Книга: Кто мы такие? Гены, наше тело, общество

Месть подается теплой

<<< Назад
Вперед >>>

Месть подается теплой

Люди задумывались о преступлении и наказании и об их взаимосвязи задолго до Достоевского. Зачем обществу наказывать негодяев? Чтобы не позволить им принести еще больше вреда? Чтобы их перевоспитать? Чтобы припугнуть будущих нарушителей? Чтобы жертвы и каратели почувствовали себя лучше? В 2002 году в Nature вышла статья, которая не могла не вызвать резонанс: она показывает непривлекательную сторону социального поведения и неожиданную пользу, которую можно из него извлечь.

Дипломат вы или переговорщик, экономист или военный стратег – иногда приходится решать, сотрудничать ли с кем-то, считать ли человека партнером или противником. Как известно зоологам, у животных социальных видов, которые демонстрируют кооперативное поведение, возникают такие же вопросы. Яркий пример: в классической работе Джеральда Уилкинсона показано, что самки летучих мышей-вампиров пьют кровь жертв (например, домашнего скота), а потом возвращаются в большие общинные гнезда, где отрыгивают кровь, чтобы накормить детенышей. Перед ними встает стратегический вопрос: кормить только своих детей, своих плюс потомство родни или всех вообще? Должен ли ответ зависеть от того, что делают остальные?

Эти вопросы взаимности, альтруизма и соревнования составляют область исследований под названием «теория игр». Участники играют в упрощенные математические игры с различным объемом коммуникации между ними и разными наградами за разные исходы. Игрокам нужно решить, когда сотрудничать, а когда, пользуясь специальным термином теории игр, «смухлевать». Анализ на основе теории игр преподают в рамках подготовки к самым разнообразным профессиям. И, что еще удивительнее, социальные животные без всяких ученых званий и степеней нередко демонстрируют математически оптимальные стратегии сотрудничества и жульничества. Нате вам – даже социальные бактерии развили оптимальные стратегии, когда всаживать ножи в бактериальные спины друг друга.

Предположим, идет игра, в которой никто не сотрудничает и игроки не могут общаться между собой. Предположим, некоторые участники начинают сотрудничать. Если их наберется достаточное количество, а особенно если они смогут быстро найти друг друга, то вскоре сотрудничество станет выигрышной стратегией. Пользуясь жаргоном биологов-эволюционистов, это приведет к тому, что нежелание сотрудничать исчезнет.

Получается, стоит запустить сотрудничество в группе особей, и у них все будет отлично. Но, несмотря на это, именно тот первый, кто спонтанно начинает сотрудничать, впоследствии оказывается в математически невыгодном положении. Это можно назвать сценарием «Ну и лох». На фоне всеобщего отсутствия сотрудничества одна заблудшая душа делает спонтанный кооперативный жест – и все остальные социальные бактерии фыркают: «Ну и лох» – и возвращаются к соревнованию, теперь уже на шаг впереди наивного мечтателя. В таких условиях случайные акты альтруизма невыгодны.

Тем не менее системы взаимного альтруизма возникают у множества социальных животных, даже у нас, людей. Таким образом, главный вопрос теории игр: «Какие условия предрасполагают к сотрудничеству, запускают его в таких масштабах, чтобы оно набрало критическую массу и возобладало над отказом от сотрудничества?»

Хорошо изученный фактор, склоняющий к сотрудничеству, – родственные связи игроков. Это движущая сила немалой доли сотрудничества среди животных. Например, у разнообразных социальных насекомых степень сотрудничества и альтруизма так несуразно высока, что большинство особей отказывается от возможности размножиться, чтобы помочь в этом другим (то есть королеве). У. Д. Гамильтон, впервые упомянутый в главе «Глиняные рога», перевернул представления эволюционной биологии, приписав это сотрудничество невероятно тесным родственным связям членов колонии социальных насекомых. Такая же схема действует в многочисленных, хоть и не таких радикальных, примерах сотрудничества родственников у всевозможных социальных видов.

Другой способ запустить сотрудничество – заставить игроков почувствовать себя родственниками. Создание «псевдородства» – человеческая особенность. Психологические исследования самого разного рода показывают, что, если объединить группу людей в соревнующиеся группы по случайному признаку и даже растолковать им, что объединение случайно, они вскоре начнут находить общие похвальные черты друг у друга и их явное отсутствие у противоположной стороны. В предельном проявлении этим пользуются в армии: держат группы мужчин в тесной связке, от начальной подготовки до боев на передовой, и возникает такое братство, что эти парни готовы совершить акт наивысшего сотрудничества. Пользуются и обратным эффектом, «псевдоразобщенностью»: другая сторона должна казаться настолько иной, неродственной, бесчеловечной, нечеловеческой, что их убийство, в общем, и не считается.

Другой способ стимулировать сотрудничество – сделать игру в несколько раундов. Логично: если обозначается будущее, появляется перспектива расплаты, око за око, с игроком, который мухлюет. И это удерживает от жульничества. Вот почему взаимность редко встречается у видов, у которых нет связанных социальных групп: никакой рачок не отдаст свой гамбургер сегодня в обмен на оплату во вторник, если к тому времени должник исчезнет. И даже если во вторник рачок-должник все еще будет поблизости, это вам не поможет, если вы не можете отличать рачков друг от друга. В соответствии с этим мозг летучих мышей-вампиров – один из самых больших среди летучих мышей. Приматолог Робин Данбар показал, что среди общественных приматов чем больше социальная группа (то есть чем больше особей, которых вы различаете и учитываете), тем больше относительный размер мозга.

Другой фактор, подталкивающий к сотрудничеству, – игра в открытую: встретившись с кем-то в игре, вы можете увидеть историю его игрового поведения. Тогда для отбора по признаку сотрудничества не нужно, чтобы одни и те же игроки снова и снова играли друг с другом. Вместо этого такому отбору служит репутация, это называется последовательным альтруизмом.

Выходит, сотрудничеству способствуют родственные или псевдородственные связи, повторяющиеся раунды с одними и теми же игроками, игра в открытую. Здесь пора поговорить об исследовании Эрнста Фера и Симона Гехтера, опубликованном в Nature в 2002 году. Авторы организовали игру с наихудшими условиями для возникновения сотрудничества: пары игроков встречались с совершенно чужими людьми по одному разу. В игре было много раундов, но никто не встречался с одним и тем же противником дважды. Более того, все взаимодействия были анонимными. Никаких шансов, что жуликам придется расплачиваться или что сложится репутация.

Игра была устроена так: у каждого игрока определенное количество денег, скажем $5. Каждый кладет сколько-то денег (или все) в общий котел, не зная, сколько вложил другой. Затем в котел добавляется $1 и общая сумма делится между игроками пополам. Так что, если оба вложили по $5, им достается по 5,50 ($5+$5+$1 пополам). Но предположим, что первый игрок вложил $5, а второй пожадничал и вложил $4. Первый в итоге получает $5 ($5+$4+$1 пополам), а жулик получает $6 ($5+$4+$1 пополам плюс $1, который он утаил). Предположим, второй игрок – последняя сволочь и не вложил ничего. Первый игрок терпит убытки: ему достается $3 ($5+$0+$1 пополам), а второй получает $8 ($5+$0+$1 пополам плюс $5, которые он утаил). Жулики всегда процветают.

Теперь добавим в игру ключевой элемент. Сразу после однократной анонимной встречи каждый игрок узнает о результатах и понимает, жульничал ли второй. И тогда обманутый игрок может наказать жулика. Вы можете оштрафовать жулика, забрать часть его денег, если готовы отказаться от такой же суммы сами. Вы можете наказывать обманщиков, если готовы заплатить за шанс.

Первый интересный результат: даже при одноразовой встрече с абсолютно незнакомыми людьми возникает сотрудничество. Обманщики перестают мухлевать. Итак, сотрудничество становится преобладающей стратегией в двух разных ситуациях. Первая, когда игроки начинают спонтанно кооперироваться, в частности при повторных раундах (репутация); вторая, когда жуликов наказывают, даже в одноразовой игре с чужаками.

А теперь – самое интересное. Авторы показали, что все с жаром кидаются наказывать: игроки готовы понести расходы, чтобы заставить раскошелиться жулика. Вы помните, что это однократные встречи, совершенные незнакомцы. Наказание не дает никакой выгоды для карателя. Двое игроков никогда не встретятся снова, так что наказание никого не научит быть с вами паинькой. А из-за полной анонимности возможность наказания не предупреждает о жулике других игроков. При игре в открытую есть мотив заплатить за возможность «показательной порки» в надежде, что другие игроки сделают то же самое, заклеймив каиновой печатью вашего следующего оппонента. Множество общественных животных дорого платят, в переводе на затраты энергии и риск повреждений, за возможность наказать жуликов в игре в открытую. В кодексах чести разнообразных военных училищ давно развился способ запустить этот механизм на полную мощность: там наказывают тех, кто не наказывает жуликов. Но здесь наказание так же анонимно, как жульничество.

От наказания нет никакой выгоды, и тем не менее люди хватаются на эту возможность. Почему? Просто из жажды мести. Авторы показали, что чем хуже жулик (чем больше он утаил), тем больше другие готовы заплатить, чтобы его наказать, – даже игроки-новички, не разобравшиеся во всех тонкостях игры.

Задумайтесь только, как странно. Если бы группа людей была готова нести издержки, проявляя спонтанное сотрудничество, мы оказались бы в атмосфере стабильного сотрудничества и всеобщей выгоды. Мир, гармония, песня Джоан Баэз в титрах. Нет, этого люди не хотят. Но организуйте условия, в которых люди могут понести затраты сами, наказывая жуликов, где наказание не приносит им никакой прямой выгоды и не ведет напрямую ни к какой общественной пользе, – и они ухватятся на эту возможность. И тогда уже, окольным путем, атмосфера стабильного сотрудничества возникает из такого безрассудного желания мести. Это особенно интересно, если вспомнить, как много неприятностей вокруг нас (гад, который подрезал вас на трассе, компьютерщик, который ради пятнадцати минут славы сляпал очередной вирус) случается в однократных взаимодействиях с абсолютно незнакомыми людьми.

Люди готовы платить за возможность наказывать, но не за то, чтобы делать добро. Будь я вулканцем, который изучает социальное поведение на Земле, все это показалось бы мне бессмысленным бардаком. Но для меня – общественного примата – это имеет несомненный иронический смысл. Некоторые социальные блага возникают как математический результат не слишком привлекательных социальных черт. Наверное, надо брать что дают.

Примечания и дополнительная литература

Изумительное введение в теорию игр и эволюцию поведения (в особенности сотрудничества) в: Barash D., The Survival Game: How game theory explains the biology of cooperation and competition. (New York: Times Books, 2003). Исследование, которое обсуждается в этой главе: Fehr E., and Gachter S., “Altruistic punishment in humans,” Nature 10 (2002): 415.

Пример соревнования бактерий с точки зрения теории игр: Strassmann J., Zhu Y., and Quelier D., “Altruism and social cheating in the social amoeba Dictyostelium discoideum,” Nature 408 (2000): 965.

Пример работы Данбара, показывающей взаимосвязь размера коры головного мозга и сложности социальной группы у приматов: Joffe T., and Dunbar R., “Visual and socio-cognitive information processing in primate brain evolution,” Proceedings of the Royal Society of London, Series B: Biological Sciences 264 (1997): 1303.

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 1.856. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз