Книга: Море и цивилизация. Мировая история в свете развития мореходства

Судоходство в повседневной жизни

<<< Назад
Вперед >>>

Судоходство в повседневной жизни

Несмотря на отсутствие свидетельств об использования лодок в обыденной жизни — в отличие от крупных экспедиций и придворных нужд, — важность речных судов ясна из изображений. Они появились уже в период Древнего царства и донесли до нас образ жизни египтян, который сохранялся тысячелетиями. Некоторые сцены рисуют мужчин, несущих глиняные кувшины или мешки с пшеницей и ячменем по доскам, проложенным между судном и берегом. В одних случаях кувшины сложены горой на палубе, в других их содержимое помещают в общее хранилище и везут одним объемом. Такие изображения были неким подобием пропаганды, призванной оправдать централизованную государственную власть, почти полностью контролировавшую местную, межрегиональную и внешнюю торговлю. На судах перевозили также и скот: на изображении в гробнице периода пятой династии видно судно с семью гребцами и четырьмя быками. Одно из самых ярких описаний прибрежной сутолоки содержится в текстах города Пер-Рамсес — новой столицы периода Нового царства, построенной в дельте Нила в 1200-х годах до н. э. После восхвалений по поводу обилия и разнообразия продуктовых припасов в городе — ячменя, пшеницы, лука репчатого и лука-порея, салата-латука, гранатов, яблок, маслин, инжира, вина, меда, рыбы и соли — автор пишет, что столичные «корабли выходят в плавание[104] и возвращаются к причалу, так что припасы и продовольствие привозят в столицу каждый день. Счастливы живущие в этом городе». С такой же гордостью мог бы упоминаться любой из речных портов в любые столетия эпохи фараонов.

Огромное влияние судоходства на все аспекты египетской жизни очевидно и в других случаях. Строительство пирамид и бесчисленное количество других крупных и малых дел требовало тщательной организации труда. Рабочие и ремесленники всех мастей объединялись в группы, названия для которых выбирались аналогично корабельным должностям, по старшинству: «нос, правый борт;[105] нос, левый борт; корма, правый борт; корма, левый борт; рулевые». Кроме того, египетская литература изобилует метафорическими отсылками к кораблям, тем самым указывая на тесное знакомство с судоходством даже среди тех, кто жил не у реки. В повести «Обличения поселянина» (около 2100 года до н. э.) поселянин Хунануп отправляется «вниз, в Египет»[106] из своего дома в Вади-Натрун, расположенного примерно в сотне километров к северо-западу от Мемфиса; человек одного из царских приближенных, именуемого Ренси, обвиняет поселянина в нарушении границы владений и забирает у него двух мулов. Хунануп взывает к Ренси и в своей речи проводит параллель между справедливостью своей жалобы, устойчивостью корабля и в расширительном смысле устойчивостью всего государства:

Если ты спустишься[107] к озеру Маат,

Ты пойдешь по нему под парусом при ветре.

Середина твоего паруса не прорвется

И лодку не выбросит на берег.

Не повредится мачта,

Не сломаются реи.

Не разобьется лодка, когда подойдешь к берегу,

Не оттолкнут тебя волны обратно на глубину.

Не будешь ведать ты опасностей, какими грозит река.

По египетским представлениям, порядок в стране и во вселенной — он же Маат — зиждется на личной нравственности каждого, от крестьянина до царя. В цитируемой повести Хунануп говорит приближенному фараона, что порядок в Египте зависит от того, насколько справедливо будет рассмотрено и решено его дело. Довольный речью Хунанупа, фараон велит Ренси притворно не обращать внимания на поселянина и тем самым дать фараону насладиться его красноречием. В течение девяти встреч Хунануп регулярно обращается к метафорам, связанным с судоходством. «Гляди, я плыву без лодки, — говорит он Ренси. — Ты, тихая гавань для всех тонущих, / Спаси того, кто потерпел кораблекрушение». И затем он клеймит Ренси за то, что тот — «Как город без правителя, / Как народ без вождя, / Как корабль без кормчего». Подобным же образом пять столетий спустя биографическая надпись, относящаяся к одному из чиновников Нового царства, сравнивает царицу Хатшепсут с причальными канатами, удерживающими государство-корабль в стремительном течении Нила. «Она — носовой канат юга,[108] причальный столб южан, надежный трос севера».

Красочное сравнение царства с кораблем, к которому прибег поселянин из повести, — самый ранний пример почти универсальной метафоры государства как корабля.[109] Аналогия легка для понимания, поскольку и корабль, и государство — самодостаточные сущности, управляемые главной командной фигурой, так что эта фигура речи стала употребляться и применительно к другим явлениям и даже ко всей планете.

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 1.128. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз