Книга: Путешествие Жана Соважа в Московию в 1586 году. Открытие Арктики французами в XVI веке

IV.3б. Первые французские попытки

<<< Назад
Вперед >>>

IV.3б. Первые французские попытки

3 сентября Данзей подводит итоги «сезона». Наконец-то француз по имени Жан Бодар попытался пройти Северным путем. И не будет неожиданностью узнать, что он уроженец Дьеппа. Храбрый, но не безрассудный, он откажется от своей попытки из страха перед датскими военными кораблями – страха неоправданного, как уточняет наш посол.

В этом письме упоминаются четыре голландских судна, арестованных датчанами. Это применение силы повлечет за собой масштабные и неожиданные последствия для всего региона: основание Архангельска. Англичане не позволяли так поступать с собой: их торговые суда часто ходили караванами и были вооружены пушками. Конец письма тоже очень интересен: он содержит безусловно первое на французском языке описание русско-норвежской границы на Крайнем Севере.

[Письмо королю от 3 сентября 1582 года]

Сир! Я прежде уже сообщал Вашему Величеству, что датский король в начале прошлой весны отправил три корабля на Север, чтобы помешать торговле с русскими. Датские корабли обнаружили три английских судна, ловивших рыбу, и решили захватить их. Англичане стали защищаться, и обе стороны много палили из пушек друг в друга и пошли бы на абордаж, но началась буря, разделившая их. Затем датские суда встретили девять английских кораблей из флота, шедшего в Московию, и решили преградить им путь. Но, видя, что англичане готовятся к обороне, а силы их гораздо больше, они пропустили их, поскольку им уже довелось пострадать от храбрости англичан. Датские корабли захватили и привели с собой четыре корабля из Голландии, Зеландии и Антверпена. Датский адмирал сказал мне, что, по словам купцов с этих судов, с ними шел французский корабль из Дьеппа, принадлежавший Жану Бодару, который, увидев действия датчан против четырех голландских кораблей и опасаясь быть захваченным, вернулся во Францию. Адмирал очень жалел об этом: он не стал бы мешать или препятствовать ему, поскольку имел на этот счет недвусмысленный приказ короля Дании, как я уже давно писал Вашему Величеству и сообщал дьеппским купцам. Дело в том, что, поскольку несколько дьеппских купцов попросили меня получить у короля Дании пропуск, дающий право свободной торговли в Коле, я встретился с королем и договорился, что заплачу за пропуск для каждого французского судна, которое в этом году отправится в Колу, встретят его датские суда или нет, и, таким образом, французские корабли смогут свободно торговать. Поэтому король дал адмиралу недвусмысленный приказ не чинить никаких препятствий французским кораблям, следующим в Колу или из Колы, и это распоряжение было записано в моем присутствии. Что касается цены паспорта, король сказал, что он ее согласует со мной, когда узнает, сколько французских кораблей пойдет в этом году в Колу. Мне показалось, Сир, что я должен был рассказать вам эту историю, чтобы Ваше Величество могли вовремя решить, что Вам угодно сделать для обеспечения безопасности Ваших подданных, которые пожелают торговать с русскими на Севере. Принимая во внимание действия датчан против англичан и нидерландцев, я не сомневаюсь, что королева Англии и монсеньор герцог Брабантский[374], ваш брат, не преминут этой зимой провести переговоры с королем Дании, чтобы обеспечить себе приемлемые условия. Что касается порта Колы, который датчане зовут Мальмезон[375], там находится большая и глубокая река, разделяющая земли королевства Норвегия и Московии. Один берег реки принадлежит королю Дании, а другой – московиту, и между ними нет никаких споров по этому поводу. Поэтому король Дании требует пошлину или налог с тех, кто хочет там торговать. Торговля, что там ведется, очень прибыльна; рыбный промысел там тоже столь надежный и легкий, что англичане и голландцы быстро загружают множество кораблей.

Вот и все, Сир, что я в настоящий момент могу написать Вашему Величеству.

Я смиреннейше умоляю Творца, чтобы Он даровал Вам процветания, доброго здравия, счастливейшей и долгой жизни.

Из Копенгагена, 3 сентября 1582.

Как мы видим, Шарль де Данзей считает, что русско-норвежская граница проходит по Кольскому заливу. Он ошибался, или, скорее, его плохо проинформировали датские друзья: к западу от Колы тоже были русские, а именно в Печенгском монастыре. Большая территория находилась в совместном владении монастыря и Вардё. Демаркация границы была проведена лишь в 1826 году. История этой границы будет изучена в первом приложении к этой книге.

Другое письмо, адресованное королеве-матери, датированное также 3 сентября 1582 года, представляет собой резюме письма королю. Отрывок из него воспроизводится в Приложении.

Длинное письмо королю от 29 сентября 1582 опять посвящено Северному пути. Опять же, английская доктрина ясна: море свободно для всех, и они не позволят себе мешать! Их корабли сгруппированы и вооружены. Тем лучше для англичан – потому что у голландцев конфисковали четыре корабля, почти четверть тех судов, которые они послали на север. Дипломат уже упомянул об этом в своем письме от 3 сентября королю, и он действительно хочет сосредоточиться на ситуации в регионе – ситуации, которая может ухудшиться.

Королю [29 сентября 1582 года]

Сир! Король Дании в ссоре с королевой Англии и Нидерландскими Генеральными Штатами из-за северной торговли и из-за того, что некоторые французские купцы, ваши подданные, хотят там торговать. Эта северная торговля ведется отчасти с подданными короля Дании, отчасти с русскими. Англичане, чтобы ловить рыбу в морях короля и свободно вести торговлю в этих краях, платят за каждое судно коменданту крепости Вардехуз шестнадцать талеров, что не вызывает никаких возражений. Но вот уже двадцать пять лет или около того, как британцы начали торговать с русскими в порту Святого Николая и в других местах моря, которое они называют Белым. Король Дании требует с них пошлину за эту торговлю, заявляя, что он единственный господин всех северных морей, и не желает, чтобы кто-либо там торговал без его согласия или дозволения. Англичане отвечают, что море свободно и принадлежит всем христианским королям и князьям, а также что они могут пойти в страну русских, не приближаясь к землям короля меньше, чем на сорок лье. Причина ссоры в том, что военные корабли, посланные королем в начале лета, чтобы помешать торговле, напали на английские корабли, но натолкнулись на такое твердое сопротивление, что сочли за благо дать им пройти. Что касается Нидерландов, король прежде несколько раз писал принцу Оранскому и другим господам страны, чтобы они отказались от этой торговли, но они этого не сделали. Его военные суда захватили этим летом четыре нидерландских торговых корабля. В первый день этого месяца они были приведены в порт города Копенгагена, а в третий день им был вынесен приговор: их товары и корабли присуждены королю, и все распродано, как если бы они были явными врагами – мне сначала сообщили о распродаже этих товаров, и лишь потом я узнал о вынесенном приговоре. Нидерландские купцы обратились ко мне спустя десять или двенадцать дней спустя вынесения приговора. Я поговорил с королем, и он сказал мне, что несколько раз предупреждал их не торговать на Севере, надеясь, что если они пожелают торговать, они отправят к нему посланника, чтобы полюбовно достичь приемлемых условий, и он им не откажет. Но, видя, что они столь открыто пренебрегли его словами о том, что нельзя предпринимать что-либо в тех странах, которые принадлежат ему, без его согласия, он решил, что научит их исполнять свой долг, а заодно они послужат примером другим. Тем не менее после долгих увещеваний и тщательного рассмотрения вопроса он ответил, что в скором времени ожидает послов монсеньора герцога Анжуйского[376], ныне герцога Брабантского, для решения ряда других вопросов, представляющих важность, и они будут вести переговоры и по поводу купцов, и он удовлетворит их в соответствии с законом, разумом и справедливостью. Я сообщил об этом его высочеству и заметил, что если он желает торговать на морях и землях, подвластных королю, нужно, чтобы он прежде всего договорился с ним об этом. Я надеюсь, что в делах, связанных с королем, больших трудностей не будет. Но я думаю, что его высочество не будет вести переговоры с королем ни о русской торговле, ни о принадлежности северных морей, пока не узнает об этом мнения королевы Англии, чтобы занять с ней общие позиции. Я опасаюсь, как бы это не привело к великому злу, поскольку император, король Испании, другие князья из Австрийского дома и многие их сторонники постоянно обращаются к королю и делают ему роскошные предложения, чтобы он встал на сторону короля Испании против Нидерландов, восставших против его владычества. Я даю Вам слово, сир, что они ничего не добьются, поскольку у них нет усердных послов и ходатаев перед королем Дании. Тем не менее я надеюсь сохранить все здесь в нынешнем состоянии, если только удастся договориться о торговле. Некоторые уже заявили, что короли и государи, торгующие на Севере, признают короля Дании единственным повелителем северных морей, и что он пожелает обложить пошлиной и рыболовство у Оркнейских, Шетландских и прочих островов, лежащих поблизости от королевства Норвежского.

Итак, хотя главная забота, если не наваждение Данзея в это время – торговля с Московией, он не может не вспомнить о трудных отношениях Франции с Австрийским домом.

Начиная с этого момента его письма более четко объясняют, каких правил следует придерживаться в торговле на Белом море. Увидев, что со стороны Парижа надеяться особо не на что, он попытался все организовать сам. Он, дипломат, понимал, что внешняя политика Франции теряет смысл, если ее не дополнить последовательной экономической политикой. У Испании были американские золотые рудники, впоследствии ставшие причиной ее упадка. Но в тот момент казалось, что с Испанией соперничать невозможно. Другое дело – Англия и Нидерланды, претендовавшие на первенство в мировой торговле. А ведь обе эти страны были меньше населены, чем королевство Генриха III, погрязшее в религиозных войнах (население Англии было меньше почти в пять раз, Нидерландов – в десять). Но они уже установили прочную связь с необъятной Россией – этой державой, которая в скором времени могла стать новой Америкой. Может быть, он единственный из всех французов понял важность далекой Арктики для своей страны, но он всегда оставался верен своему проекту.

Изложим окончание письма от 29 сентября 1582 (эта часть текста находится в Приложении). Там идет речь о новом неудачном плавании Андре Валькара, дьеппца. Трудно не связать его с человеком по имени Андре Вакер, чьи товары были конфискованы шведами несколько лет назад. Завидев датские военные суда, он повернул назад. За ним будут даже гнаться, но безуспешно. А ведь ему попросту хотели подать знак… что он может продолжать плавание. Решительно, этот путь явно не создан для французов.

Но Данзей не унывает. Ему известно, что на Белом море можно выменять товары с Каспийского моря и всего Среднего Востока. Он задается вопросом о покупке паспортов. Нужно ли платить сразу за все французские корабли или отдельно за каждое проходящее судно?

Отношения Дании с Нидерландами и Англией становятся напряженными. Возможна даже война. Французы могли бы этим воспользоваться…

Королю! [22 октября 1582 года]

Сир! 29 сентября я сообщил Вашему Величеству, что у короля Дании разногласия с королевой Англии и Нидерландами из-за северной торговли; и можно опасаться, что они прибегнут к оружию; в особенности с королевой, и по этой причине король приказал оснастить все свои корабли, со всем тщанием, и специально отправил гонцов в разных направлениях, чтобы набрать солдат и в первую очередь моряков. Монсеньор герцог Анжуйский мне писал несколько раз, препоручая моим заботам голландских купцов, которые были захвачены этим летом и препровождены в этот город королевскими военными судами. […]

Французские купцы, возвращаясь с Севера или в конце сентября, пошлют кого-нибудь к королю, чтобы договориться с ним по разуму и справедливости о пошлине за проход. Но необходимо, Сир, чтобы в дополнение к обычному пропуску, который все купцы берут в своих магистратах, они имели еще и пропуск от Вашего Величества для торговли на Севере, который будет служить им так, как если бы у них были паспорта от короля Дании. Таким способом, Сир, французские купцы проверят, какие плоды они могут извлечь из этой новой торговли, и, в зависимости от этого, договорятся с королем. Кроме того, мы узнаем, как будет развиваться ссора короля [Дании] с королевой Англии, потому что даже если она разрешится мирно, французские купцы будут не в худших условиях, чем англичане и нидерландцы.

27 декабря того же года король ответил, что он не верит в войну между Англией и Данией из-за столь малозначимых причин, что он надеется, что французы получат те же привилегии, что и англичане, и что он охотно предоставит им паспорта, поскольку торговля выгодна королевству.

Между отправлением этого письма и следующего прошло почти два месяца. Шарль де Данзей не терял времени даром: он договорился с королем Дании, что французы могут ходить вдоль норвежского побережья. Этот результат впечатляет: на тот момент никто, кроме французов, не имел на это разрешения!

Королю. [16 декабря 1582 года]

Сир! В своих письмах от 28 сентября и 22 октября я сообщил Вашему Величеству, что французские купцы смогут свободно и безопасно ходить на Север, в страны, подвластные как королю Дании, так и московиту, при условии, что у них будут письма с дозволением от Вашего Величества (кроме тех, которые они обычно получают у своих магистратов), которые будут значить то же самое, как если бы у них был паспорт или охранная грамота от короля Дании. Условия таковы: они не будут перевозить никаких запрещенных товаров, а именно пороха, меди, орудий, патронов и прочего военного снаряжения; они не возьмут товар у иностранцев, чтобы выдать его за французский, и не будут пользоваться иностранными кораблями; поскольку французские купцы, ведущие дела на Севере, отплывают в марте или апреле, самое позднее в мае, купцы, которые зафрахтуют корабли, должны будут направить свое доверенное лицо к королю в августе или сентябре, чтобы получить его согласие на свободный проход и удовлетворить его пожелания согласно закону и разуму, в чем я дал отдельное ручательство. Англичане, нидерландцы и другие соседние нации еще не договорились с королем о мореплавании и торговле, и мне кажется, что ему будет нелегко договориться с англичанами. Сир! Вы единственный, кто имеет свободу вести там дела, и Вы сможете легко узнать, каким будет решение англичан, чтобы использовать его в качестве обоснования, если они пожелают продолжить туда путь силой, а король этому воспрепятствует, как это, кажется, и случится, или же сделаете, как сочтете нужным.

И вновь сохранился ответ короля. Генрих сообщает Данзею, что пропуска для купцов от герцога де Жуайёза, только что назначенного адмиралом Франции, будут иметь такую же силу, как пропуска от самого короля.

Наступил 1583 год. 15 февраля ситуация все еще была напряженной, и датский военный флот оставался наготове…

Королю. [15 февраля 1583 года]

Сир! Я уже давно сообщал Вашему Величеству, что в этом году французские купцы смогут свободно вести дела на Севере, в землях и морях как короля Дании, так и московита, при условии, что у купцов будет письмо от Вашего Величества и не будет никаких запрещенных товаров. Кроме того, в августе или сентябре, когда купцы будут возвращаться из своего путешествия на Север, они пошлют к королю кого-нибудь, чтобы договориться с ним по справедливости, как по поводу этого дозволения, так и суммы, которую они должны выплатить, так и последующей торговли. Король приказал спешно вооружить и оснастить двадцать кораблей из числа самых больших и лучших, чтобы препятствовать тем, кто захочет вести торговлю на Севере без его согласия. Многие опасаются, как бы не произошло большой беды, поскольку никто не думает, что англичане откажутся от торговли, и неизвестно, придут ли они к согласию с королем. Вот что я хотел вновь донести до Вашего Величества, Сир. Вы легко сможете узнать, какое решение примут англичане касательно этих плаваний. И тогда, если Вы услышите, что они хотят прокладывать туда дорогу силой, Вы сможете выступить посредником и попросить их на правах общего друга обоих государств, и добиться, чтобы разногласия были разрешены мягко и по-дружески, а христианский мир не терзался и не страдал из-за новых волнений и войн.

Король согласился на роль посредника, которую Данзей предложил ему в случае возможного конфликта:

[Письмо Генриха III Данзею, 23 мая 1583 года[377] ]

Господин де Данзей,

Мне доставило удовольствие понять из ваших писем от 15 февраля сего года, что французские купцы, мои подданные, в этом году могут свободно торговать в морях и странах короля Дании и московита. Я уверен, что они смогут в полной мере воспользоваться этим к пользе нашего королевства и к своей собственной выгоде и так будут вести это мореплавание, что не нанесут обид подданным тех стран, где будут осуществлять свою торговлю, а также не потерпят от них обид сами. Я думаю, что англичане поступят так же и не пожелают продолжать эту торговлю вопреки воле короля Дании и без его согласия. И что, таким образом, у них не будет никакого спора или разногласия, но если вдруг будет видимость подобного, я буду поистине рад стать посредником и помирить их, как мои предшественники и я сам уже делали с вашей помощью.

В тот же самый день, 15 февраля 1583 года, Данзей написал и королеве-матери. В основном письмо касается вечного конфликта французских купцов со шведами и возможности строить корабли непосредственно в Норвегии. Дело было безотлагательным, поскольку за год до этого произошла битва у Азорских островов, в которой погибла значительная часть французского флота.

8 июня 1583 года Шарль де Данзей отправил два длинных письма. Первое предназначалось королю, которому Данзей с гордостью сообщил, что один французский купец наконец пытается добраться до Колы, которую норвежцы называли Мальмис. Это уроженец Дьеппа Этьен Ватье.

Королю. [8 июня 1583 года]

Сир! 12 апреля я писал Вашему Величеству, что король Испании ни купил, ни заказал в Дании ни одного корабля. Кроме того, в соответствии с тем, что Вашему Величеству было угодно мне приказать 26 февраля, я сообщил королю Дании, что Ваше Величество устраивают предложенные им условия, обеспечивающие безопасность и свободу французских купцов, которые отправятся торговать на Севере; но что Вы желаете, чтобы купцы, ваши подданные, получили пропуска и верительные грамоты у Вашего адмирала, монсеньора герцога де Жуайёза, и король согласился на это.

После этого один купец из Дьеппа, по имени Этьен Ватье, зафрахтовав корабль, чтобы идти в Колу или Мальмесунн, явился в Эльсинор, где в то время находился король, и сообщил ему, что узнал от Вашего Величества условия, о которых Вы договорились с королем Дании, чтобы торговать на Севере, и показал пропуск, который он получил от монсеньора адмирала. Король ему сразу же вручил охранную грамоту, позволяющую свободно и безопасно вести дела в странах, морях и землях на Севере, подвластных как ему, так и московиту. Купец заплатил за охранную грамоту два португала[378]. Я уже давно писал Вашему Величеству, что англичане, чтобы ловить рыбу и вести торговлю на Севере в морях и землях короля, платили коменданту замка Вардехуз шестнадцать талеров или один португал за каждое судно. Возможно, именно поэтому король взял с французского купца такую же сумму за это же право, и еще один португал за позволение торговать в России. Я не думаю, что в этом году кто-либо имеет лучшие условия, чем мы. Король решил силой воспрепятствовать торговле тех, кто пойдет на Север без его позволения, и приказал оснастить двадцать четыре корабля, которые были приведены в боевую готовность, будучи снабжены артиллерией и прочим военным снаряжением, а также провизией на шесть месяцев. Но когда они уже собирались отплыть, король получил письма от королевы Англии, в которых она сообщила, что в скором времени направит к нему посла, чтобы по-дружески прийти к согласию о торговле на Севере, и король удовольствовался этим.

Я вполне уверен, Сир, что французские купцы не окажутся в худшем положении, чем англичане или другие нации; но очень можно опасаться, что англичане, которые в этом году плывут на Север большим количеством, чем когда-либо, могут нанести ущерб каким-нибудь другим купцам, как они часто делали, когда встречали их у северного берега. В прошлом году московит отправил посла к королеве. Я слышал, что он ей обещал, что ни одна другая нация, кроме англичан, не сможет торговать в землях московита. Но Ваше Величество примет решение, Сир, стоит ли говорить с королевой Англии, чтобы ее подданные не чинили ущерба и неприятностей французским купцам на Севере.

На последней сессии имперского рейхстага, которая прошла в Аугсбурге, купцы из Любека и нескольких других приморских городов Германии пожаловались императору и Генеральным штатам империи[379] на чрезмерные пошлины, которые им приходится платить по воле королей Дании и Швеции, чтобы получить их покровительство и защиту, когда они проходят через их страны. Король Дании, оскорбленный такой жалобой, приказал, чтобы сборщики пошлины в Эльсинорском порту брали с любекцев вдвое больше, чем раньше. Поэтому четыре любекских корабля, недавно вернувшиеся из Испании, были остановлены за то, что не пожелали платить больше, чем прежде. Но я думаю, что эта ссора закончится легко и по-хорошему.

«Посол московита к королеве Англии» звался Федор Андреевич Писемский. Его задачей было заключить договор о политическом и торговом союзе, а также начать секретные переговоры: Иван Грозный, в очередной раз овдовев, желал жениться на Мэри Гастингс, близкой родственнице Елизаветы I. Писемский вернулся в Москву осенью 1583 года в сопровождении Джерома Бауса, посла, получившего от королевы поручение продолжить переговоры. Но они прекратились после смерти царя 18 марта 1584 года.

Сложно узнать, поплыл ли Этьен Ватье торговать на Севере или же по ходу путешествия передумал, как другие французы до него. Одно лишь бесспорно: он действительно получил «паспорт» от Фредерика II. Эта грамота сохранилась, и из нее можно узнать, как звали судовладельцев. Вот перевод датской грамоты[380].

Жильбер Мелдрум и Давид Феллизен, купцы из Дьеппа во Франции, заплатившие Его Величеству пошлину, получили дозволение загрузить один из их кораблей, под названием «Луиза», капитаном которого является Этьен Ватье, и проплыть вдоль берегов королевства Норвегия в направлении северной Норвегии, Вардехуза и Лапландии вплоть до Холмогор [Kolmogra] и Колы [Malmis], а затем вернуться и в этих местах искать помощь и еду, используя свое имущество и товары, чтобы менять их или продавать и покупать их, если товары испортятся. Когда капитан будет в окрестностях Вардехуза, он будет должен, если погода позволит, явиться в замок и показать губернатору того места этот паспорт. Cum clausis consuetis[381]. Из Кронборга, 27 апреля 1583 года.

Возможно, он добрался до Колы, потому что посол Джером Баус неоднократно жаловался на присутствие французов в Коле в конце 1583 года. Подданные короля Франции даже будто бы послали своих эмиссаров в Москву, и все это сильно не нравилось Елизавете I[382].

Второе письмо, отправленное Данзеем 8 июня 1583 года, предназначалось герцогу де Жуайёзу. Анн-Мари де Жуайёз был назначен великим адмиралом в 1582 году; сегодня его бы назвали министром морских дел и внешней торговли. Это первое письмо посла к нему. Шарль де Данзей информирует его о своем проекте и сообщает ему весьма точные сведения об устье Двины. Он собрал эту информацию, он все предусмотрел, даже где именно французские корабли должны бросить якорь… путь полностью прочерчен! Смысл его текста ясен: «Только приходите, а обо всем остальном я позабочусь». Мы приводим здесь только окончание этого письма. Начало будет опубликовано в приложении.

[Письмо герцогу де Жуайёзу от 8 июня 1583 года]

У англичан есть порт на реке Двине, где они загружают и выгружают товары, которые привозят в страну московита и вывозят оттуда. У англичан этот порт зовется Святой Николай, а у русских – Карельское устье [Careelsky Oistie] или Карельский порт [Careelsky port].

Антверпенцам[383] там принадлежит другой порт, который они называют Пудожемское устье [Paodosiemsky Oistie]. Существует еще один, такой же удобный, как любой из двух вышеупомянутых, который называется Березовое Устье [Berosouwa Oistie], еще никем не занятый. Я думаю, что если французские купцы попросят его у московита, он им не откажет, и попытка эта не обойдется дорого; кроме того, они могли бы попросить у него таких же привилегий, как те, что имеют англичане и антверпенцы, и если они их получат, будет необходимым попросить московита, чтобы он запретил английским и нидерландским купцам наносить ущерб французским купцам или задерживать их ни на море, ни на суше, как на пути в его страну, так и на обратном пути во Францию.

Можно надеяться, что при помощи этого средства французские купцы смогут со временем вывозить столько же товаров из стран, подвластных московиту, как и другие нации. Вот и все, Монсеньор, что я Вам могу в настоящий момент написать. Я благодарю Вас со всем доступным мне смирением за честь и исключительное благорасположение, которое Вам угодно по своей доброй милости мне оказать и в котором я в настоящее время больше нуждаюсь, чем это когда-либо было с послом короля. Монсеньор, все, что я могу предложить Вам – это искреннее и верное желание почитать Вас, служить Вам и живо повиноваться на протяжении остатка моей жизни, во всем, что Вам будет угодно мне приказать.

Монсеньор, я смиреннейше предаю себя Вашей доброй милости, моля Бога даровать Вам очень счастливую и долгую жизнь.

Из Кольдинга сего 8-го дня июня 1583 года.

Датчане и англичане наконец договорились о рыбной ловле и торговле на Севере. Однако для французов вопрос продолжал стоять: должно ли каждое судно платить за пропуск или Франция должна платить единую сумму за все свои корабли?

Именно этому посвящено письмо герцогу де Жуайёзу от 26 августа 1583 года, которое приводится ниже. Второе письмо, написанное в этот же день, адресовано королю. Там речь идет о Северном пути, но ничего нового из него мы не узнаем. Оно будет приведено в приложении (с. 409), чтобы исчерпать тему. Здесь более интересно будет привести ответ короля на эти письма.

Монсеньору герцогу де Жуайёзу! [26 августа 1583 года]

Монсеньор! Я писал Вам 8 июня, что король Дании выдал паспорт тому, кому поручен корабль Этьена Ватье из Дьеппа, с разрешением заниматься торговлей и рыбной ловлей в землях и морях на Севере, находящихся под властью как короля Дании, так и московита, в обмен на два португала. Кроме того, я написал о тех средствах, которые, как мне кажется, могут помочь против насилия, которое англичане и нидерландцы часто совершают против купцов других наций, желающих торговать на Севере; они желают, чтобы Север принадлежал им одним, в особенности англичане.

Кроме того, 25 июня я сообщил Вам, что королева Англии послала к королю господина Герберта[384], в основном по двум причинам: во-первых, чтобы договориться о северной торговле, во-вторых, чтобы король отменил пошлины, которые он взимает в порту Эльсинор, даже last-gelt и ballast-geld, то есть пошлины, которая платится с каждого ласта[385] на корабле, как груженного, так и пустого. По первому вопросу они согласны, что англичане смогут свободно торговать и ловить рыбу как в землях и морях, подвластных королю, так и в тех, что подвластны московиту, и посылать туда столько кораблей, сколько им заблагорассудится, взамен за сто ноблей с розой[386], которые они будут платить королю каждый год. Кроме того, если случится так, что какие-либо английские суда потерпят кораблекрушение на норвежском берегу, все товары и имущество, которое удастся спасти, будут им возвращены, при условии, что они выплатят разумное вознаграждение тем, кто поможет им вернуть свое имущество; и это весьма выгодно для англичан, которые прежде, потерпев кораблекрушение, теряли все, что выбрасывало на берег, а ведь такие неприятности часто случаются с теми, кто ходит торговать на Север. Что же до last-gelt и ballast-gelt, их величества позднее по-дружески договорятся об этом.

Чтобы успокоить французских купцов, которые в этом году отправятся торговать на Север, я, как уже сообщил Вам, монсеньор, взял на себя обязательства перед королем, что французские купцы, которые пойдут туда, в августе или сентябре сего года пришлют к королю своего представителя, чтобы условиться с королем как по поводу позволения, данного им на этот год, так и по поводу того, что они должны будут платить в будущем, если продолжат торговать. Я сообщил об этом их величествам, чтобы они поступили так, как посчитают целесообразным: платить по два португала за каждое судно или договориться в целом на определенную сумму в уплату за всю французскую нацию.

В принципе король возражал против каких-либо пошлин при прохождении проливов и хотел, чтобы об этом знали. Море свободно. Но он не преследовал французских купцов, плативших подобные пошлины, поскольку считал торговлю выгодной для королевства. В качестве примера он приводил Па-де-Кале, пролив между Францией и Англией, за прохождение которого с кораблей никогда не взималась пошлина.

[Генрих III – Данзею, 20 октября 1583 года(BnF, fr. ms. 3304, f. 26)]

Господин де Данзей,

Я как следует рассудил о том, что вы мне написали в депеше от 26 августа сего года касательно соглашения, которое заключили англичане по поводу северной торговли с министрами короля Дании и с министрами московита, а также пункта о пошлине last gelt, которую король Дании взимает с каждого корабля, проплыващего через пролив Эльсеньор. На что я отвечу вам, что не будет и речи о том, чтобы вести переговоры и заключать от моего имени [такой договор], который, как представляется, нарушает свободу торговли и превращает в данников тех, кто его принимает и покоряется выплате подобных пошлин и даней. Нет ничего разумного, если сеньор король Дании присвоит себе море, которое является или должно являться общим и свободным для всех, и не являясь частью особой ренты, находящейся в единой власти монарха. Если так, то мне будет дозволено и возможно подчинить себе Па-де-Кале и заставить тех, кто захочет по нему плавать, платить дань за море, а другой король, государь или сеньор поступит также с другим морским проливом, чего пока еще не делал никто, кроме сеньора короля Дании. Таким образом, будет хорошо, если вы продолжите благоразумно настаивать, чтобы он оставил море и торговлю в северном направлении свободными для моих подданных, подобно тому, как его подданным позволено свободно искать товары и вести торговлю у моих берегов, в моих портах и гаванях. Но если купцы, подданные мои, не могут получить дозволение на эту торговлю и коммерцию без того, чтобы покориться и выплатить эту дань, нужно, чтобы они сами и кто-нибудь другой от их лица согласился и договорился с королем Дании, не показывая, что я или кто-либо из моих послов и министров в какой-либо степени согласны на это и как-либо ходатайствуем об этом.

28 ноября 1583 года Данзей писал, что Этьен Ватье, по-видимому, единственный, кто пошел на Север. Кроме того, он сообщал королю, что Нарва решительно потеряна для русских.

[Письмо королю от 28 ноября 1583 года]

Ранее я писал Вашему Величеству, что королева Англии договорилась с королем Дании о торговле на Севере, в землях и морях, принадлежащих как королю, так и московиту, взамен ста ноблей с розой, которые английская нация отныне в знак уважения к королю будет платить каждый год. А на Север они смогут посылать столько судов, сколько сочтут нужным.

Кроме того, поскольку те, кто ведет торг на Севере, часто терпят кораблекрушение у берегов Норвегии, и до сих пор те, с кем случалось такое несчастье, полностью теряли все, что могло спастись, король согласился, что подобное имущество будет возвращаться и храниться для купцов, которым оно принадлежит, если те, кто поможет купцам, получит справедливое вознаграждение. Правда, я еще не слышал, чтобы королева одобрила и ратифицировала все, о чем ее посол сеньор Жоан Герберт договорился с королем. Я не думаю, что какой-либо французский купец торговал в текущем году на Севере, кроме Этьена Ватье из Дьеппа, получившего у короля паспорт, позволяющий свободно ловить рыбу и вести торговлю на Севере, в обмен на два португала. Если на то будет воля Вашего Величества, Вы прикажете и в своей рассудительности позаботитесь о том, что будет необходимым для ваших подданных, которые пожелают торговать на Северном берегу, в морях и землях, принадлежащих как королю, так и московиту. А самый надежный и удобный способ добиться этого – чтобы французские купцы согласились принять условия, о которых договорились англичане, либо позаботиться об этом иначе. Что же до торговли, которую ведут в России как англичане, так и нидерландские купцы, получившие привилегии от московита, и до их барышей, я так часто сообщал об этом Вашему Величеству, что боюсь досадить Вам, если вновь об этом напишу. Надеюсь, что этой весной королева Англии отправит посла к королю[387], чтобы уладить вопрос о пошлинах, которые он взимает с купцов, проходящих Эльсинорским проливом, и которые чрезмерны. Тогда мы сможем тоже подать просьбу и вести дело о свободе торговли при помощи представителя, которого пришлют французские купцы; и я не премину им помочь во всем, что будет иметь к ним касательство, как я и обязан. Король Швеции заключил трехлетнее перемирие с московитом, полностью удерживая то, что завоевал у него в последнюю войну. Поляки после заключения мира с московитом ничего не предпринимали.

28 ноября 1583 года Данзей писал Екатерине Медичи о Северном пути, а также попытался привлечь внимание королевы-матери к своим финансовым заботам.

Кроме того, он в этот же день послал письмо герцогу де Жуайёзу, посвященное Северному пути. Данзей с горечью задается вопросом: у англичан все получается прекрасно, почему же не у французов? Он в сотый раз повторяет свои аргументы: большие прибыли, товары, в которых Франция очень нуждается… Но французская фирма никогда не просуществует больше года, ее нужно «национализировать». Он в очередной раз излагает план действий: получение привилегий и защиты. И не нужно забывать делать маленькие подарки, которые могут принести большие дивиденды: гладьте московита по шерсти, и получите меха вдвойне! Другими словами, посеешь взятки, пожнешь шкурки соболя! Ну и, конечно, нельзя торговать в Московии вот так вот, без предосторожностей. Нужно иметь кого-то на месте, кто знает законы и обычаи страны. И, кстати, большая удача, Данзей знает кого-то на месте, кто готов помочь французам… Возможно, речь идет о Мельхиоре де Мушероне, голландце, за которого ходатайствовал Генрих IV.

[Письмо герцогу де Жуайёзу от 28 ноября 1583 года]

Ранее я Вам уже сообщал, монсеньор, что королева Англии пришла к согласию с королем Дании о ведении дел на Севере: о рыбном промысле в морях и о торговле в землях, подвластных как ему, так и московиту. Мне кажется, что весьма необходимо, чтобы французские купцы, которые захотят вести торговлю на Севере, сразу же направили своего представителя к королю Дании, чтобы договориться о безопасности и свободе прохода на Север и заключить соглашение, чтобы платить либо в целом за французскую нацию, либо отдельно за каждое судно, как Вам будет угодно распорядиться, монсеньор, и как Вы сочтете целесообразным, поскольку для их безопасности необходимо, чтобы они договорились с королем одним из этих двух способов.

Английская компания, ведущая торг в России, получает весьма большую прибыль, поскольку ее представители из года в год распространяют свои товары в землях московита, а там покупают те, что им самим нужны и полезны, а также торгуют с персами и армянами, живущими по соседству с Каспийским морем (mer Caspie), получая от них большое количество сырого шелка и дорого продавая свои товары. А еще они покупают в землях московита много лосиных шкур; кожи, воск, сало, лен, коноплю и все виды пушнины. Кроме того, каждый год они грузят четыре или пять кораблей канатами и другими веревками, зарабатывая на этом громадные деньги, поскольку конопля, дерево, рабочие и пропитание обходятся им крайне дешево, а товар сей очень востребован, необходим и легко продается[388].

Английские посредники работают так быстро, что когда в апреле месяце из Англии приходят корабли, груженные товарами, в Святом Николае уже готов груз местных товаров; они выгружают то, что привезли, и, таким образом, не теряют времени и ведут свои дела с большим удобством. Остается надеяться, что французы получат не меньшую прибыль, и это, возможно, убедит их создать и поддерживать такую же компанию, как у англичан. Но французские купцы столь разобщены, что едва ли они сохранят такую компанию даже в течение года, если их к этому не принудит Ваша власть или же не найдутся французские дворяне, которые захотят войти в долю, как это происходит в Англии.

Чтобы обеспечить безопасность французской нации, было бы необходимо получить от московита согласие по трем пунктам. Во-первых, такие же привилегии и свободы в его землях, какие есть у англичан. Во-вторых, порт на реке Двине, подобно тем, которыми располагают англичане и нидерландцы, что будет легко, как я Вам, монсеньор, уже писал прежде. В-третьих, чтобы московит соблаговолил огласить по всей стране и приказать, чтобы французов принимали по-дружески, а англичанам и нидерландцам было запрещено чинить им насилие, вред или ущерб как на пути из Франции в его земли, так и на обратном пути, а ежели они причинят его, чтобы понесли примерное наказание. Эти средства позволят купцам чувствовать себя в безопасности, поскольку с московитом лучше не играть.

Чтобы легче получить эти привилегии, необходимо, чтобы Его величество послал к московиту хорошо одетого дворянина, который попросит об этих привилегиях для французской нации, а также позаботился построить склад для французских товаров в городе Москве или другом, который будет им удобен, чтобы принимать свои товары, как это делают англичане. Эту поездку можно будет осуществить без больших затрат, на французских судах, которые захотят идти торговать на Север в следующем году[389]. Если хочешь что-то получить от московита, надо сделать ему подарок, что он крайне ценит. Его величество мог бы сделать ему подарок на сумму три-четыре тысячи экю; а Вы, монсеньор, как адмирал Франции, еще подарок, а купцы еще один, чтобы все вместе обошлось в восемь-десять тысяч экю; и я добавлю еще одно слово, которое попрошу истолковать правильно. Если московит получает подарок, никогда не бывает так, чтобы он не возместил его стоимость тому, кто его сделал, а зачастую дарит в ответ гораздо больше, даже вдвое, куницами, соболями и другими ценными товарами. Если этот план Вас устраивает, монсеньор, я возьму за труд прислать к Вам человека, который прожил более двадцати лет в Московии и умеет хорошо говорить на языке этой страны, чтобы более подробно рассказать Вам о делах этой страны, и он будет верно повиноваться Вашим приказам.

Монсеньор, я смиреннейше молю Вас извинить меня, что я пишу Вам так запросто – это вызвано лишь моим исключительным желанием абсолютно верно и любезно служить Вам. Я дошел до крайне тяжелого положения из-за того, что служил верой и правдой. Я умоляю Вас, монсеньор, оказать мне честь и соблаговолить в милости своей взять меня под свое покровительство и защиту, в число ваших самых преданных и послушных слуг, и я не изменю своему долгу. Господин мой! Я смиреннейше предаю себя вашей доброй милости и молю Создателя даровать Вам очень счастливую и долгую жизнь.

Из Кольдинга, сего 28-го дня ноября 1583 года.

Тем временем шведы продолжали грабить дьеппские суда в Балтийском море. Посол жаловался на это королеве-матери и королю. А в письме к герцогу Жуайёзу, которое, как и эти два письма, датируется 1 февраля 1584 года, неутомимый Шарль де Данзей продолжал перечислять преимущества Северного пути, где шведы не могут помешать французским кораблям.

[Письмо герцогу де Жуайёзу от 1 февраля 1584 года]

Я не думаю, что король Дании помешает французским купцам пойти торговать с московитами на Севере. Если же они хотят торговать в портах короля Дании или ловить рыбу в его морях, будет разумным, чтобы это делалось с его согласия и дозволения и чтобы ему за это платили некоторую обязательную сумму, как вплоть до настоящего времени делали англичане и другие нации; особенно если он запросит не слишком много, потому что таким образом можно прекратить все ссоры, а торговля станет более безопасной. Но я не могу заняться этим, потому что не знаю, чего хотят французские купцы. Что до французской торговли с московитами, я Вам уже об этом так часто и так полно писал, что я думаю об этом, что я боюсь досадить Вам, если снова подробно об этом напишу. Я только скажу Вам, что там делают столь же хорошие канаты и другие корабельные веревки, как где-либо в Европе, и так же дешево. Но англичане там забрали такую власть, что нет надежды ослабить ее, если московит не позволит французам безопасно оставаться в его землях и свободно вести там дела.

В переписке повторяются привычные темы. Данзей жалуется на шведов и по-прежнему пытается вернуть конфискованные суда, информирует Двор о положении в регионе, пытается узнать, как обстоят дела во Франции (а во Франции идет война трех Генрихов – герцога де Гиза, Генриха Наваррского – будущего Генриха IV – и короля), просит, чтобы ему заплатили, тем более что это он должен будет вносить авансом деньги за паспорта.

На более чем полтора года Север исчез из переписки Шарля де Данзея. Его главной заботой стали религиозные конфликты. Тема Северного пути вновь всплыла лишь в письме к королю от 18 августа 1586 года. Посол сообщил, что французы наконец явились, но попытались обойти «терпимую пошлину», о которой посол договаривался, не жалея никаких усилий. Как мы помним, послу пришлось сыграть роль консула, чтобы помочь им избежать тюрьмы. В кои-то веки французские купцы из Дьеппа, Парижа и Марселя объединили усилия, и только с целью надуть иностранцев: можно представить себе разочарование господина де Данзея.

В этом же письме к королю (от 18 августа 1586 года) Данзей сообщил и об ожидаемой встрече датских и русских послов в Коле. Жан Соваж утверждает, что видел, как русские послы отправлялись из Михайло-Архангельского монастыря (item 13), Данзей пишет, что они даже еще не выехали из Москвы. Мы рассмотрим эту миссию подробнее в приложении А.

[Письмо королю от 18 августа 1586 года]

Король Дании отправил своих представителей в Колу или Мальмезон на Северном берегу, надеясь, что московит пришлет туда своих представителей, как он обещал, но он не сделал этого, ему помешали: в начале этого года в страну московита вторглись татары с войском, превышающим триста тысяч человек[390]. Московит все еще ведет переговоры со шведским королем по поводу торговли в Нарве; кроме того, он ведет переговоры с поляками, которые требуют от него герцогство Смоленское и зависящие от него земли, а иначе угрожают войной.

Вот и все, Сир, что я могу в настоящий момент написать Вашему Величеству.

Сир! Я молю Создателя, и т. д.

Из Копенгагена, сего 18 августа 1586 года.

В конечном счете, усилия Шарля де Данзея не прошли даром. В 1585 (или 1586) году царь написал письмо Генриху III, а в 1587 году дал парижским купцам жалованную грамоту. Знал ли он об этих документах? Что он думал о них? К сожалению, письма этого периода еще не опубликованы, и даже нет уверенности, что они сохранились. Последнее известное письмо Шарля де Данзея было отправлено герцогу де Жуайёзу в нем Данзей рассказывал о перипетиях путешествия Жана Соважа (к сожалению, письмо сохранилось не полностью).

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 1.980. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз