Книга: Кто мы такие? Гены, наше тело, общество

Глиняные рога

<<< Назад
Вперед >>>

Глиняные рога

Для заядлых читателей журналов Animal Behavior и Cosmopolitan должно быть очевидно, что самки повсеместно обеспокоены поиском подходящего партнера. Для самок парных видов (например лебедей, которые находят пару на всю жизнь, или моногамных южноамериканских обезьян) отцовские качества – самые востребованные в потенциальном партнере. У многих из этих видов самцы в период ухаживания демонстрируют отцовские умения: самцы неразлучников, например, ловят червяков и притворяются, что кормят ими желанную самку.

Но выбор подходящего второго родителя для своих детей – важнейший вопрос и для самок Homo sapiens, вида, который вряд ли годится в образцовые примеры парности, а именно нас, людей. Около десяти лет назад психолог Дэвид Басс из Техасского университета в Остине опубликовал знаменитое исследование о том, что люди ищут в партнерах. Он опросил более 10 000 представителей 37 разных культур – разных рас, религий и национальностей, городских и деревенских жителей, из западных и развивающихся стран, капиталистического и социалистического строя, моногамных и полигамных семей. И в каждом обществе Басс обнаружил, что в сравнении с мужчинами женщины более склонны рассматривать экономические перспективы как важный фактор выбора партнера. Это трактовали как признак того, что человеческие самки по всему миру хотят партнеров, которые будут успешными кормильцами. (Нетрудно себе представить, какие треволнения о политкорректности это вызвало.)

Даже в социальных видах, которые не формируют пары для размножения, самки часто выбирают самцов исходя из того, как самец предположительно будет обращаться с ней или потомством (об этом будет речь в главе «Обезьянья любовь»). Например, для самки павиана анубиса предел мечтаний – самец, который плохое настроение срывает на других самках, а не на ней.

А как обстоят дела у видов, где самка от самца никакого отцовства не дождется, даже видеться с ним в итоге не будет? У таких видов самцы не входят в социальные группы (типичная конфигурация – стабильная группа самок и один самец-производитель, которого, скорее всего, еще до появления его потомства вытеснит другой самец, – такую социальную структуру социобиологи обычно называют гаремом, но приматолог Элисон Джолли считает, что уместнее называть это группой жиголо). Все, что получает самка, – сперма, полная его генов. Что нужно такой самке от самца? Конечно, хорошие гены.

Таким образом, извечная проблема для таких самок – как определить, у кого из самцов хорошие гены, и самцы всех видов стараются свои гены разрекламировать. И вот мы попадаем в мир павлинов, выхаживающих перед павами, и всяческих самцов, потрясающих пышными гривами или ветвистыми рогами. У таких видов внешние признаки служат ряду целей. Они могут быть оружием в битве между самцами. Могут помогать привлечь партнершу, сигнализируя, что самец обладает большой, богатой ресурсами территорией, или подлаживаясь под сенсорные предпочтения самки (например, в оперении самцов некоторых птиц встречаются круглые красные элементы – возможно потому, что самок привлекают красные ягоды). Но в некоторых случаях эти украшения сконструированы природой для того, чтобы убедить самку, что у самца хорошие гены. И вопрос, который издавна мучил биологов-эволюционистов, – действительно ли эти украшения говорят о генетическом здоровье самца? Иными словами, есть ли правда в рекламе?

В 1930 году британский статистик и генетик Рональд Фишер, один из самых влиятельных мыслителей-эволюционистов прошлого века, предположил, что изощренные украшения на самом деле не должны привлекать самку, поскольку, чтобы отрастить их и поддерживать, тратятся горы энергии, которые могли бы пойти на выживание и повышение эволюционной приспособленности самца. С этой точки зрения если парень столько сил ухлопал, чтобы отрастить самое большое что-нибудь, то, скорее всего, он недостаточно вложил в разумные нужды, вроде поддержания в порядке иммунной системы. Хотя гипотеза Фишера со временем растеряла сторонников, в недавних исследованиях всплыли яркие аргументы в ее пользу. Роберт Брукс и Джон Эндлер из Университета Джеймса Кука в Австралии изучали сексуальную привлекательность самцов гуппи нескольких видов. Сначала они показали, что самцы самой яркой окраски имели наибольший успех у самок и сыновья их тоже были для них особенно привлекательными. Ученые определили, что цветные узоры наследуются и связаны с полом: они закодированы комбинацией генов в мужской Y-хромосоме. Затем Брукс и Эндлер обнаружили нечто настолько сенсационное, что их статью опубликовал журнал Nature: сыновья привлекательных самцов выживали с меньшей вероятностью относительно среднего значения. И дело даже не в том, что из-за яркой раскраски они чаще попадались хищникам (частая цена показной экстравагантности). Доля выживших среди них была меньше даже до достижения половой зрелости, когда окраска становится яркой. Так что этот эксперимент может служить примером того, как дорого дается привлекательная внешность.

Другие считают, что украшения не так уж много говорят (хорошего или плохого) о генах самца. Скорее – о модных веяниях. Якоб Хоглунд и Арне Лундберг из Уппсальского университета в Швеции провели эксперимент, в котором это хорошо видно. Посадите вместе самца и самку куропатки, между которыми, увы, нет искры – он ей не нравится. Теперь с помощью чудес современной науки превратите его в самца, который выглядит очень желанным, – окружите его нарочито восторженными самками (стаей чучел) – и самке-испытуемой внезапно покажется, что он на самом деле очень даже ничего. Эффект подражания большинству. Это, по всей видимости, значит, что если все самки вашей социальной группы будут считать самцов с мехом в «огурцах» крайне привлекательными, хотя вам такая раскраска и кажется нелепой, то спариться с таким самцом будет выгодно с точки зрения приспособленности. Раз уж «огурцы» на пике моды, то и вашим сыновьям нужен такой узор, чтобы передать дальше как можно больше копий ваших генов. В этой закольцованной логике признак становится привлекательным, так как он привлекателен, поскольку привлекателен… даже если он совершенно случаен и не несет никакой информации о здоровье или генах носителя.

И все же бывает, что красивые узоры действительно говорят что-то важное и нужное о самце. Вероятно, о его здоровье: «Спорим, я в полном порядке, раз могу себе позволить пустить столько энергии на то, чтобы отрастить эти метровые перья в хвосте». В 1982 году Марлин Зук и Уильям Дональд Гамильтон, боги эволюционной биологии, определили это так: броские и дорогостоящие украшения самцов означают, что у них нет паразитов. Почему это должно привлекать самку? Потому что меньше вероятность, что у нее заведутся какие-нибудь паразиты, если она проведет ночь с этим парнем. Если вы представитель вида с половым размножением, вам приходится беспокоиться о болезнях, передающихся половым путем.

Но более эволюционно значимая версия этой темы состоит в том, что привлекательные украшения свидетельствуют не только о здоровье, но и о хороших генах, которые передадутся следующему поколению. Эволюционный биолог Амоц Захави из Тель-Авивского университета в Израиле утверждает, что самки должны были эволюционировать, чтобы уметь отличать броскую внешность, действительно отражающую хорошие гены, от тех ситуаций, когда она, напротив, указывает на плохие гены, либо когда это просто случайно приобретенные признаки. Тут напрашивается шутка: этот принцип объясняет, почему женщины могут предпочитать мужчин ростом 180 см полутораметровым парням в башмаках на 30-сантиметровых платформах.

Действительно ли все так устроено? Правда ли привлекательные украшения указывают на хорошие гены? Теоретически можно ответить как минимум двумя способами. Можно сначала изолировать ген(ы), отвечающие за привлекательный признак, у некоторых самцов определенного вида. После этого посмотреть, какие другие гены находятся рядом и статистически достоверно наследуются вместе с генами привлекательности. А затем выяснить функции белков, кодируемых этими соседними генами, и дают ли эти белки какие-то особые преимущества. И вот вы уже вливаетесь в гонку за миллионами на секвенирование генома гуппи.

Или можно действовать по старинке. Провести исследование, в котором самки спариваются и приносят потомство от самцов различной привлекательности. Затем посмотреть, лучше ли приспособлены дети привлекательных ребят – чаще ли они доживают до взрослого возраста и обзаводятся собственным потомством. Если так, у вас есть все основания заключить, что более привлекательные самцы передают лучшие наборы генов. И именно это показало огромное количество исследований, собрав множество голосов в пользу гипотезы хороших генов.

Тем не менее в последнее время в эту гипотезу закрался пугающий ревизионизм. Один из примеров – опубликованное в Nature исследование, которое Эмма Каннингем и Эндрю Расселл, в то время – сотрудники Шеффилдского университета в Великобритании, выполнили на утках. Они обнаружили, что дети особенно привлекательных самцов кряквы обладали неким свойством, значительно повышающим вероятность их выживания. Что же это было? Когда самки спаривались с более привлекательными самцами, они откладывали более крупные яйца, что, несомненно, повышало приспособленность потомства. Но, на секундочку, размер яйца зависит от самки, а не от самца. Когда самки спаривались с более привлекательными самцами, они вкладывали больше энергии в беременность, тем самым повышая вероятность выживания потомства. Когда Каннингем и Расселл сделали расчеты, учитывая размер яйца, разницы в выживании между потомками более и менее привлекательных самцов не обнаружилось.

В похожем исследовании, опубликованном в Science, Диего Хил с коллегами в Сент-Эндрюсском университете в Шотландии изучали зебровых амадин[13] и заметили, что отпрыски более привлекательных самцов просили больше еды, росли быстрее, а оперившись, с большей вероятностью становились доминантными. Опять же, почему так? Ученые обнаружили, что самки, спарившись с более привлекательными самцами, откладывали яйца, содержавшие больше гормона, стимулирующего рост. Затем следует работа Феликса де Лопе из Эстремадурского университета в Испании и Андерса Моллера из Университета Пьера и Марии Кюри во Франции, которые показали, что самки ласточек-касаток, спарившиеся с более привлекательными самцами, больше заботятся о получившихся птенцах.

Все это – логическое продолжение эффекта подражания большинству, который открыли Хоглунд и Лундберг. Начнем с того, что, если все самки вашего вида «хотят» спариваться с самцами, обладающими признаком, который не так уж вас привлекает, тем не менее в ваших же интересах спариваться с ними, чтобы у ваших сыновей тоже был желательный признак. А если все в вашем виде «знают», что более привлекательные самцы дают потомство с лучшими генами, и вы спарились с привлекательным самцом – в ваших генетических интересах вложить как можно больше в благополучие этого потомства.

(Интересная задача – вычислить, как самка понимает, что спарилась с привлекательным самцом, и как это переходит в другую степень заинтересованности в потомстве. Как это «знание» – на каком уровне оно там существует у птицы в мозгу – преобразуется в синтез большего количества гормона роста или в дополнительные усилия, вкладываемые в обеспечение птенцов пищей? Это остается тайной.)

Исследования размеров яйца, количества гормона роста в нем и родительского вклада в воспитание порождают серьезные проблемы для гипотезы «хорошая внешность – хорошие гены». Когда Каннингем и Расселл обнаружили, что самки с привлекательными партнерами откладывают более крупные яйца, сначала родилось примерно такое объяснение птичьей логики: «Все знают, что у привлекательных самцов рождаются дети с лучшими генами, так что мне надо приложить все усилия, чтобы дети выжили». Но затем ученые выяснили, что привлекательность отца не влияет на успех вылупливания, выживание или рост. Может, и не существует никаких хороших генов.

Подобные результаты не опровергают теорию, что у более привлекательных самцов лучше гены: скорее всего, в большинстве случаев это так. Но они дают немалый простор альтернативному объяснению наблюдаемого – и в каждом будущем исследовании его предстоит исключить: если отпрыски привлекательных самцов более приспособленные, не потому ли это, что мать вложила больше энергии в их выживание?

Выходит, нужно еще много исследований: и о том, насколько значим фактор родительского вклада в предполагаемых случаях хороших генов, и о физиологии разного вклада самок в потомство, и о том, как это связано с привлекательностью отца. А пока что – это просто возмутительно. Мало того, что самцам с длинными хвостами достается больше девчонок, так их еще и расхваливают за хорошие гены, которых, может, и нет на самом деле. Это, по-вашему, честно?

Такие самосбывающиеся пророчества встречаются в самых разных обстоятельствах. Все «знают», что мальчики биологически способнее в математике, поэтому, как показали исследования, за одинаковые успехи в математике маленьких мальчиков учителя хвалят чаще, чем девочек. И только поглядите – к старшим классам у мальчиков баллы по стандартным тестам оказываются выше, чем у девочек. Из-за биологических ли различий или средовых? Другой пример, который всегда изумлял меня (из медицинской антропологии). В некоторых традиционных культурах все «знают», что шаманы могут насылать смерть проклятием вуду (также известную, как психофизиологическая смерть). Так что когда кого-то проклинают, все знают, что он не жилец, и перестают давать ему еду – зачем тратить ограниченный ресурс – пока он не ослабевает и не умирает от какой-нибудь хвори. Смерть от эффективного проклятия или от этого дополнительного влияния? Непонятно, но можно поспорить, что шаман поднимет цену на свои услуги.

Подобная неразбериха встречается во всех сферах человеческой нелогичности. Меня только расстраивает, что утки и амадины попадаются на такую очевидную уловку. Уж они-то могли бы соображать получше.

Примечания и дополнительная литература

О том, что с биологической точки зрения мы, люди, не так уж моногамны см.: Barash D. and Lipton J., The Myth of Monogamy: Fidelity and Infidelity in Animals and People (New York: Owl Books, 2002).

Знаменитое исследование Дэвида Басса можно найти в книге The Evolution of Desire: Strategies of Human Mating (New York: Basic Books, 1994), Басс Д. Эволюция сексуального влечения. Стратегии поиска партнеров. – М: Альпина Паблишер, 2017.

Размышления Фишера (и Захави) кратко изложены в статье: Eshel I., Sansone E., Jacobs F., “The Brooks study: Brooks R 2000 Negative genetic correlation between male sexual attractiveness and survival,” Nature 406 (2002), 67.

Работа Хоглунда и Лундберг описана в Dugatkin L. and Godin J., “How females choose their mates,” Scientific American, April 1998, 56.

Гамильтон и Зук представили свою гипотезу в книге: Hamilton W. and Zuk M. “Heritable true fitness and bright birds: a role for parasites?” Science 218 (1982), 384.

Идеи Захави изложены в статье: Zahavi A., “Mate selection – a selection for a handicap”. Journal of Theoretical Biology 53 (1975), 205.

О том, как самки меняют размер яиц: Cunningham E. and Russell A., “Egg investment is influenced by male attractiveness in the mallard,” Nature 404 (2002), 74.

О том, как самки меняют количество тестостерона у потомства: Gil D., Graves J., Hazon N., and Wells A., “Male attractiveness and differential testosterone investment in zebra finch eggs,” Science 286 (1999), 126.

О том, как самки меняют свое родительское поведение в зависимости от привлекательности отца потомства: de Lope F., Moller A., “Female reproductive effort depends on the degree of ornamentation of their mates,” Evolution 47 (1993), 1152.

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 0.624. Запросов К БД/Cache: 0 / 0
Вверх Вниз