Книга: Антропология пола

7.9. Охотники-собиратели: наследование встроенного, относительного и материального капитала

<<< Назад
Вперед >>>

7.9. Охотники-собиратели: наследование встроенного, относительного и материального капитала

Наибольшие дискуссии в антропологической литературе традиционно связаны с обсуждением вопросов о социальной, политической и экономической составляющих жизни охотников-собирателей (ОС). Особый интерес в этом плане вызывают общества бродячих ОС, представляющие собой бэнды, в основе экономики которых лежит охота и собирательство, а основу социальной структуры составляют родственные связи. Традиционно считается, что для ОС характерно относительное равенство между полами, эгалитаризм — никто не занимает более высокое положение, по сравнению с другими, а лидеры отсутствуют. В тех случаях, когда лидерство все же наблюдается, оно носит временный или ситуативный характер (например, во время коллективной охоты).

Недавний анализ обобщенных показателей по трем типам капитала: материальному, зависимому (родственному) и встроенному (включенному) показал, однако, что в обществах ОС, даже при наличии механизмов уравнивания, не существует абсолютного равенства возможностей для всех. Потомки тех, кто преуспел в жизни (чаще всего это лидеры бэндов) также оказываются на высоте, а дети бедных и несостоятельных пополняют ряды неудачников.

Лидерство у хадза: выгоды и затраты. Преуспевание в обществах ОС преимущественно проявляется в форме накопления встроенного и относительного капитала. Родители практически не передают своим потомкам каких-либо материальных ценностей. Однако семьи, обладающие большими материальными ресурсами, все же обеспечивают детям лучшие стартовые условия для успешного будущего.

Ниже мы приводим собственные данные полевых исследований, проводившихся в северной Танзании в течение ежегодных полевых сезонов с 2006 по 2010 гг.. Работу проводили исключительно среди хадза, продолжающих вести традиционный образ жизни бродячих ОС. В соответствии с целями данного исследования сравним демографические, поведенческие и антропометрические характеристики взрослых мужчин. Выборка представлена 150 индивидами, из которых 31 позиционировали себя в качестве лидеров бэндов, остальные 119 не претендовали на эту роль. Возраст мужчин варьировал от 18 до 70 лет. По каждому мужчине отмечали следующие демографические данные: степень полигамии, число родившихся детей, число детей, доживших до 5 лет, число здравствующих на момент наших исследований братьев и сестер респондентов. Наряду с этим, с помощью опросника Baca-Перри (версия на суахили), выявляли самооценки мужчин по четырем шкалам агрессии (физическая, вербальная, гнев, враждебность), а также самооценки по доминированию. Антропометрические измерения: рост, вес (на основе этих показателей вычисляли индекс массы тела, BMI), длина второго и четвертого пальцев на правой и левой руках (для вычисления пальцевого индекса, 2D:4D), ширина плеч, обхват талии и бедер (для вычисления отношения талии к бедрам, VV/H), сила кистей рук, обхват бицепсов.

Результаты показали следующее. Лидеры в целом имеют больше жен, чем другие мужчины хадза, и эти различия отчетливо выражены во всех возрастных группах (рис. 7.1).


Рис. 7.1. Количество жен у лидеров и остальных мужчин хадза в разных возрастных группах


Рис. 7.2. Число детей, родившихся у лидеров и остальных мужчин хадза

Лидеры являлись отцами достоверно большего числа детей по сравнению с другими мужчинами того же возраста (рис. 7.2). Эти различия особенно отчетливо проявлялись в возрастных группах старше 40 лет: 8,1 ребенка у лидеров против 5,2 — у остальных мужчин.

Кроме того, дети лидеров лучше выживали, что вероятно, свидетельствует о лучших условиях жизни (более качественная пища, лучший уход, «лучшие гены»). До 5-летнего возраста в возрастной категории старше 40 лет у лидеров в среднем доживало шестеро детей, а у остальных мужчин сходного возраста только четверо (рис. 7.3). Возраст служил достоверно надежным предсказателем числа выживших детей только у лидеров (рис. 7.4).


Рис. 7.3. Число детей, доживших до 5-летнего возраста у лидеров и остальных мужчин хадза


Рис. 7.4. Зависимость числа доживших до 5-летнего возраста детей от возраста мужчины

Относительный капитал у хадза проявляется в форме сети социальных связей, которая в первую очередь определяется числом близких родственников самого мужчины, а также числом родственников его жены. В нашем исследовании оценивалась разветвленность сети близких родственников самого мужчины (число родных братьев и сестер, живых на момент нашего пребывания в банде). Было установлено, что у лидеров в среднем достоверно больше живых братьев: 3,75 против 2,67 у других мужчин. Аналогичным образом, у лидеров оказалось также достоверно больше и живых сестер: 3,65 против 2,42 у других мужчин группы. На рисунках 7.5 и 7.6 показано количество братьев и сестер у мужчин лидеров и не лидеров в разных возрастных группах.

В этом разделе мы подробно остановились на репродуктивных показателях у мужчин хадза в зависимости от их статуса (включая количество жен, количество рождившихся детей и количество детей, доживших до 5-летнего возраста). Более высокий репродуктивный успех мужчин лидеров очевиден, и это притом, что хадза являются эгалитарными охотниками-собирателями, социальные различия у них выражены слабо и они преимущественно моногамны. К сожалению, мы не можем объективно сопоставить репродуктивный успех у мужчин для охотников-собирателей и представителей современного западного общества, потому что в современном обществе женщины пользуются средствами контрацепции, и чаще всего рождение ребенка планируется сознательно с учетом экономических перспектив и индивидуальных установок мужчин и женщин.


Рис. 7.5. Число выживших к моменту данного исследования братьев у лидеров в сравнении с остальными мужчинами у хадза


Рис. 7.6. Число выживших к моменту данного исследования сестер у лидеров в сравнении с остальными мужчинами у хадза

Поведенческие и антропометрические показатели. Лидеры не отличались от остальных мужчин по показателям агрессивности и доминирования. Они, однако, имели большие обхваты талии, бедер, более широкие алечи. Лидеры также были несколько тяжелее соплеменников, характеризовались большей силой кистей рук и более высоким утренним уровнем эстрадиола. Учитывая тот факт, что лидеры были достоверно старше других мужчин из нашей выборки, мы провели повторные расчеты, исключив из анализа индивидов младше 30-летнего возраста. Лидеры и в этом случае имели достоверно более широкие плечи и бедра. Для этой возрастной категории также сохранились тенденции к большей силе кистей рук у лидеров и более высокому утреннему уровню эстрадиола. Кроме того, у лидеров пальцевый индекс был несколько выше, по сравнению с другими мужчинами хадза старшего возраста.

Охотники-собиратели тратят меньше времени на поддержание своего существование, чем большинство земледельцев или скотоводов и в целом не ориентированы на накопление какого-либо богатства (Барнорд, 2009). Дичь крупного и среднего размера приносится охотником в лагерь и подлежит непременному дележу с остальными членами бэнда. Хорошие охотники (чаще всего именно они являются лидерами бэндов) окружены всеобщим уважением. Несмотря на то, что у эгалитарных хадза не принято ограничивать свободу других или навязывать свою точку зрения, по нашим наблюдениям лидеры все же могут принимать решения за всех членов группы или устанавливать определенные правила поведения в рамках своего бэнда.

Вместе с тем традиционные нормы распределения материальных благ в эгалитарных обществах бродячих охотников-собирателей в наши дни входят в определенный конфликт при соприкосновении с монетарной экономикой. Так, по нашим наблюдениям, группы хадза, ставшие объектом регулярного посещения туристов, сталкиваются с проблемой распределения и перераспределения полученных денег. Один из путей решения проблемы — приобретение маиса, соли, сахара и алкоголя. Продукты, а также дешевый алкоголь, купленный у соседей земледельцев, они щедро делят между членами группы, следуя традиционной эгалитарной модели распределения. Другие исследователи также отмечают, что дележ алкоголя широко практикуется у недавних охотников-собирателей и является способом приобщения владельцев денежных накоплений к социальным традициям предков. Вместе с тем часть индивидуально заработанных средств охотники-собиратели начинают тратить на свои нужды (хадза приобретают на них красивую одежду, предметы гигиены и косметические средства, украшения и предметы быта).

Наличие небольшого объема индивидуальной собственности не противоречит эгалитарной идеологии. У хадза и в прошлом имелись индивидуальные предметы, не подлежащие дележу (украшения, одежда, шкуры для сна, кисеты, трубки, луки со стрелами). Заимствование этих вещей без спроса всегда расценивалось как кража и сурово каралось окружающими. В этом плане данные о проявлениях социального неравенства, полученные в нашей работе, ни в коей мере нельзя интерпретировать в контексте современных социально-экономических трансформаций. Напротив, нам представляется, что выводы данного исследования могут быть интерпретированы в более широком контексте и использованы в палеоантропологических реконструкциях. Хотя неравенство среди ОС выражено слабо по современным мировым стандартам, их общество, по-видимому, не живет и никогда не жило в условиях «первобытного коммунизма». Наши данные показывают, что лидеры групп всегда являются лучшими охотниками, они же более эффективно добывают мед.

В отличие от большинства приматов (исключение составляют виды, практикующие моногамию и полиандрию, широко представленные среди гиббонов, тити, тамаринов, игрунок), мужчины в человеческих культурах вносят существенный вклад в заботу о детях. По-видимому эта специфика человека особенно ярко проявляется именно в условиях моногамии, типичной для охотников-собирателей (Бутовская, Файнберг. 1993). Однако объем отцовской помощи может существенно варьировать как внутри культуры, так и между культурами. Изменчивость в объеме отцовского вклада и его составляющих может объясняться с позиций компромисса между вкладом в потомство и в поиске половых партнеров (или компромисса между стратегиями «отца» и «мачо»).

Более высокий репродуктивный успех лидеров, отмеченный в нашем исследовании, можно рассматривать как функцию двух составляющих. Во-первых, это успешная конкуренция с другими мужчинами за брачных партнерш. Конкуренция эта не носит прямого характера, а определяется большей привлекательностью лидеров в качестве мужей со стороны женщин и, соответственно, большими возможностями выбора молодых, здоровых и внешне привлекательных партнерш. Как отмечают другие авторы, в случае развода или смерти предыдущей жены, лидеры определенно имеют больше шансов вступить в повторный брак с более молодой партнершей, чем остальные мужчины. Хотя в целом для хадза характерна сериальная моногамии, все же около 4% мужчин практикуют полигамию. Наши данные свидетельствуют о том, что лидеры в целом более полигамны, чем остальные мужчины.

Наряду с этим, больший репродуктивный успех лидеров достигается за счет их большего отцовского вклада. Мужчины хадза отчетливо ориентированы на родительский вклад, и по данным последних лет при наличии в семье маленьких детей приносят больше мяса. Наши данные также свидетельствуют о том, что мужчины хадза в целом много времени проводят, общаясь с маленькими детьми (держат на руках, кормят, выполняют гигиенические процедуры, играют). Лидеры в этом плане, по-видимому, даже превосходят других мужчин (фото 7.1, 7.2).

Полученные нами данные свидетельствуют о том, что лидеры успешнее других мужчин хадза сочетают в своем поведении две альтернативные стратегии — «хороший отец» и «привлекательный сексуальный партнер». Это достигается благодаря качествам хорошего охотника (фото 7.3), требующих силы, хорошего здоровья и интеллектуальных способностей (привлекательность мужчин оценивается женщинами в этом обществе, в первую очередь, по этому критерию), и большей родительской заботе (больший вклад в ребенка создает более благоприятные условия для его выживания).

Именно таким сочетанием стратегий и объясняются полученные нами несколько противоречивые, на первый взгляд, данные. Анализ антропометрических данных указывает на лучшее физическое здоровье лидеров и их большую силу, что соответствует аналогичным выводам других авторов, работавшие среди охотников-собирателей. С другой стороны, более высокий пальцевый индекс в комплексе с более широкими бедрами и более высоким утренним уровнем эстрадиола у лидеров старшего возраста несколько противоречит другим антропометрическим характеристикам, указывающим на большую физическую силу мужчин этой категории.

Однако нам представляется, что такая комбинация маскулинных и фемининных признаков и является специфичной адаптацией хадза (возможно и других охотников-собирателей) в условиях, когда запасание ресурсов отсутствует. Она обеспечивает максимально благоприятные условия для выживания самих мужчин и их потомства. Лидеры являются хорошими охотниками-добытчиками и могут лучше обеспечивают свои семьи. Как было недавно доказано, распределение мяса у хадза осуществляется неравномерно: в первую очередь мясом обеспечивается собственная семья, в особенности, если в ней имеются маленькие дети.

Как показывают наши данные, относительный капитал (выраженный в количестве социальных партнеров) также был достоверно выше у лидеров. Разветвленность сети социальных связей обеспечивает индивиду в сообществах охотников-собирателей более комфортные условия существования и служит надежным гарантом выживания в случае природных катаклизмов, поскольку лидеры со своими семьями будут более желанными гостями в других бандах, чем остальные мужчины. Относительный капитал (в лице братьев и сестер) у лидеров бэндов существенно выше, чем у других мужчин группы. Более разветвленная сеть отцовских родственников создает дополнительные преимущества для выживания его потомков. В свою очередь, большее количество выживших потомков у лидеров в перспективе создает для них самих более комфортные условия в старости (как правило, мужчины, состарившись, присоединяются к банду, в котором лидером является их взрослый сын или муж дочери).

Таким образом, материалы по эгалитарным охотникам-собирателям хадза однозначно свидетельствуют о наличии неравенства между лидерами и остальными мужчинами в данной культуре. Неравенство проявляется в форме соматического (встроенного) и относительного (социального) капитала. Оба типа капитала у охотников-собирателей несут в себе существенный наследственный компонент.

Обобщая имеющиеся на сегодняшний день количественные материалы по демографии, репродукции и антропометрии охотников-собирателей, можно заключить, что в эволюции человека (по крайней мере на стадии охоты и собирательства) происходил положительный отбор в пользу перечисленного комплекса качеств (Бутовская, Буркова, 2011).

Внутригрупповой эгалитаризм, обеспечивающий благоприятные условия для выживания максимального числа индивидов в рамках системы немедленного возврата не являлся реальным препятствием для реализации положительного отбора на избирательное распространение генов, связанных с лучшим здоровьем, физической силой и выносливостью. Напротив, он создавал оптимальные возможности для выживания мужчин, обладающих этими качествами в максимально щадящем социальном режиме — без острой конкуренции за более привлекательных репродуктивных партнерш и без постоянной борьбы за место в социальной иерархии.

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 0.486. Запросов К БД/Cache: 0 / 0
Вверх Вниз