Книга: Мозг. Тайны разума

Глава 20 Сущность человека – две альтернативы

<<< Назад
Вперед >>>

Глава 20

Сущность человека – две альтернативы

В итоге Шеррингтон пришел к выводу, что «факт того, что наша сущность строится на двух фундаментальных элементах, как мне представляется, не более невероятен изначально, чем-то, что она должна основываться только на одном».

Перед каждым нейрофизиологом рано или поздно встает задача объяснить, если это в его силах, в терминах мозговых механизмов все, что связано с возникшей у людей необходимостью проанализировать работу разума. И к этой задаче ему следует подойти, отбросив все предубеждения, философские или религиозные иллюзии. Если ему не удастся достичь цели, дав разумное объяснение этому на основе доказанных фактов и правдоподобных гипотез, настанет момент, как это случилось со мной, перейти к рассмотрению других возможных объяснений. Ему необходимо решить, как получить доказательства, подтверждающие гипотезу о двух элементах, равно как и доказательства гипотезы только одного элемента.

Сам человек с его огромным мозгом, с филогенетически новыми извилинами и с его способностью программировать свой собственный «компьютер» дает основание предполагать, что конечный результат вообще непредсказуем. Однако на данный момент он сам по себе уже является конечным результатом. Чудо состоит далеко не в том, что человек возник в результате постепенного, очень медленного процесса эволюции, с постоянными колебаниями шансов на выживание и ценностными характеристиками этого процесса, но в том, что существует вселенная, с ее законами и планом и очевидной целью. Есть подозрение, что при условии бесконечного времени процесс сотворения мира, начавшийся на любой планете с благоприятными условиями, завершился бы с тем же результатом.

Определенность, по моему мнению, состоит в следующем: когда мы начнем понимать человека, мы увидим, что природа разума и природа энергии разума просты и легко постижимы. Тем не менее все это говорит только о том, что я оптимист.

Чарльз Шеррингтон и его ученики проанализировали интегративную работу врожденных рефлексов в нервной системе животных, находящихся в бессознательном состоянии. В итоге он попытался объяснить работу и суть необыкновенной нейрональной машины, во многом схожей с тем, что есть у человека и у лабораторных млекопитающих. Эта машина обуславливает возможность рефлекторного вставания, хождения и реакции на то, что индивид видит, слышит, чувствует и ощущает запах в окружающей его обстановке. Это воистину удивительная машина. Проводя эксперименты с электрической стимуляцией коры полушарий и активацией того или другого моторного механизма, Шеррингтон показал, что в этих случаях наблюдается эффект облегчения. Последующее прохождение более слабого электрического тока временами вызывало ту же реакцию, хотя облегчение реакции носило временный характер и длилось всего лишь несколько секунд или минут (см. Шеррингтон32).

Иван Павлов и его последователи изучали животных, находившихся в сознательном состоянии.11 Он описывал действие условных рефлексов, которые животное приобретало благодаря тому, что ожидание побуждало их сосредотачивать внимание на опыте. Эти рефлексы закреплялись, а их шаблоны сохранялись благодаря непрерывному облегчению в коре полушарий и ядрах серого вещества в прилегающих зонах верхних отделов ствола мозга. Эта модель была признана физической основой обучения навыкам и простым формам реактивного поведения. Считалось, что эта модель применима к человеку так же, как и к животному. В свете фокусированного внимания, повторюсь, такое непрерывное облегчение, вероятно, имеет место.

С того времени в исследованиях человека в сознательном состоянии внимание привлекли новые факты. Существуют записи опыта сознания, которые мы уже обсуждали выше. Они позволяют осуществиться произвольным или автоматическим воспоминаниям опыта прошлого, и эти записи включают только те вещи, на которых индивид сосредотачивал внимание, и никакие другие, если он их проигнорировал. Можно лишь заключить, что сознательное внимание добавляет нечто к работе мозга, которое в противном случае не оставит никакой «записи». Оно гарантирует прохождению нейрональных потенциалов поразительную непрерывность облегчения для дальнейшего течения тока, так, как будто через кажущуюся бесконечной путаницу нейронных связей проторена четкая дорожка. Тот же принцип применим к усвоению речевых способностей и запоминанию невербальных понятий. Перманентное упрощение шаблонной последовательности в этих мозговых механизмах устанавливается только тогда, когда происходит фокусирование внимания на том явлении, которое соответствует этой последовательности в сознании.

Если предыдущее решение, относящееся к фокусированию внимания, принято разумом, тогда разум и решает, когда должна быть добавлена облегчающая энграма. Кто-то может допустить, что это высший мозговой механизм инициирует работу мозга, ассоциированную с этим решением. Другие могут считать, что энграма одновременно прибавляется к условным рефлексам и к последовательной записи сознательного опыта. Имеется ли какое-либо доказательство существования нейрональной активности в мозге, которая бы отвечала за то, что делает разум?


Рисунок из анатомического атласа Джулио Кассери (ит. De humani corporis fabrica libri decem). 1627 г.

Перед тем как отважиться дать ответ, возможно, будет интересным снова сослаться на работу, которую разум, очевидно, выполняет самостоятельно, а затем вернуться к краткому обзору нашего опыта стимуляции коры пациента, пребывавшего в полном сознании, и опыта наблюдения за тем, какое воздействие оказывает эпилептический разряд в разных частях мозга. Это позволит нам строить догадки относительно того, имеется ли какой-либо механизм, объясняющий существование разума.

а) Что именуют разумом.

То, что мы привыкли называть разумом, или рассудком, как кажется, ответственно за фокусировку внимания. Разум осознает, что происходит вокруг. Разум рассуждает и принимает новые решения. Разум понимает. Он действует так, как будто его одарили собственной энергией. Он может принимать решения и приводить их в исполнение путем привлечения различных мозговых механизмов. Все это он осуществляет путем активации нейронных механизмов. А эта активация сопровождается расходом энергии.

б) Что думает пациент.

Когда я провоцировал у пациента, находящегося в сознании, движением руки, приложив электрод к его моторной коре на одном полушарии, я часто спрашивал о его ощущениях. Его ответ был неизменным: «Я не делал этого. Это сделали вы». Когда я заставлял его издать звук, он говорил: «Я не издавал звука. Это вы вытащили его из меня». Когда я провоцировал воспоминания о потоке сознания прошлого, предлагая таким образом запись его прошлого опыта, он изумлялся тому, что должен осознавать прошлое так же, как и настоящее. Пациент был поражен тем, что прошлое должно вернуться к нему значительно более ясно и полно, в бо?льших подробностях, чем он, вероятно, вспомнил бы сам по своей воле. Он тут же решил, что хирург каким-то образом ответствен за этот феномен, но все же признал эти подробности деталями своего собственного опыта прошлого. При анализе подобных «ретроспекций» становится совершенно очевидным, как отмечалось ранее, что только те вещи, на которых пациент фокусирует внимание, сохраняются в этой постоянной записи потока сознания, фиксация которой непрерывно облегчается.

в) На что способен электрод.

Я всегда осознавал всю важность изучения результатов стимуляции мозга человека, находящегося в сознании, с применением электрода, поэтому вел записи результатов настолько аккуратно и полно, как только это было возможно. Электрод может дать пациенту различные исходные ощущения. Он может побудить его повернуть голову и подвигать глазами или конечностями, или издать звук, или сделать глотательное движение. Он может вызвать живое переживание прошлого опыта или создать у пациента иллюзию того, что опыт настоящего ему знаком, а вещи, которые он наблюдает, становятся больше и ближе к нему. Но пациент сохраняет отстраненность. Он переходит к суждению обо всем, что чувствует и ощущает. Он говорит, что «вещи кажутся знакомыми», а не «я прежде проходил через все это». Он говорит, что «вещи становятся крупнее», но не пытается сделать движение из-за опасности повреждения. Когда электрод приводит в движение его правую руку, он не говорит: «Я хотел подвигать ею». Он может, однако, двигать своей левой рукой и противостоять своему действию.

Между тем в коре полушарий не существует такого участка, электрическая стимуляция которого могла бы заставить пациента верить или принять решение. Конечно, имеются зоны коры, предназначенные для речи, чья функция может быть заблокирована без того, чтобы эта блокировка сопровождалась какой-либо отдаленной положительной реакцией. Также имеются области серого вещества в верхних отделах ствола мозга, которых стимулирующий электрод хирурга не достигает. Тем временем эпилептический разряд происходит в любой зоне серого вещества, начиная от промежуточного мозга и кончая спинным мозгом (вероятно, за исключением мозжечка). Джексоновский марш разряда, переходящий от одного ядра в промежуточном мозге к другому, протекает так же, как это происходит в коре мозга.13

г) Активация с помощью эпилептического разряда.

По моему опыту, в сером веществе мозга не существует такой области, в которой локальный эпилептический разряд приводил бы к тому, что можно было бы назвать «действием рассудка». В 1954 году мы с моим помощником Гербертом Джаспером проанализировали наш клинический опыт в области эпилепсии в аспекте этого вопроса. Обнаружились только два случая, которые можно было рассматривать как начало припадка, возможно являвшегося примером «вынужденного думания» или «интеллектуальной ауры»[24].

Это были лишь подозрения, поэтому я вынужден признать, что достоверных фактов, свидетельствующих о том, что эпилептический разряд или электрическая стимуляция могут привести к активации рассудка или мышления, сегодня не существует.

Никто не может игнорировать этот вывод, так как в противном случае он будет постоянно сталкиваться с этим препятствием. Имеется возможность запустить запись потока сознания, хотя этот процесс может быть усложнен вмешательством электрода или эпилептическим разрядом. Тем же способом может быть создана иллюзия интерпретации. Однако ни одно действие, так или иначе связанное с работой разума, ни в одном случае не было инициировано стимуляцией электродом или эпилептическим разрядом. Если механизм, способный выполнять то, что выполняет разум, существует в мозге, то можно ожидать, что он четко проявит свое присутствие каким-либо более очевидным свидетельством эпилептической или электродной активации. Но, несомненно, как я вынужден признать, все это лишь негативные доказательства.

Рассмотрим, как наши положительные нейрофизиологические данные могут помочь нам пролить свет на природу человеческой сущности: если в человеческой сущности имеется лишь один фундаментальный элемент, тогда нейрональная деятельность мозга несет ответственность за все, что делается разумом. «Неотъемлемый субстрат» сознания, как было описано в главе 5, располагается в верхних отделах стволовой части мозга. Активность высшего мозгового механизма, по-видимому, соотносится с активностью разума, о чем мы говорили в главе 12. Этому механизму под силу включать и отключать рассудок, приостанавливая свою работу во время сна и возобновляя ее в момент пробуждения. Он предположительно способен решать эту задачу путем обеспечения разума энергией, поступающей, вероятно, из мозга, или же, напротив, отключая это энергоснабжение. Но абсурдно ожидать, что высший мозговой механизм или любой другой набор рефлексов, каким бы сложным он ни был, выполняет то, что делает разум, и таким образом реализует все его функции.

Если это так, то какое другое объяснение можно предложить? Только то, что в действительности имеется второй фундаментальный элемент и другая форма энергии. Но если рассматривать разум и мозг как два полуавтономных элемента, мы будем вынуждены допустить, что рассудок посредством высшего мозгового механизма оказывает влияние на мозг. В этом случае закономерно допущение, что разум воздействует на него. Следовательно, разум воздействует и на высший мозговой механизм. Разум выполняет функцию запоминания, используя мозговые механизмы записи опыта. Разум присутствует везде, где нормально функционирует высший мозговой механизм.


Рисунок из анатомического атласа Ричарда Куэйна (англ. The anatomy of the arteries of the human body, with its applications to pathology and operative surgery). 1844 г.

В случае гипотезы о двух основополагающих элементах энергия нейронов должна быть доступна в двух формах. Значит, существует некая сила, ставшая доступной благодаря нейрональной проводимости в мозге. Но существует ли такая сила, доступная разуму, но не обладающая такой сетью проводников? Способна ли химическая реакция в нервных клетках приводить, с одной стороны, к работе мозга, а с другой, к деятельности разума? Электричество в науке впервые было открыто, когда было зафиксировано его прохождение по нервам живых организмов. Современные физики могут серьезно рассматривать наши вопросы только разве что из чувства благодарности!

В процессе работы мозга нейрофизиолог может догадываться о том, где именно происходит проведение потенциалов, а также строить предположения о модели этого проведения. Но когда мы говорим о работе разума, такой возможности не существует. И все же разум, как очевидно, действует не зависимо от мозга, так же, как и программа, преследуя определенную цель, работает независимо от своего компьютера, как бы сильно она от него не зависела.

Теперь, когда мы видим, как начинают обретать свою форму очертания частично автономных механизмов в мозге и выстраивается понимание того, на что способны рефлекторные механизмы, пришло время сформулировать гипотезы, дающие представление о работе разума, еще не получившую должного объяснения, и выбрать из них наиболее логичную и убедительную.

Что касается меня, то после многих лет усилий, направленных на объяснение разума только на основе работы мозга, я пришел к выводу, что будет куда проще принять гипотезу о двух фундаментальных элементах, лежащих в основе человеческой сущности. Но если это так, то истиной остается и то, что необходимая энергия поступает к разуму в момент пробуждения благодаря работе высшего мозгового механизма.

Так как сегодня можно с определенностью утверждать, что нам никогда не удастся объяснить разум и мышление только через нейрональную деятельность мозга, очевидно, по причине того, что мозг развивается и взрослеет самостоятельно в течение всей жизни индивида так, как если бы это был продолжающийся элемент, а также в силу того, что компьютер (или сам мозг) для его программирования и поддержки нуждается в каком-нибудь агенте, способном к самостоятельному мышлению, я вынужден предпочесть гипотезу о том, что человеческая сущность получит объяснение исходя из предположения о двух фундаментальных элементах. По моему разумению, такой подход значительно увеличивает вероятность того, что мы в итоге поймем, к чему так стремятся столь многие решительно настроенные ученые.

Нам предстоит решить еще так много вопросов! Но ставить перед собой эти вопросы – значит сделать первый шаг на пути их разрешения. Я уверен, что со временем ответы на них будут получены. Встав на позицию дуализма, вполне логично обратиться за помощью к физикам. Может ли электрическая энергия принимать разные формы? Какова природа разума? Имеет ли она структуру? Может ли существовать энергия без структуры? Что представляет собой электричество? Какими бы ни были ответы на эти вопросы, в них всегда присутствует разум.

По выражению Аристотеля, разум «прикреплен к телу». Разум блекнет, когда высший мозговой механизм ослаблен и снижает интенсивность работы из-за травм, или эпилептического расстройства, или анестезирующего лекарства. К тому же разум пропадает во время сна.

Что происходит, когда разум уходит? На этот вопрос имеется два очевидных ответа. Они вытекают из двух альтернатив Шеррингтона – сущность человека будет объяснена на основе одного или двух основополагающих элементов. Если выбор будет сделан в пользу первой альтернативы, тогда разум перестает существовать, когда он затухает, поскольку он является лишь функцией мозговой активности. Разум возникает каждый раз заново, когда высший мозговой механизм начинает свою нормальную работу. В таком случае разум воспринимается как активность специализированного мозгового механизма, который я назвал «высшим».

Если же встать на позицию второй, дуалистической, альтернативы, разум будет восприниматься как существенный исходный элемент сам по себе. В этом случае его можно будет называть «средой», «сущностью», «сомой». Другими словами, разум характеризуется непрерывным существованием. На этом основании можно допустить, что хотя разум молчит, если у него уже нет особой связи с мозгом, он продолжает существовать в немых интервалах и снова берет на себя контроль в момент, когда высший мозговой механизм приступает к работе.

Может показаться, что этот специализированный мозговой механизм, засыпая, каждый раз выключает энергию, возбуждающую разум. В момент пробуждения он снова его включает. Такова ежедневная автоматическая рутина, к которой приспособлены все млекопитающие, с помощью которой мозг восстанавливается от недомогания или усталости.

Функция высшего мозгового механизма состоит в том, что он включает этот полуавтономный элемент с тем, чтобы он мгновенно взял на себя контроль во время бодрствования, и выключает его на время сна. Кажется ли это объяснение неправдоподобным? Оно не такое неправдоподобное, на мой взгляд, как альтернативное ожидание – что высший мозговой механизм сам постигает, и рассуждает, и направляет произвольные действия, и решает, на что обратить внимание, и что «компьютер» должен учить, записывать и вскрывать по его требованию.

Но при любой альтернативе у разума нет собственной памяти, насколько можно судить по нашим данным. Мозг, как любой компьютер, хранит то, чему он научился в течение периода активности. Все эти записи мгновенно становятся доступными сознательному разуму во все то время, когда человек бодрствует, но во время сновидений в полусонном состоянии они представляются ему в искаженной форме.

<<< Назад
Вперед >>>
Оглавление статьи/книги

Генерация: 3.685. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз