Книга: Забытые опылители

ВСПОМИНАЕТ ГЭРИ:

<<< Назад
Вперед >>>

ВСПОМИНАЕТ ГЭРИ:

Посетив Антиокские дюны весной 1995 года, через много лет после прочтения работы Павлика, я оказался эмоционально не подготовленным к жалкому состоянию остающихся там популяций растения. Я не мог поверить тому, насколько плотно они были окружены фабриками, электростанциями и ярдами железнодорожных путей. Мне показалось, что они были подавлены экзотическими сорняками вроде костреца, дикого овса, василька солнечного и плетей дикого огурца. Я слышал непрерывный рёв тяжёлых машин, выезжающих из работающего по соседству завода по производству гипса. Под линиями высокого напряжения, натянутыми между огромными стальными башнями, росло, распластавшись по земле, растение, покрытое опушением, с серыми выгнутыми листьями и огромными белыми цветками, окружённое со всех сторон конкурирующими сорняками.

Участок зарослей энотеры, который я посетил, биологи любовно прозвали «Ямой». «Яма» была раскопана ранее в этом веке для добычи песка. Стоя в её самом глубоком месте, я ощущал какую-то угрозу, вырисовывающуюся по всем сторонам горизонта.

В течение более чем столетия Антиокские дюны глубоко деградировали из-за добычи песка, были захвачены чужеземными травами, потеснены фабрикой по производству строительных плит, задушены гипсовой пылью, вытоптаны местными отдыхающими, а раньше ещё и опылялись инсектицидами, которые использовались на соседних виноградниках. Размер территории дюн, покрытой естественной растительностью, съёжился с более чем 200 до менее 30 акров. Несколько тысяч энотер, которые сами по себе не растут больше нигде в мире, остались менее чем на 12 из этих акров.

Даже после того, как эти жалкие акры были номинально взяты под охрану как часть Национального заповедника Антиокских дюн, вы можете почувствовать, что они по-прежнему подвергаются разного рода неприятностям. Однажды энотеру и желтушник растоптали «защитники окружающей среды», которые пробовали спасти кита-горбача Хамфри – знаменитое китообразное, которое в 1987 году заблудилось в речном русле рядом с дюнами. Брюс Павлик говорит о «ките-убийце» Хамфри с ноткой чёрного юмора в голосе. Павлик замечает, что общественности гораздо легче проявить внимание к огромному киту, оказавшемуся не на своём месте, чем к маленькой заросли растений, которые всё ещё находятся на своём месте, но подвергаются опасности со стороны общества сверх всяких рациональных пределов.

Когда Павлик и его студенты предприняли попытку осуществить самоопыление этой энотеры в саду у стен его офиса в Миллс Колледже в соседнем Окленде, они лишь подтвердили предположение, которое родилось в ходе их полевых исследований: это облигатно перекрёстноопыляемый вид, то есть, он не способен образовать зрелые семена без перемещения пыльцы с одного растения на другое. За время двухлетней засухи, когда этот дикорастущий цветок интенсивно изучался в остатках его местообитаний в Антиокских дюнах, значительно меньше половины его завязей развилось в зрелые семена. В 1987 году только 20 процентов завязей энотеры превратились в зрелые семена – это всего лишь треть от процента, который показывали в том году более обычные виды энотер из центральной Калифорнии. По оценкам Павлика, из общего количества завязей энотеры, образовавшихся в Антиокских дюнах в 1987 году, 65 процентов не смогли превратиться в семена из-за ограниченности в опылении.

Павлик признаёт, насколько сильно он был разочарован недостаточно частым появлением насекомых, которых он и его студенты наблюдали рядом с энотерами: «Мы оставались там ночь за ночью, надеясь поймать бражника, но так и не увидели ни одного из них». В последнее время исследователям всё же удалось заметить там взрослого бражника, посещающего цветки, хотя единственная личинка бражника была замечена на стебле энотеры в 1994 году. Подобно большинству видов энотер из Калифорнии, подвид с Антиокских дюн демонстрирует все адаптации цветков, необходимые для привлечения бражников с раннего вечера до темноты. Очевидно, взрослые бражники там не задерживаются. Энтомологи предположили, что бражники недостаточно часто посещали цветы на Антиокских дюнах на протяжении, по крайней мере, 35 лет. Возможно, их численность была подорвана в те дни, когда для опрыскивания виноградных лоз по соседству с дюнами массово использовались пестициды. Те виноградники уже давно заброшены, но бабочки так и не появились вновь.


На нескольких акрах фрагментированных дюн в Антиоке, Калифорния, живёт несколько сотен экземпляров редкого подвида энотеры (Oenothera deltoides howelli). Его опылителей, бражников из родов Hyles и Manduca, не замечали в этой местности в течение нескольких десятилетий из-за крупномасштабного использования пестицидов и гербицидов в этом регионе.

При отсутствии бабочек студенты Павлика зарегистрировали нескольких шмелей, довольно мелкую пчелу Sphecodogastra и нескольких мух, которые посещали цветы. Похоже, что шмели были среди них единственными успешными опылителями, потому что к их брюшкам прилипало большое количество пыльцы; после этого они перемещались на следующее растение, где часто опудривали ею рыльца другого цветка энотеры. Хотя шмели довольно редки в Антиокских дюнах и их видели посещающими цветки всего лишь в течение краткого периода времени, пары часов после рассвета, они могут быть причиной появления небольшого количества семян, наблюдаемого в заповеднике. После засухи конца 1980-х количество образуемых семян увеличилось – возможно, благодаря посещению растений разнообразными неспециализированными насекомыми, выживающими среди заводов. Но пока по-прежнему нет никаких признаков того, что бражники возвращаются.

Павлик продолжает беспокоиться о судьбе энотеры с Антиокских дюн. Даже при том, что она способна производить большое количество семян на одно растение, она на протяжении многих десятилетий была ограничена недостатком успешных опылителей. Кроме того, «семенной банк» в песке на участке, который изучал Павлик, беден по сравнению с другими дикими цветами. У энотеры с Антиокских дюн «меньший остаточный банк [семян], и потому меньший запас устойчивости к эрозии генетического разнообразия и катастрофическим событиям, которые сокращают численность популяции взрослых растений».

Генетическая эрозия, как подчёркивает Павлик, возникает неизбежно. Если мы взглянем на ослабевшие биотические взаимодействия во фрагменте местообитания, где находится популяция редкого растения, то сможем увидеть, что этой эрозии будут способствовать многочисленные факторы. Генетики Дж. М. Олсен и Субодх Джайн выделили некоторые порочные взаимодействия, которые могут усиливаться всякий раз, когда фрагментация разрывает взаимодействие между растениями и животными. Например, в маленькой популяции растений будет выше вероятность дрейфа генов и утраты генов вследствие этого. А из-за того, что в ней существует меньше потенциальных партнёров по размножению, также вероятно, что инбридинг снизит гетерозиготность – меру генетического разнообразия популяции. Инбредная депрессия привела бы к образованию меньшего количества семян, а также к их более низкой всхожести – это документально зафиксировал Эрик Менгес для маленьких популяций растения горчиц прерии со Среднего Запада. Как только темп появления сеянцев отстанет от смертности взрослых растений, размер популяции может сократиться настолько, что она больше не будет привлекать достаточно большого количества опылителей, что и случилось с Banksia в Западной Австралии. Уменьшенный генный поток будет явно заметен среди опылённых растений, но многие будут оставаться неопылёнными и потому окажутся вообще не в состоянии завязать семена. Питер Лесеика показал, что в случае, когда опылители у редкой монтанской горчицы[12] были утрачены или не имели к ней доступа, не только падала семенная продуктивность, но и семена, которые смогли завязаться, обладали высокой степенью инбредности, а их проростки – пониженной выносливостью. При таком положении дел награда, доступная распространителям семян, будет настолько малой, что они покинут это место, и это в итоге будет означать появление меньшего количества молодых растений и дальнейшее ослабление генного потока между растениями.

Как только опылители и распространители семян покидают эту территорию, численность других видов растений, которые они обслуживали раньше, также может начать снижаться. Беверли Ратке и Эрик Джулс предупреждали об этом:

На успех опыления одного вида растения также может непосредственно повлиять присутствие другого вида растения, которое поддерживает жизнь опылителей. ... [Например], неудачное цветение рано цветущих видов заставит перелётных колибри покинуть эти места. В результате виды, цветущие позже, ожидает низкая посещаемость цветов и снижение количества образующихся семян. Разрыв в таких последовательных мутуалистических отношениях мог бы вызвать каскадные вымирания во всём сообществе.

Такое предупреждение о конечных результатах фрагментации местообитаний следует рассматривать в контексте. Если фрагментация местообитаний путём физического уничтожения растительности и химического истребления биоты не зашла слишком далеко, то исследованные случаи, приведённые здесь, могли бы оказаться исключениями, а не правилом. Но что, если они – лишь вершина айсберга, самые явственные примеры разрыва отношений между растением и опылителем, а в это же самое время многочисленные схожие случаи избежали нашего внимания, ускользнули из нашего коллективного поля зрения, не попадаются на глаза и не приходят на ум? Что, если фрагментация местообитаний начала угрожать тропическим растениям и их опылителям так же остро, как видам из пустынь и умеренного климата? Что, если наши оценки темпов разрушения местообитаний не смогут принять во внимание темпы обеднения биоты в древостое и травостое из-за пестицидов, охоты и иных воздействий?

Эту историю можно рассматривать с разных сторон, но ясно одно: в суровых ледяных морях, окружающих фрагменты местообитаний, опылителей ещё меньше, чем на «видимой вершине айсберга».

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 0.288. Запросов К БД/Cache: 0 / 0
Вверх Вниз