Книга: Забытые опылители

ВСПОМИНАЕТ СТИВ:

<<< Назад
Вперед >>>

ВСПОМИНАЕТ СТИВ:

После нашей первой поездки, положившей начало исследованиям опыления в Онавасе, Гэри в течение двух лет упорно работал над документированием потока генов между культурными растениями и их дикими родственниками. В поле или в лаборатории совместно с нами работали другие талантливые учёные: Лаура Меррик, Джош Кон, Синди Бейкер, Амадео Реа, Эллен Ордвей, Чарльз Шипман, Фернандо Лоаиса-Фигероа и Беттина Мартин. При помощи флуоресцентных красителей мы отследили «поток пыльцы» между столовой и дикой тыквами. Мы идентифицировали аборигенных пчёл-опылителей. Мы оценили плоды на наличие «гибридных» признаков. В наших лабораториях мы запустили анализ генетической изменчивости при помощи электрофореза. И мы брали интервью у местных фермеров и потребителей. Конечно, часть местных горожан из Соноры была озадачена Гэри и его постоянно меняющейся командой.

Чтобы полностью документировать переопыление и гибридизацию в полевых условиях, эти весьма разнообразные методы должно использоваться комплексно. И хотя некоторые из них дают немедленные результаты, правильный анализ и интерпретация других требуют целые месяцы или даже годы. В итоге мы документировали односторонний поток пыльцы от тыквы-горлянки к столовой тыкве посредством местных пчёл, а также, в меньшей степени, скрещивание между культивируемыми перцами чили и дикими перцами чилтепинами при посредстве пчёл-галиктид.

Но именно в тот момент, когда в моём сачке жужжала та крупная оранжевая пчела с тыквы, я понял, что есть один ценный урок, который нужно усвоить: пока нам не удавалось истолковать то, каким образом опылители вписываются в общую картину, было трудно понять происхождение культурного растения или сорняка, не говоря уже о том, чтобы оценивать здоровье сельскохозяйственной экосистемы. Два десятилетия назад наш коллега Питер Кеван из Гуэлфского университета в Онтарио писал, что «зачастую неизвестные, но, несомненно, важные взаимосвязи между опылителями и растениями являются серьёзным пробелом» в нашем понимании как сельскохозяйственных, так и природных сообществ. С тех пор, как Питер предупредил нас о необходимости смириться со скудным объёмом наших знаний, было проведено много работы, но его утверждение остаётся справедливым и по сей день. Точное знание экологии опыления остаётся самым слабым звеном в наших усилиях по спасению находящихся под угрозой исчезновения растений от риска дальнейшего снижения численности. И ещё это слабое звено в наших усилиях по поддержанию продуктивности сельхозугодий на уровне, достаточном для прокорма бурно растущего человеческого населения мира.

В тот же день, когда я изловил сачком пчёл с тыквы близ Онаваса, мне пришлось принять как должное результаты сборов другой группы пчёл в тропических лесах по соседству. Я наложил несколько пахучих промокательных бумаг на стволы деревьев, и они вскоре привлекли множество блестящих металлически-зелёных пчёл с длинными язычками, относящихся к подсемейству эуглоссин – из тех же самых родов, которые я изучал на редких орхидеях в Панаме. Здесь, в сотнях миль к северу от того места, где предполагалось их наличие в соответствии с картами их распространения, я зарегистрировал новые данные об этих «орхидных пчёлах» для штата Сонора. Это напомнило мне о том, как мало мы знали о распространении некоторых из самых примечательных опылителей обеих Америк. Вскоре я понял, что о разрушении людьми их местообитаний мы знали ещё меньше.

Когда мы покидали Онавас, Гэри заметил, что со времени его прошлого визита к индейцам пуэбло здесь появилось много новых белых ящиков-ульев, заселённых медоносными пчёлами. Они были маркированы названиями мест продажи пчёл со всей территории Мексики. По своей предыдущей работе с Департаментом сельского хозяйства США я знал, что международные организации по развитию активно способствовали распространению пчеловодства с экономическими целями в сельских районах Мексики. Я ещё не понимал, насколько вездесущим стало интенсивное пчеловодство и производство мёда даже в отдалённых районах мексиканских сьеррас. Я задался вопросом: что сделает конкуренция с медоносными пчёлами за пыльцу и нектар с множеством видов местных пчёл или других насекомых-опылителей в этих местах?

Перевозка пчёл из одной части страны в другую тоже взволновала меня. А что, если новые пчёлы несли на себе паразитических клещей или болезни, которые вызывали снижение численности видов в других местностях? Меня волновало то, что медоносные пчёлы могли быть обречены пережить цикл расцвета и упадка, который переложил бы проблему предоставления услуги опыления на пока ещё остающихся в этих местах аборигенных пчёл-опылителей, численность которых уже снижается.

Пока мы добирались на север к американской границе в Ногалесе, штат Аризона, я понял, что конкуренция со стороны медоносных пчёл была всего лишь одной из многих потенциальных угроз, разрушающих старые отношения между местными растениями, сельскохозяйственными культурами и опылителями в той или иной местности. Мы были свидетелями того, как огромные грейдеры и трактора расчищали древние индейские поля, выравнивая и объединяя возделанные участки для осуществления массовых посадок хлопка и сафлора. Мы видели, как кампезинос небрежно носили заплечные распылители пестицидов, зачастую неправильно используя препараты для уничтожения множества насекомых на своём пути – как вредителей, так и совершенно посторонних видов. Мы видели обочины дорог, недавно опрысканные гербицидами для расчистки местной растительности с целью посадки экзотических африканских пастбищных трав для разведения крупного рогатого скота. Когда мы вернулись обратно в Аризону, мы проезжали поле за полем, возделанные и даже выровненные по лазерному лучу в целях ирригации – стерильный ландшафт, чистый до самого края шоссе. Мало где в таких в высшей степени окультуренных сельскохозяйственных ландшафтах могли жить местные опылители, особенно пчёлы, устраивающие гнездо в земле. Если использование земли в дальнейшем не изменится к лучшему, скоро останется очень мало мест, где сможет спокойно жить одинокий побег тыквы или одиночная пчела.

И потому эта книга о «Забытых опылителях» всего мира берёт своё начало в нашем общем интересе не только к растениям, но и к их опылителям, не только в естественной истории, но и в культурной истории прошлого и настоящего времени. Хотя один из нас учился прежде всего как биолог-специалист по пчёлам и цветам, а другой – как специалист по экономической ботанике, нам обоим нравится быть на полевых занятиях вместе с учёными и натуралистами иных убеждений. Ведь именно вокруг походного костра, на полевой станции или на отдалённом исследуемом участке такие люди зачастую делятся друг с другом своими самыми удивительными историями, гораздо более эмоциональными и менее загромождёнными техническим жаргоном, чем те рассказы, которыми они обмениваются, возвратившись в лаборатории или аудитории. Мы надеемся, что наши истории о полевых исследованиях, составляющие важнейший вопрос экологии опыления, оживут в вашем воображении и, возможно, посеют какие-то семена в плодородную почву.

Тем не менее, эта книга во многих случаях рассказывает об обществах, где пренебрегли экологией опыления.

На всём протяжении маршрута путешествия из Соединённых Штатов в Мексику и обратно мы собрали удивительно большой массив научных свидетельств, документирующих нарушенные взаимоотношения между растениями и опылителями, уменьшение количества семян, наблюдаемое среди редких растений и коммерчески важных культур, а также снижения численности популяций животных-опылителей. Мы получили напоминание о том, что биотические взаимодействия, критически важные для выживания видов, находящихся под наибольшей угрозой исчезновения, поняты плохо и исследованы меньше, чем они того заслуживают. Например, в одном из регионов Соединённых Штатов опылители были известны лишь для одного из каждых пятнадцати видов растений, которые подвергаются опасности исчезновения и находятся под охраной государства. И если опылители этих видов остаются неизвестными и не находятся под охраной, насколько велика вероятность того, что сами растения продолжат размножаться? В многих случаях охрана опылителя должна повлечь за собой реформы в международной политике, потому что многие мигрирующие опылители перемещаются между странами с весьма различными взглядами и возможностями по отношению к охране природы.

Мы также получили напоминание о том, что первые тревожные сигналы от разрушенных диких местообитаний предвещают будущие проблемы, с которыми мы столкнёмся на землях, возделываемых в целях получения продовольствия. Многие из лучших сельхозугодий вблизи больших городов уже исчезли, погребённые под зданиями, автомобильными парковками, ресторанами быстрого питания и торговыми центрами. Проблемы, связанные с природоохранной биологией, о которых мы здесь говорим – это не просто тайные страхи, касающиеся лишь материально обеспеченных любителей понаблюдать за птицами и половить насекомых. Эти проблемы должны вызвать отклик в душе каждого человека, которому небезразлично, откуда появляется наша пища и полезно ли её есть. В конце концов, один из каждых трёх глотков вашей еды сделан из растений, опыляемых животными.

По этой причине нам остаётся лишь надеяться на то, что эту книгу прочитает столько же фермеров, садовников, бакалейщиков, поваров высшего класса, управляющих земельными участками, чиновников высокого ранга и плодоводов, сколько учёных, студентов, учителей и натуралистов-любителей. Главы с 1 по 5 излагают фундаментальные принципы экологии опыления через «притчи», исследования классических случаев, раскрывающих сведения о растениях, опылителях и процессах опыления. Главы с 6 по 8 объясняют, как эти процессы были нарушены. Главы с 9 по 12 обращаются к вопросам восстановления ландшафтов и сельского хозяйства. В дополнение к приложениям, раскрывающим полезные детали экологии опыления и источники материалов и информации, приведены библиография и словарь технических терминов. В тексте эти термины напечатаны курсивом.

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 0.768. Запросов К БД/Cache: 0 / 2
Вверх Вниз