пустыне

(Отрывок из рассказа Онорэ де Бальзака "Любовь в пустыне")

Онорэ де Бальзак (1799-1850) был одним из самых плодовитых и почитаемых мастеров мировой литературы. Его первый роман появился в 1830 году, а в следующие 12 лет Бальзак выпустил 79 длинных романов, множество очерков и других произведений. Незавершенная серия связанных между собой романов и новелл "Человеческая комедия" - картины французских нравов его времени - явилась высшим литературным достижением Бальзака. Следующий отрывок взят из рассказа "Любовь в пустыне", входящего в "Сцены военной жизни". Героя рассказа, французского солдата-провансальца, попавшего в плен к арабам во время египетского похода, увели в глубину пустыни. Ему удается бежать, захватив лошадь, ружье и кинжал. Лошадь скоро погибает, и солдат бродит по пустыне, пока не находит оазис, где и засыпает в пещере.

Среди ночи сон его был потревожен странным шумом. Он сел на своем ложе и в царившем вокруг глубоком безмолвии услышал прерывистый звук дыхания, дикая энергия которого не могла принадлежать члену рода человеческого.

Жуткий ужас, еще усиленный мраком, тишиной и смутными грезами пробуждения, оледенил кровь в его жилах. Он даже не заметил судороги, мучительно стянувшей кожу на его голове, так что волосы встали дыбом, когда, напряженно вглядевшись в тьму, увидел два слабых желтых огонька. Сначала он решил, что это какой-то отсвет, но вскоре глаза его свыклись с темнотой, и яркое сияние ясной ночи, проникающее в пещеру, позволило ему постепенно различить предметы вокруг. Он увидел, что всего в двух шагах от него лежит какое-то огромное животное. Был ли то лев, тигр или крокодил?.. Затем луна, опускавшаяся к горизонту, осветила берлогу и ее лучи легли на пятнистый мех пантеры.


'Берлога леопарда'

Этот лев Египта спал, свернувшись, точно большой пес, мирный владелец роскошной конуры у ворот богатого особняка; его глаза, на мгновение приоткрывшиеся, снова закрылись. Морда его была повернута к французу, в чьем мозгу пронесся вихрь спутанных мыслей. Сначала он решил застрелить пантеру, но тут же увидел, что расстояние между ними слишком мало - если бы он взял ружье к плечу, дуло оказалось бы по ту сторону зверя. А что если ее это разбудит!.. Он застыл на месте от ужаса, слушая в тишине стук своего сердца и проклиная слишком бурный ток крови, вызывавший этот стук, который мог потревожить пантеру и лишить его последней надежды на спасение.

Дважды он брался за кинжал, намереваясь отрубить голову своему врагу; но, понимая, как трудно рассечь гладкую жесткую шерсть, отказался от своего отчаянного намерения.

"Что если удар будет неточен? Ведь это верная смерть!" - подумал он. Нет, лучше выбрать открытый бой! Он решил ждать утра, и утро не заставило его долго томиться.

Теперь он мог рассмотреть пантеру. Ее морда была запачкана кровью.

"Значит, она хорошо поела! - сказал он себе, не задумавшись о том, что поужинать она могла человеческой плотью. - Когда она проснется, она не будет голодной!"

Это была самка. Шерсть на ее животе и боках сияла белизной. Цепочки мелких бархатистых пятен охватывали ее лапы красивыми браслетами. Сильный гибкий хвост также был белым, но заканчивался черными кольцами. Остальную часть ее шерсти, желтой, словно матовое золото, глянцевитой и мягкой, усеивали те характерные, расположенные розетками пятна, которые позволяют отличать пантер от других видов семейства кошачьих.

Безмятежная и грозная хозяйка пещеры тихо похрапывала, свернувшись грациозно, как котенок на диванной подушке. Ее окровавленные лапы, нервные и снабженные острыми клинками, были вытянуты, и на них покоилась голова, украшенная редкими прямыми усами, схожими с серебряной проволокой...

Когда взошло солнце, пантера внезапно открыла глаза; потом она с силой вытянула лапы, словно они затекли, и ей хотелось размять их. И наконец, зевнула, показав два ряда ужасных зубов и язык с глубокой ложбиной, жесткий, как рашпиль.

"Ишь, щеголиха!" - подумал француз, глядя, как она катается по земле, принимая самые грациозные и кокетливые позы.

Она облизала кровь, окрасившую ее лапы и морду, и движениями, исполненными изящества, начала почесывать голову.

"Очень хорошо! Принялась за свой туалет! - сказал себе француз, к которому вместе с отвагой вернулась и веселость. - Ну-ка, пожелаем ей доброго утра!"

И он схватил короткий кинжал, который забрал у магрибинцев.

В это мгновение пантера повернула к нему голову и, не двигаясь, пристально посмотрела на него. Упорный взгляд этих невыносимо ясных глаз заставил провансальца содрогнуться, особенно когда хищница шагнула к нему. Но он придал себе ласковый вид, уставился на нее, словно гипнотизируя, позволил ей подойти совсем близко, и движением столь, же нежным, столь же влюбленным, будто он ласкал самую прекрасную из женщин, он провел рукой по ее телу от головы до хвоста, слегка цепляя ногтями гибкие позвонки, чуть рисовавшиеся на ее желтой спине. Пантера томно вытянула хвост, ее взгляд смягчился, и когда француз в третий раз повторил свою корыстную ласку, она испустила то "муррр", с помощью которого наши домашние кошки выражают удовольствие; однако это мурлыканье исходило из глотки столь могучей и глубокой, что оно отозвалось в пещере, словно последние вздохи органа под сводами собора. Провансалец, понимая всю важность этих ласк, удвоил их, чтобы одурманить и зачаровать властительную куртизанку. Потом, решив, что ему удалось усыпить свирепость капризной хозяйки пещеры, чей голод столь счастливо был утолен накануне, он встал и шагнул наружу. Пантера позволила ему уйти, но когда он поднялся по склону, она вскочила с легкостью воробья, прыгающего с ветки на ветку, догнала его и стала тереться о его ноги, выгибая спину, как кошка, а затем, глядя на своего гостя уже менее непреклонными глазами, испустила дикий вопль, который естествоиспытатели сравнивают с визгом пилы.

- Вот ненасытная! - сказал француз с улыбкой.

Он настолько осмелел, что принялся играть ее ушами, гладить ей живот и чесать ногтями голову, а потом, заметив, как ей это понравилось, стал щекотать ее между ушами кончиком кинжала, выжидая удобной минуты, чтобы убить. Но крепость ее костей заставила его усомниться в успехе...


'Игра леопарда и пантеры'

Солдат принялся с любопытством изучать пропорции тела пантеры. Бесспорно, она была одним из лучших образчиков своей породы: ее высота в плечах достигала трех футов, а длина - четырех, не считая хвоста. Это могучее оружие, круглое, как дубина, имело в длину почти три фута. Голова пантеры не уступала по величине голове львицы, но ее морду отличало выражение редкой утонченности. В нем преобладала холодная тигриная жестокость, но чудилось и смутное сходство с обольстительной женщиной. Наконец, в эти мгновения весь облик этой одинокой царицы дышал странной веселостью, сходной с веселостью пьяного Нерона: она утолила жажду крови и теперь хотела играть.

Провансалец начал прохаживаться взад и вперед - пантера не препятствовала ему и только следила за ним глазами, но не как верный пес, а скорее как большая ангорская кошка, которую беспокоит каждое движение ее хозяина.

Оглядевшись, он заметил неподалеку от источника останки своей лошади - пантера притащила сюда ее тушу, примерно две трети которой были съедены.

Это зрелище успокоило француза - оно объяснило ему и ночное отсутствие пантеры, и то, что она оставила его спокойно спать. Первая удача ободрила его, он осмелился подумать о будущем, и в его душе затеплилась безрассудная надежда, что ему удастся поладить с пантерой - нужно только использовать все возможности, чтобы приручить ее и добиться ее расположения.

Он вернулся к ней и испытал невыразимое счастье, увидев, что она чуть-чуть, почти незаметно, пошевелила хвостом. Тогда он без страха сел рядом, и они начали играть: он хватал ее за лапы, за морду, трепал ей уши, а потом опрокинул на спину и принялся энергично чесать горячие шелковистые бока. Она отдавалась его ласкам, а когда солдат попробовал пригладить шерсть на ее лапах, старательно втянула когти.

Француз, все время державший одну руку на кинжале, опять прикинул, не вонзить ли его в живот беспечной пантеры, но побоялся, что в последних судорогах она убьет его самого. А кроме того, при мысли об убийстве доверившегося ему существа он ощутил нечто вроде угрызений совести. Словно среди этой безграничной пустыни он обрел друга. Невольно он вспомнил свою первую любовницу, которую насмешливо прозвал "Милочкой", так как она была бешено ревнивой и все время, пока длился их роман, ему приходилось опасаться ножа, которым она не раз ему угрожала.


'Воспитание молодого леопарда'

Это воспоминание молодости навело его на мысль приучить отзываться на такое прозвище и юную пантеру, чья грация, стремительность и гибкость теперь уже не столько пугали, сколько восхищали его.

К концу дня он свыкся со своим опасным положением, и эта опасность ему даже почти нравилась. Мало-помалу его подруга привыкла оглядываться на него каждый раз, когда он фальцетом кричал "Милочка!" На закате Милочка несколько раз издала резкий печальный вопль.

"Она хорошо воспитана, - весело подумал солдат. - Она молится на ночь".

Но эта шутливая мысль пришла ему в голову

только после того, как он убедился, что его приятельница по-прежнему ведет себя спокойно и мирно.

- Иди-иди, моя блондиночка, я пущу тебя лечь первой, - сказал он ей, рассчитывая убежать, едва она уснет, и за ночь отыскать другое, более безопасное убежище.

Солдат с нетерпением выжидал удобного времени для своего бегства и, когда оно настало, быстро зашагал в сторону Нила. Но не успел он пройти по песку и четверти лье, как услышал, что пантера бежит за ним, время от времени издавая крики, похожие на визг пилы, еще более устрашающие, чем звук ее тяжелых прыжков.

- Ну и привязалась же она ко мне! - пробормотал он. - Видно, эта юная пантера еще никогда ни с кем не знакомилась, и стать ее первой любовью очень лестно!

В это мгновение француз провалился в зыбучий песок, одну из тех коварных ловушек пустыни, откуда невозможно выбраться. Чувствуя, что его затягивает все глубже, он испустил вопль ужаса, но тут пантера схватила его зубами за ворот и, сильно рванувшись назад, как по волшебству вытащила на твердую землю.

- Ах, Милочка, - воскликнул солдат, радостно ее лаская, - отныне мы связаны с тобой на жизнь и на смерть! Но только, будь добра, без шуточек!

И он повернул назад.

Теперь пустыня словно перестала быть безлюдной. Тут обитало существо, с которым француз мог говорить, которое ради него смягчило свою жестокость, хотя он был не в силах объяснить причину такой непостижимо странной дружбы...


'Привязанность человека и леопарда'

В конце концов он горячо привязался к своей пантере, потому что испытывал потребность в какой-то привязанности.

То ли его мощно излучаемая воля изменила характер его подруги, то ли она находила обильную пищу в просторах пустыни, но пантера не покушалась на жизнь своего товарища, и в конце концов, видя, что она сделалась совсем ручной, оь перестал ее опасаться.

Большую часть времени он отдавал сну, но ему приходилось и бодрствовать, словно пауку в центре паутины, чтобы не пропустить минуты своего освобождения, если кто-нибудь появится в кругу, очерченном горизонтом. Он пожертвовал рубашкой, чтобы сделать из нее флаг, и привязал его к верхушке лишенной листьев пальмы. Нужда пробудила в нем изобретательность, и он растянул флаг с помощью веточек, опасаясь, как бы ветер не стих именно в то мгновение, когда долгожданный путник обведет взглядом пустыню.

А в долгие часы безнадежности он играл с пантерой. В конце концов он узнал все оттенки ее голоса, все выражения ее глаз, он изучил нюансы всех пятен, которыми переливалось золото ее шерсти. Милочка не ворчала, даже когда он брал в руки пучок, которым завершался ее хвост, и пересчитывал кольца, изящным орнаментом сверкавшие и переливавшиеся на солнце, точно россыпь драгоценных камней. Ему нравилось любоваться мягкими и утонченными линиями ее тела, белизной ее живота, ее изящной мордой. Но более всего ему нравилось смотреть, как она играет. Его неизменно поражала юная ловкость любого ее движения; он восхищался ее гибкостью, когда она прыгала, карабкалась, кралась, умывалась, приводя в порядок свой мех, или припадала к земле, готовая броситься вперед. Но как бы стремителен ни был ее бросок, каким бы скользким ни был гранитный склон, она останавливалась как вкопанная при одном слове "Милочка"...

Сколько грации и юности было в ее линиях! Она была красива, как женщина. Золотистый мех ее наряда на спине и боках нежными переливами переходил в матовую белизну живота и внутренней стороны ее лап.

Щедрый солнечный свет заставлял сиять это живое золото, эти коричневые пятна, придавая им бесконечную привлекательность.

Провансалец и пантера, казалось, понимали друг друга без слов. Когда он ногтями почесывал ей голову, кокетка трепетала, ее глаза вспыхивали, точно две молнии, а потом она крепко их жмурил".

- У нее есть душа, - говорил он, созерцая безмятежное спокойствие этой царицы песков, золотой, как они, белой, как они, одинокой и знойной, как они...

Это кончилось, как кончается всякая великая страсть, - из-за недоразумения. Кто-то заподозрил измену, гордость помешала объясниться, упрямство привело к разрыву...

Солдат рассказал, как кончилась эта странная дружба.


'Последний вопль'

Не знаю, что я сделал не так, только она обернулась, словно в ярости, и ее острые зубы впились мне в ногу - конечно, слегка. Но я решил, что она хочет сожрать меня, и вонзил ей в шею кинжал. Она покатилась по земле, испустив вопль, от которого у меня кровь застыла в жилах, и забилась, глядя на меня без всякой злобы. Я отдал бы все на свете, я отдал бы свой крест, которого тогда у меня еще не было, лишь бы вернуть ей жизнь. У меня было такое чувство, словно я убил человека. И солдаты, которые увидели мой флаг и прибежали к пещере, нашли меня в слезах...

<<< Назад
Вперед >>>
Оглавление статьи/книги

Генерация: 0.379. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз