Книга: Мифы об эволюции человека

Миф № 58 У древних людей царил матриархат, который затем сменился властью мужчин

<<< Назад
Вперед >>>

Миф № 58

У древних людей царил матриархат, который затем сменился властью мужчин

Знакомая история? «Когда-то миром правили женщины!»

Матриархат в древних человеческих сообществах – идея, выдвинутая этнографами и социологами XIX в., такими как Иоганн Якоб Бахофен и Льюис Морган.

Морган, американский исследователь, создал одну из первых хорошо разработанных теорий возникновения семьи. Этот выдающийся этнограф изучал быт и образ жизни индейцев-ирокезов, а также активно боролся за их права, за что ирокезы даже приняли его в свое племя.

Результаты своих наблюдений и развитые на их основе идеи Морган воплотил в книге «Древнее общество или исследование линий человеческого прогресса от дикости через варварство к цивилизации» (1877){196}.

Морган обнаружил интересную вещь: у ирокезов слова «отец», «мать», «брат», «сестра» употребляются не совсем в таком смысле, как мы привыкли. Мужчина-ирокез называл сыновьями и дочерьми не только своих родных детей, но и детей своих братьев; они же, в свою очередь, звали его отцом. При этом детей своих сестер ирокез называл племянниками и племянницами, а они его – дядей. Ирокезка же детей своих сестер звала сыновьями и дочерьми, а детей братьев – племянниками и племянницами.

Таким образом, у ирокезского ребенка могло быть несколько отцов и матерей. При этом у ирокезов практиковалось единобрачие, правда, легко расторжимое. Такую же систему Морган наблюдал и у ряда других американских племен.

Чем же можно объяснить такое странное употребление понятий, обозначающих степени родства, и их несоответствие существующей системе брака? Морган предположил, что это – архаизм, наследие той формы родственных отношений, которые были у данных племен когда-то. Система же родственных связей более консервативна, она меняется медленней, чем меняется сама семья. Так что перед нами – отражение недавнего прошлого.

Изучив некоторые другие системы родства, существовавшие у «примитивных народов», Морган выдвинул следующую гипотезу. Изначально, в древности люди вели беспорядочную половую жизнь, семьи как таковой не существовало. Затем возникла кровнородственная семья, где в половые связи могли вступать представители только одного поколения, но не отцы с дочерьми и не матери с сыновьями.

После этого появился и запрет на брак между братьями и сестрами – сначала единоутробными, а потом все более дальних степеней родства, и наконец запрет на брак между всеми кровными родственниками. Поскольку запрет кровосмешения приводил «к улучшению породы», племена с подобными запретами развивались быстрее и полнее, и такая форма стала преобладать.

Но все равно это был групповой брак: у женщины могло быть несколько партнеров, и наоборот. Воспоминания о такой форме брака мы и видим у ирокезов. Поэтому ирокез и называл сыном ребенка своего брата, но племянником – ребенка своей сестры: закон запрещал ему вступить в половую связь с сестрой, но вполне позволял переспать с женой брата.

Но как определить, кто отец, если у женщины несколько мужей? Без генетической экспертизы это невозможно. Родство могло определяться только по матери (такая система родства называется «матрилинейной», в отличие от «патрилинейной» – по отцу, привычной нам). И это, по мысли Моргана, привело к тому, что в родовом сообществе стали править женщины, которые доминировали над мужчинами.

Матриархат подразумевал наследование по материнской линии и матрилокальность – такой уклад, когда при браке муж переходил жить в родовую общину жены.

А затем на смену групповому браку пришел парный: один муж – одна жена. Здесь определить отцовство уже не составляло труда. Помимо того, с развитием производящего хозяйства по; явилась частная собственность – коровы, рабы и т. п. Мужчины, разумеется, хотели передавать все это по наследству своим детям. При матриархате же имущество мужчины доставалось его роду, его братьям и сестрам, а его дети – относящиеся к роду жены – оставались у разбитого корыта. Это не дело! Да и сама женщина – ценный работник. А еще мужчина хотел быть уверен в своем отцовстве. И вот отцы забирают власть у матерей, и на смену власти женщин приходит патриархат, где женщина – собственность мужа, бесправный объект торговли и эксплуатации.

Работы Моргана были высоко оценены Карлом Марксом, а Фридрих Энгельс положил их в основу своей знаменитой книги «Происхождение семьи, частной собственности и государства», где пишет, что «это вновь сделанное открытие первоначального рода, основанного на материнском праве как стадии, предшествовавшей основанному на отцовском праве роду культурных народов, имеет для первобытной истории такое же значение, как теория развития Дарвина для биологии и как теория прибавочной стоимости Маркса для политической экономии»{197}.

Морган и его последователи основывались на ограниченных этнографических данных того времени, а также на мифологии, прежде всего античной, в которой они усматривали отголоски матриархата. Как не вспомнить тут миф об амазонках! Такая трактовка доминировала в дальнейшем и у советских авторов, например у А. Ф. Лосева:

То, что рассказано у Гомера о феакийской царице Арете, является несомненным свидетельством живучести матриархальных отношений. Арета – не только хозяйка дома, но и фактическая правительница всего царства феаков, так как все мужчины идут за советом именно к ней, а не к ее мужу Алкиною; и по совету самой Навсикаи Одиссей после своего прибытия на остров обращается прежде всего к ней (Од. VII 67–77). […] о матриархате в мифологии свидетельствуют: величание не по отцу, а по матери (Аполлон – Летоид, Хирон – Филирид); чисто женские праздники на Пниксе, Фесмофории или чисто женские оргии на Парнасе и Кифероне; наличие специальных богов в каждом роде и фратрии; и наконец, такое явление, как кровная месть, которая только с огромным трудом сдавала свои позиции в связи с разложением родовой общины и которая в виде рудимента просуществовала еще много столетий и в жизни, и в мифологии. Рудиментом древнейших родовых отношений, когда главой рода являлась мать, а отец был ее только случайным посетителем, которого было трудно даже и разыскать, являются позднейшие мифы уже чисто героической эпохи, в которых рассказывалось о поисках отсутствующего и даже неведомого отца. Всем известны поиски Телемахом своего отца Одиссея, отсутствующего уже 20 лет, о чем читаем в I–IV песнях «Одиссеи», а также прибытие Тезея от его матери Эфры к своему отцу, афинскому царю Эгею, о чем гласит известный дифирамб Вакхилида «Тезей»{198}.

Кроме того, для обоснования стадии матриархата – «культа Матери» – привлекались распространенные в древности изображения женщин, знаменитые фигурки палеолитических венер.

Идеи Моргана нашли отражение и в художественной литературе. Например, Обручев в уже цитировавшемся романе «Плутония» описывает семейный уклад неких первобытных существ, очень похожих на неандертальцев, так:

В каждом шалаше жили несколько женщин и мужчин, связанные друг с другом групповым браком, а также дети этой групповой семьи, в которой ребенок имеет одну мать и несколько отцов{199}.

Итак, предложена была модель развития семьи и общества, в которой матриархат – стадия, сменяющаяся патриархатом при переходе от охоты и собирательства к производящему хозяйству.

Как вы понимаете, для советской общественной науки Энгельс – непреложный авторитет. Так что гипотеза о стадии матриархата в течение многих десятилетий доминировала в отечественной антропологии и истории и вошла в учебники – откуда о ней и знают наши соотечественники.

А на Западе идея о некогда существовавшем справедливом матриархальном обществе, уничтоженном мужчинами, стала популярна у феминисток.

Гипотеза о матриархате красивая и логичная, но во многом умозрительная. Насколько же она соответствует фактам? Увы, в XX в., когда стали накапливаться этнографические данные о социальном устройстве наиболее архаичных обществ, оказалось, что матриархат для них вовсе не типичен… если вообще встречается.

Множество данных по таким обществам приводит в своей книге «Первобытная доземледельческая община» выдающийся этнограф и историк Владимир Кабо{200}.

Он подробно рассматривает сообщества охотников-собирателей разных континентов – тасманийцев, австралийских аборигенов, африканских пигмеев, бушменов, жителей Огненной Земли, калифорнийских индейцев, эскимосов и т. д. Казалось бы, «дети природы», не знакомые с земледелием и скотоводством, должны быть ближе всего к тому укладу, о котором писал Морган. Что же получается в реальности?

Тасманийцы – по мнению многих этнографов, наиболее архаичное сообщество планеты, островок верхнепалеолитической, а то и среднепалеолитический культуры. Так вот у них (судя по сохранившимся свидетельствам – самих тасманийцев, как мы знаем, полностью истребили более 100 лет назад) жена переходила жить в общину мужа.

«О положении женщины в тасманийском обществе пишут многие очевидцы, и все сходятся в одном: женщины занимали приниженное положение. В детстве они были подчинены родителям, затем мужьям; мужчины перекладывали на женщин самую тяжелую и утомительную работу, отбирали у них большую и лучшую часть пищи, били и т. д. Руководили племенами и общинами только мужчины. Даже если положение тасманийских женщин и не было столь приниженным и рабским, как это казалось европейцам, не понимавшим, что перед ними – традиционное разделение труда, все же ясно, что тасманийское общество было совершенно чуждо матриархату, который нередко постулируется для ранних стадий общественного развития», – пишет Кабо.

У австралийских аборигенов женщины, вступая в брак, покидают свою группу и уходят в группу мужа, хотя у некоторых племен отцовский и материнский роды сосуществуют. Кроме того, распространена полигамия (многоженство).

У африканских пигмеев мбути женщины занимают довольно высокое положение; тем не менее мужчины имеют больший авторитет, так как ценятся как охотники и защитники общины. И здесь женщина переходит жить в общину мужа, хотя вдова вправе вернуться к родителям вместе с детьми.

У бушменов Южной Африки (которых, как мы помним, нередко называют самым древним народом планеты – см. миф № 43) родовая организация вообще как таковая отсутствует. Здесь молодожены по выбору, в зависимости от обстоятельств, могут селиться и в сообществе жениха, и в сообществе невесты.

Огнеземельцы вели родство по мужской линии; жены переходили жить в общину мужа, хотя мужу приходилось расплачиваться за жену своим трудом, и в это время он жил с ее родителями.

Патрилокальность была характерна для охотников-собирателей Калифорнии.

У эскимосов мужчины и женщины практически равноправны; здесь встречается и патрилокальность, и матрилокальность, и даже неолокальность (когда супруги селятся отдельно от родителей на новом месте).

В заключение Кабо пишет:

В общинах охотников и собирателей наибольшее значение с точки зрения организационных форм и эффективности совместного труда придается деятельности мужчин в объединенных трудовых коллективах. Немаловажны и солидарность мужчин-сородичей в защите своей общины, а также то обстоятельство, что в руках мужчин находится производство основных орудий труда. Всем этим во многом объясняется руководящее общественное положение мужчин.

Сходную мысль высказывает известный российский историк, доктор исторических наук В. Першиц:

Первобытные общества, в которых женщины были бы традиционными главами родов, общин, а тем более племен, этнологией не зафиксированы. Этими главами в материнско-родовых обществах были братья женщин. Вообще известно немало примеров того, что в материнско-родовых обществах женщины обладали меньшим общественным и семейным весом, чем мужчины. Да это и понятно. Мужчина, как правило, сильнее женщины и в случаях острых конфликтов может настоять на своем простым рукоприкладством. Именно такие ситуации хорошо известны у тех же аборигенов Австралии, и не только у них{201}.

Вышесказанное не значит, что матриархальные – матрилокальные и матрилинейные – общества вообще не существуют. Но сколько их? И что это за общества?

Гипотеза о матриархате вполне поддается статистической проверке. Такую работу провели несколько лет назад А. В. Коротаев и С. А. Боринская. Для этого они воспользовались знаменитым «Этнографическим атласом» Мердока{202}, содержащим описания около тысячи народов мира (в том числе – сведения о родовой организации и типе поселения). Что же получилось?

Матрилинейные общества вообще довольно редки, но при этом их частота выше совсем не у охотников-собирателей, как должно быть по Моргану, а у мотыжных земледельцев!

Среди 224 обществ охотников-собирателей матрилинейный род имеют лишь 17 (8 %), патрилинейный род – 30 (13 %), а большинство (170 обществ) вообще не имеют родовой организации. Среди 423 обществ мотыжных земледельцев явно больше обществ с матрилинейным родом (17 %). В обществах с плужным земледелием число матрилинейных групп уменьшается. Аналогична ситуация и с матрилокальностью поселений. […] Отметим, что все это достаточно четко (хотя и без проведения статистической оценки) было показано еще в 1905 г. специалистом по североамериканским индейцам Дж. Свэнтоном{203}.

Получается, в некоторых группах не матриархат охотников-собирателей сменился патриархатом земледельцев, а совсем наоборот! Возможно, это связано с тем, что на охоту ходят мужики, а в поле с мотыгами вкалывают женщины, соответственно, у мотыжников женщинам почет и уважение. Но потом на смену мотыге приходит плуг, и здесь опять нужна мужская сила, а женщина сидит дома с детьми и ностальгирует по мотыгам…

Выше мы уже говорили, что, по некоторым свежим данным, патрилокальны были и неандертальцы (по крайней мере, некоторые), и гораздо более древние массивные австралопитеки. А уж как они вели счет родству – мы не знаем…

Заметим, что матрилинейность – счет происхождения и наследования родства по материнской линии – вовсе не подразумевает матриархата в классическом смысле, то есть «власти женщин». Например, счет родства по матери характерен для современных евреев, но это отнюдь не значит, что в еврейском обществе женщины доминируют. (Впрочем, любители анекдотов про «еврейскую маму» могут поспорить…)

А что у наших современных ближайших родственников, африканских человекообразных обезьян? Казалось бы, превосходство в физической силе – залог власти «мужчин»? Но не все так просто! При несомненном доминировании самцов у гориллы и у обыкновенного шимпанзе интересное исключение представляют карликовые шимпанзе – бонобо. У этих удивительных обезьян нет строго регламентированной иерархии, и сообщество может возглавлять самка! Несмотря на то что у бонобо, как и у обыкновенных шимпанзе, самцы крупнее, самки иногда образуют сплоченную группу, которая позволяет им доминировать над мужской частью сообщества{204}.

Является ли форма сообщества бонобо близкой к исходной, существовавшей когда-то у гоминид, или это – специфическая особенность, развившаяся у бонобо уже после отделения от шимпанзе? А произошло это, судя по данным генетиков, около 2 млн лет назад, когда река Конго разделила две группы предков шимпанзе, оказавшиеся на разных берегах{205}.

Перед нами – антропологическая загадка, которую еще предстоит разрешить. Не будем забывать, что бонобо – вид, открытый менее века назад. Часто пишут, что бонобо более «человечны», чем обыкновенные шимпанзе; мол, они неагрессивны, любве; обильны, и даже вроде бы чаще ходят на двух ногах! Однако нельзя исключить (осторожно выскажусь я), что особая миролюбивость и «человечность» бонобо является до некоторой степени нарождающимся научным мифом, охотно поддержанным СМИ. Ну как же! Гиперсексуальные пацифисты-феминисты в джунглях Конго – какой притягательный образ! Эти представления могут подтвердиться, а могут и развеяться, когда мы узнаем о сообществах бонобо больше…

Резюме

Матриархат у древних людей? Этнография и палеоантропология говорят: нет! Приматологи воздержались…


<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 1.671. Запросов К БД/Cache: 3 / 0
Вверх Вниз