Книга: Ближе к воде [Удивительные факты о том, как вода может изменить вашу жизнь]

Как чувствует наш мозг

<<< Назад
Вперед >>>

Как чувствует наш мозг

Иногда людям наплевать на будущее и на выгоды. Иногда мы хотим только одного — удовлетворить свое желание, прямо здесь, прямо сейчас и любой ценой.

Эдуардо Салцедо-Альбаран, философ

Как утверждает Антонио Дамасио, нейробиолог-новатор из Университета Южной Калифорнии, эмоции участвуют практически в любой умственной деятельности. Они являются неотъемлемой частью цепочки «восприятие ? распознавание образов ? принятие решения ? действие» и нередко возникают инстинктивно на этапе между восприятием и распознаванием образов. «Когда мозг воспринимает какой-либо стимул, — пишет Уинифред Галлахер в книге The Power of Place („Сила места“), — будь то пение птиц в деревне или визг колес автомобиля на городской улице, активирующая его ретикулярная система, этот нейронный переключатель в состояние обработки внешней и внутренней обратной связи, приводит нервную систему в боевую готовность. И тогда то, как мы идентифицируем испытываемые чувства, зависит уже только от нас» [14]. Это очень важный момент. По словам Дэниела Сигела, профессора клинической психиатрии медицинской школы Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, «рациональная система заботится об анализе происходящего во внешнем мире, а эмоциональная — контролирует внутреннее состояние и беспокоится о том, как пойдут дела, хорошо или плохо. Иными словами… рациональное познание связано с внешними событиями, а эмоции — с внутренним состоянием» [15]. Это означает, что, хотя мы можем воспринимать и внутренние, и внешние события (чувствовать боль и видеть движения потенциального хищника), эмоции возникают только внутри нас.

Почему это так важно? Наукой доказано, что в формировании эмоций участвуют корковые поля головного мозга [16]. Однако «центральным коммуникатором», обеспечивающим связь между мозгом и телом, служат участки мозга, развившиеся первыми, — мозговой ствол (управляющий основными жизненными функциями, такими как дыхание, сердцебиение и кровяное давление, и обеспечивающий взаимодействие со всем остальным организмом) и лимбическая система (объединение структур мозга, участвующее в организации эмоционально-поведенческих реакций, а стало быть, и реакции «борьба или бегство», и включающее в себя, помимо прочих структур, базальные ганглии, гиппокамп, миндалевидное тело, гипоталамус и гипофиз).

Представьте себе моего коллегу Джамала Йогиса, автора книг Saltwater Buddha («Поиск Будды в соленой воде») и The Fear Project («Проект „Страх“»), купающимся во время тумана в океане у берегов родного Сан-Франциско. Джамал с детства занимается плаванием и серфингом, в воде он чувствует себя абсолютно свободно, в этой стихии он счастлив. Его мозг непрерывно выбрасывает в кровь поток химических веществ, вызывающих позитивные эмоции, — природные опиаты вроде эндорфинов (вызывающие эйфорическое, безмятежное состояние, известное под названием «эйфория бегуна»), окситоцин (вызывающий спокойствие и доверительное отношение к людям) и дофамин. Последний нейромедиатор вызывает чувство новизны, риска и награды, исследования чего-нибудь необычного, наслаждения физической активностью. Кстати, его действие лежит в основе многих видов лекарственной и наркотической зависимостей [17]. Перечисленные нейрохимические вещества синтезируются в организме естественным образом — можно сказать, это наша природная «аптечка». Они вырабатываются мозгом в результате инстинктивной и условно-рефлекторной деятельностей его нейронных систем.

Но продолжим рассказ о моем коллеге. Во время плавания Джамал вдруг замечает, что в пятнадцати метрах от него под поверхностью воды что-то происходит. Его мозг, от природы запрограммированный на избегание риска, первым делом ищет потенциально негативные стимулы [18], а затем включается инстинкт самосохранения. Сознание пловца еще не успело отреагировать, а зрительная кора уже посылает гиппокампу информацию для оценки: возможна ли угроза? Лимбическая система вопит: «Да-а-а!», и миндалевидное тело приводит организм в состояние повышенной боеготовности, затопляя мозг Джамала норэпинефрином (его еще называют норадреналином — гормоном «бодрствования») и давая разуму сигнал «оценить опасность сейчас же!». Дофамин, выброс которого также вызван новизной ситуации на относительно спокойном фоне, помогает подготовить тело Джамала к действию. А миндалевидное тело одновременно активирует симпатическую нервную систему, которая сигнализирует остальному организму о возможной ситуации типа «борьба или бегство». Джамал опять смотрит в сторону вызвавшего беспокойство места: что там видно сквозь толщу воды, уж не акулий ли плавник?

Сверхбдительность перерастает в настоящий страх, поскольку гипоталамус (главный регулятор эндокринной системы, реагирующий на первичные потребности, такие как пища, сексуальное влечение, эмоции вроде ужаса или ярости) дает надпочечникам сигнал выбросить в кровь адреналин и норадреналин. Сердцебиение пловца ускоряется, кровь направляется в большие группы мышц, бронхиолы в легких расширяются. В результате это приводит к резкому притоку кислорода, а все химические вещества, вызывающие позитивные эмоции (дофамин, серотонин, эндорфины), затопляются лавиной кортизола (гормона стресса), который уже наводнил организм и привел метаболизм Джамала в состояние сверхготовности. Кортизол приказывает миндалевидному телу продолжить активацию симпатической нервной системы и подавляет иммунную реакцию. Весь организм пловца оказывается в своего рода нейрохимическом плену потока разных нейромедиаторов, и сознательная часть его мозга наконец-то получает сообщение: «Потенциальный хищник! Опасно для жизни!». Джамалу отлично известно, что, по статистике, от нападения акул в США ежегодно гибнет всего один человек. Но, даже несмотря на это, его миндалина работает на полную мощность, вызывая в памяти воспоминания об опасных ситуациях [19] и приказывая ему как можно скорее вылезти из воды. Пловец разворачивается и спешит к берегу.

Уже на суше Джамал внимательно смотрит на то место, где он только что плавал, и видит плавники четырех или пяти дельфинов. И вот он стоит на песке, еще не успев перевести дух. Сердце бешено колотится, но поток нейрохимических веществ, вызвавших реакцию «борьба или бегство», уже спадает. И Джамал начинает мысленно корить себя за то, что лишился отличной возможности поплавать в океане в компании целой стаи дельфинов. Но вообще-то у него не было выбора, так как в его мозге включился инстинкт самосохранения, основанный на работе лимбической системы.

Обдумывая связь упомянутых выше химических веществ с эмоциями, очень легко пойти по неправильному пути. Может показаться, что этот процесс запускается механическим переключением типа включить — выключить: видишь A — вырабатывается химическое вещество Б; видишь X — и в кровь выбрасывается вещество Y и далее в том же духе. Тем не менее все эти вещества, каждое по отдельности, в комбинации друг с другом и даже своим отсутствием, действительно создают и формируют наши эмоции. Одни усиливают нашу физическую активность, другие заставляют нас чувствовать себя счастливыми, испуганными, расслабленными, напряженными, разочарованными, целеустремленными, грустными, любящими — в общем, испытывать всю гамму чувств, которые и делают нас людьми. В сущности, эмоции влияют на все принимаемые нами решения и таким образом определяют, кем и чем мы становимся в жизни [20].

Еще в 1980 году социальный психолог Роберт Зайонц писал: «Лимбическая система, организующая эмоциональные реакции, сформировалась прежде, чем речь, и до того, как развилась способность человека к мышлению в ее современном виде. Она действовала еще до того, как развился неокортекс[25], и составляет большую часть массы мозга низших животных. Прежде чем у человека развилась речь и познавательные способности… это была единственная эмоциональная система, обеспечивавшая адаптацию организма. Реакции организма на сигналы окружающей среды выбирались с учетом прошлого аффективного опыта, в соответствии с аффективными последствиями этого опыта» [21].

И сейчас, несколько десятилетий спустя, его слова по-прежнему верны. Эмоциональная реакция на окружающий мир возникает инстинктивно, и она отличается от последующего опыта восприятия. Инстинкт формирует нашу жизнь и опыт на фундаментальном уровне. При этом под реакцией организма на сигналы окружающей среды нужно понимать и обстановку в помещении, и на улице — словом, как внутреннюю, так и внешнюю. Большинство гипотетических примеров взаимодействия мозга с окружающей средой включают в себя рассказы о неожиданных раздражителях — как в нашей истории о встрече Джамала с тем, что он по ошибке принял за акулу. Однако резкое и неожиданное появление плавника отнюдь не обязательное условие. Иногда самые мощные сигналы возникают не вследствие внезапного волнения, вызванного чем-то извне, а как раз наоборот.

Ученые, изучавшие нейрохимическую и физиологическую основы эмоций, сегодня все чаще делают открытия в области того, как внешняя среда взаимодействует с нашим внутренним миром и формирует его. Так, например, одно исследование 2010 года продемонстрировало, что передняя часть поясной извилины и островок головного мозга (участки, ответственные за эмпатию) активируются, когда испытуемые смотрят на природные пейзажи. А урбанистический пейзаж повышает активность в миндалевидном теле, что запускает реакцию на опасность и в итоге часто приводит к хроническому стрессу [22]. Другое исследование в этой области показало, что виды природы повышают активность базальных ганглиев, которые, как известно, возбуждаются при виде счастливых лиц и от счастливых воспоминаний [23]. Еще один эксперимент с применением МРТ, проведенный в Калифорнии, показал, что особенно красивые и приятные пейзажи включают в мозге испытуемых так называемую зону вознаграждения, где находится множество опиоидных рецепторов, действие которых вызывает ощущение жизненного благополучия [24].

Надо отметить, что выявленные в результате подобных исследований различия не ограничивались простым противопоставлением «природа против города». Оказалось, природные виды «побеждают» городские пейзажи с разным отрывом. Например, упомянутое выше исследование калифорнийских ученых выявило, что система вознаграждения в мозге особенно сильно реагирует на прибрежные виды.

Большой вклад в изучение влияния природной водной среды на здоровье и самочувствие человека сегодня вносит британская организация European Centre for Environment and Human Health. В 2010 году сотрудничавшие с ней исследователи изучили, как включение водной стихии в естественные и искусственные ландшафты влияет на эмоции и выбор людей, а также как это изменяет их оценку оздоровительного потенциала той или иной окружающей обстановки. Испытуемые просмотрели 120 фотографий природных и созданных человеком пейзажей, на половине из которых в каком-либо виде присутствовали водоемы. Затем их попросили оценить привлекательность видов, желание посетить изображенные места, а также описать, какие чувства вызывает у них каждый снимок. Исследование показало, что виды (не важно, были они природными или нет), в которых присутствовала вода, оценивались выше по всем трем критериям. И, что любопытно, урбанистические пейзажи с элементами воды (например, дома на канале или площадь с фонтаном) признавались не менее позитивными, чем природные [25].

В 2011 году Филипп Голдин из Лаборатории прикладной клинической аффективной психофизиологии Стэнфордского университета, давно изучающий влияние психической вовлеченности и медитации на психологию человека, сказал: «Опыт пребывания в океане или рядом с ним наполнен сложными эмоциями, в основе которых лежат реакции мозга на многочисленные сигналы окружающей среды». То же самое можно сказать о реках, источниках пресной воды и пищи, озерах. Легко представить, что наши предки руководствовались своими врожденными (то есть формировавшимися в течение жизней тысяч поколений) эмоциональными реакциями, устраивая себе жилье неподалеку от воды. Чаще всего они выбирали место в пределах видимости воды, что обеспечивало свободный доступ к ней, но при этом достаточно далеко для того, чтобы избежать ущерба от природных отливов, течений, наводнений и других стихийных бедствий. Следующая за этим нейрохимическая реакция свидетельствует о том, что такое место будет казаться красивым. Действительно, ранние свидетельства о поселениях гоминидов в Европе и Африке были найдены в долинах древних рек. Интересно, казался ли им водный пейзаж, открывавшийся на рассвете при взгляде на вход в пещеру, менее красивым, чем нам сегодня? Вполне возможно, они считали его даже более привлекательным.

Если сделать еще один шаг назад в эволюции человека, можно предположить, что те же чувства испытывали и ранние приматы, равно как и их предшественники, наши общие предки. Фактически способность человека находить воду, чувствовать ее, потреблять ее плоды и селиться рядом с ней зародилась 375 миллионов лет назад благодаря первым живым организмам, которые освоили новое для них существование на суше, приспособившись к жизни рыбы, вытащенной из воды. Если бы тогда, в далеком прошлом, способность этих существ определять, где находится вода и стремиться к ней, не сработала, они погибли бы — а мертвые, как известно, не размножаются и не передают потомкам свои гены.

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 1.135. Запросов К БД/Cache: 3 / 0
Вверх Вниз