Книга: Море и цивилизация. Мировая история в свете развития мореходства

«По морю страны бога»

<<< Назад
Вперед >>>

«По морю страны бога»

При всех природных ресурсах, которыми обладала египетская земля, египтяне не пренебрегали внешней торговлей. Как ни изобиловали каменоломнями области выше Асуана, земли южнее первого порога всегда были небезопасны. Надпись, относящаяся к жизни Уни — чиновника периода шестой династии, — говорит нам о двух путешествиях в эти земли за гранитом для пирамиды Меренры. В первом путешествии караван состоял из шести барж, трех буксиров, трех вспомогательных судов и «только одного боевого корабля.[110] Никогда во времена царей не посещались Ибхет и Элефантина всего с одним боевым кораблем». Во втором путешествии Уни отдельно указывает на мирные отношения и говорит, что существенно улучшил судоходство рытьем искусственных каналов через первый порог и в обход него.

Египтяне плавали дальше Асуана не только за камнем, но и за драгоценными товарами, которые можно было добыть только в Нубии или через нубийское посредничество. Около 2300 года до н. э. торговец по имени Хирхуф совершил четыре торговых путешествия к югу от Асуана, последнее из которых пришлось на царствование Пиопи II, которому тогда было семь лет. Привычными для Хирхуфа товарами, составлявшими основу его торговли, были ладан, эбеновое дерево, леопарды, зерно, «слоновая кость, метательные палицы[111] и всякий хороший товар». Последнее путешествие примечательно тем, что он приобрел «танцующего карлика» — по-видимому, пигмея, о котором сообщил письмом прямо с места. Приказывая Хирхуфу немедленно явиться ко двору, Пиопи велит ему со всей предосторожностью доставить пигмея в целости и сохранности: «смотри, чтоб он не упал в воду. На время ночного сна приставляй к нему лучших людей, которые будут спать рядом с ним в его палатке, и проверяй их по десять раз за ночь. Мое величество желает видеть этого карлика больше, чем все дары Синая и Пунта» — последние два названия были символом редкостных даров невообразимой ценности.

Полуостров Синай, расположенный на севере Красного моря, служил естественной преградой между Африкой и Азией и одновременно связующим звеном для египетского торгового и культурного обмена с Аравийским полуостровом, Малой Азией, Месопотамией и Ираном. Он также обладал богатыми природными ресурсами. По местонахождению археологических находок между Месопотамией и Египтом можно предположить, что к концу герзейского периода пеший путь через Ханаан и Сирию уступил место морскому пути между Буто и Библом[112] (ныне Джубейль, Ливан). Одним из важнейших предметов экспорта из Леванта был кедр, который с выгодой можно было перевозить только морем. Торговали им уже с начала третьего тысячелетия до н. э.; судя по надписи на Палермском камне, Снофру велел доставить «сорок кораблей,[113] груженных кедровыми бревнами», часть из которых пошла на строительство судна длиной пятьдесят три метра — на одиннадцать метров длиннее ладьи Хеопса.

Первые письменные упоминания торговли со Средиземноморьем были найдены на Палермском камне — фрагменте стелы, на которой вырезаны царские анналы периода пятой династии; самые ранние изображения египетских морских судов можно видеть на двух рельефах[114] примерно того же времени — в храме фараона Сахуры в Абусире и на дороге фараона Униса в Саккаре. Одна из сцен в храме Сахуры показывает отплытие в Левант шести египетских кораблей с гребцами-египтянами, другая — восемь возвращающихся кораблей с гребцами-египтянами и иноземцами, чьи одежды и прически напоминают сироханаанские. Египтяне и ханаанеи изображены также на двух кораблях на рельефе фараона Униса. Несмотря на то что торговцы были левантийцами, перевозили они не только товары, произведенные или выращенные в их странах. Среди археологических находок, связанных с фараоном Снофру, есть товары критского происхождения, а на Крите обнаружены сосуды того же периода, вероятно, изготовленные в Египте. В те времена торговля, судя по всему, велась через левантийских посредников, однако прямой торговый обмен между Египтом и минойским Критом[115] мог начаться к концу третьего тысячелетия до н. э. — в этот период египетские источники упоминают Крит как одну из западных стран. Географическая традиция того времени именовала народы по той части света, откуда они пришли. Основные воздушные потоки и течения Восточного Средиземноморья идут против часовой стрелки, поэтому самым простым способом попасть с Крита в Египет было плыть строго на юг к побережью нынешней Ливии (три-четыре дня плавания) и затем к востоку до дельты Нила. На обратном пути корабли отплывали к востоку с ветрами и течениями, идущими вдоль побережья Леванта и южного берега Малой Азии, а затем вновь сворачивали на юг к Криту.

Еще одним каналом для египетской внешней торговли служило Красное море, открывавшее египтянам доступ к таинственной стране Пунт — второй географической точке, упомянутой непоседливым Пиопи. Подарки из страны Пунт фараоны ценили задолго до Пиопи, однако вопрос о точном ее местонахождении занимал историков и географов с самой античности. Принято считать, что она находится у южных берегов Красного моря — скорее всего, это Эритрея в Африке или Йемен на Аравийском полуострове; возможно также, что подразумевались земли южнее Красного моря, за Аденским заливом, на Африканском Роге, где сейчас располагается автономный район Пунтленд, входящий в состав Сомали. Красное море находится в 150 километрах к востоку от Нила, за вади Хаммамат. Берега засушливы, и деревья на них редки, так что корабли пришлось бы доставлять к воде по частям, а на берегу собирать воедино и пускаться в плавание. Этот процесс подразумевается в одной из надписей периода одиннадцатой династии (2100 г. до н. э.), где описывается поход в страну Пунт под началом Хену, который «выступил из Коптоса…[116] с войском в 3000 человек. Я сделал дорогу рекой, и красную землю (пустыню) полем, ибо давал я каждому кожаный бурдюк, шест для переноски грузов, 2 кувшина воды и 20 хлебов — каждому из них ежедневно». Очевидно, что под «сделал дорогу рекой» Хену подразумевал, что этой дорогой следовал корабль, пусть даже и разобранный на части.

Походы в Пунт, хоть и требовавшие физических усилий и сложной организации, начались не позже периода пятой династии. «Сказка о потерпевшем кораблекрушение» — древнейший дошедший до нас рассказ о кораблекрушении, относящийся к тому же периоду, что и путешествие Хену, — дает представление о тех сокровищах, которые можно было добыть в стране Пунт. В сказке моряк, единственный спасшийся из команды в 120 человек, попал на необитаемый с виду остров, где подружился со змеем. В благодарность за помощь моряк предлагает змею прислать для него корабли, «груженные всевозможными дарами[117] Египта». Змей, смеясь, отвечает: «У тебя нет достаточно мирры. / Я — князь Пунта. / Мирра принадлежит мне». Затем змей уверяет моряка, что тот будет спасен и вернется домой к семье, и дарит ему «мирру, масла, камедь, пряности, / корицу, ароматы, краску для глаз, жирафьи хвосты, / большие пластины ладана, слоновые бивни, псов, обезьян и всяческие изысканные вещи». Как и предсказал змей, моряка спасают, и он возвращается домой с дарами для фараона.

Самый полный рассказ о древнеегипетском торговом путешествии к Красному морю относится к периоду правления царицы Хатшепсут, которая занимала египетский трон как соправительница своего рано умершего брата, Тутмоса II, и как регент своего племянника и зятя, Тутмоса III. Пока он не достиг нужного возраста, она выступала как полноправный фараон и даже — единственная из известных нам женщин-правительниц — подвязывала ритуальную бороду, как полагается фараонам. Погребальный храм Хатшепсут в Фивах содержит изображенный на трех стенах подробнейший рассказ о путешествии в страну Пунт,[118] состоявшемся около 1470 года до н. э. Художественное изображение кораблей — обычно не самый надежный источник для исследования конструкции судов, поскольку такие изображения часто делаются людьми, которые не очень технически грамотны как иллюстраторы, или незнакомы с изображаемыми судами, или не стремятся к фактической точности. Однако в случае с путешествием в страну Пунт у нас есть независимое подтверждение истинности изображенных деталей: встречающиеся на рельефах изображения рыб[119] настолько точны и подробны, что современные ихтиологи могут определить породу рыб.

Первые пять сцен показывают отбытие флота, его встречу в Пунте, обмен товаром, загрузку судов и обратный путь. Следующие две — подношение даров царице Хатшепсут и последующее жертвоприношение, совершаемое ею в честь бога Амона. Восьмой рельеф — взвешивание и исчисление товаров, девятый и десятый — Хатшепсут объявляет царскому двору и Амону об успешном путешествии. Если изображения верны, то в путешествии участвовало пять кораблей. Судя по количеству гребцов — пятнадцать с каждой стороны, — длина судов составляла около двадцати трех метров. По прибытии в Пунт, где дома строились на сваях, египтяне устроили выставку товара — буквально «палатку царского посланца»[120] — и разложили привезенные ожерелья, топоры, кинжалы, а также «хлеб, пиво, вино, мясо, плоды, все имеющееся в Египте согласно перечню в придворном указе». У египтян явно не было сомнений в статусе пунтийцев: их изобразили в поклоне, подносящих египтянам дары и спрашивающих «в мольбе о мире… „Сошли ли вы с небес или приплыли по воде, по морю страны бога?.. А царь египетский — есть ли нам способ достичь его величия, чтобы жить нам дыханием, исходящим от него?“»

Четвертая сцена изображает истинную цель путешествия — привезенные товары. Мы видим два корабля, моряки несут большие мешки с грузом и «живые мирровые деревья» в корзинах: они-то и были самым ценным приобретением, и Хатшепсут, объявляя при дворе об успехе путешествия, говорит, что выполняла приказ своего отца (бога Амона) «устроить для него Пунт в его доме, посадить деревья страны бога у его храма, в его саду». Ладан и мирра были важны для совершения священных ритуалов, однако среди пунтийских товаров, изображение которых занимает несколько сцен, перечисляются также «эбеновое дерево и чистая слоновая кость, с зеленым золотом… с коричным деревом» и, как отголосок речей змея в сказке о потерпевшем кораблекрушение, «ладан, краска для глаз, с малыми и большими обезьянами и собаками, со шкурами южной пантеры, с туземцами и их детьми» (предположительно рабами), а также метательные палицы, скот, серебро, лазурит и малахит.

Дары змея моряку, потерпевшему кораблекрушение, и рассказ о путешествии посланцев Хатшепсут указывают на разницу между Египтом и экзотическими восточными странами. Хотя моряк предлагает князю Пунта «неповторимые дары Египта» и хотя пунтийцы времен Хатшепсут описываются как объятый благоговением народ, раболепствующий перед египтянами, все же их товары явно ценнее всего, что египтяне могут предложить в обмен. Фараонов это, вероятно, не очень беспокоило, однако со времен поздней античности жалобы на неравноценную торговлю между востоком и западом (с границей примерно по Красному морю и Юго-Западной Азии) оставались постоянной темой письменных трудов и политических призывов к законам против роскоши, которые ограничили бы ввоз «драгоценных товаров». Однако, как показывают упомянутые повествования, западная мода на восточный колорит и на представление востока как края, окутанного экзотическими тайнами, а его народов — как подданных западной цивилизации, восходит к гораздо более древним временам.

Мы располагаем весьма скудными сведениями о том, как египтяне плавали по Красному морю,[121] которое даже в наше время знаменито каверзными течениями и бесчисленными рифами. Без постоянного визуального наблюдения было не обойтись, что исключало ночное плавание. Зона преобладания северных ветров простирается здесь к югу вплоть до 19° с.ш., значительно южнее современной границы между Египтом и Суданом; за пределы этой границы лучше всего плавать с июня по сентябрь, когда преобладает норд-норд-вест стабильной силы от одиннадцати до шестнадцати узлов. При благоприятных ветрах самый короткий переход до Эритреи длится как минимум две недели, а путь к северу — на нагруженном корабле, глубоко сидящем в воде и с трудом движущемся против ветра и течения, — потребовал бы куда большего времени. Поскольку климат здесь засушливый, кораблям приходилось бы везти изрядные припасы воды, пива и вина, которые быстро портятся при жаре. К тому же продукты, грузы и сами корабли приходится доставлять к порту отбытия, для чего нужны довольно сложные и отработанные действия. Если для отправки в Красное море одного корабля Хену понадобилось три тысячи человек, то экспедиция Хатшепсут, вероятно, потребовала как минимум впятеро большего количества людей.

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 0.399. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз