Книга: Научные битвы за душу. Новейшие знания о мозге и вера в Бога

Сбор свидетельств против материализма

<<< Назад
Вперед >>>

Сбор свидетельств против материализма

Летом 2005 года Гильермо Гонсалес, сорокалетний астроном из Университета Айовы, случайно узнал размеры «долга» обещающего материализма. Будучи адъюнкт-профессором физики и астрономии в ожидании постоянной штатной должности, однажды он обнаружил, что 124 сотрудника факультета (около 7 %) подписали заявление, в котором критиковали якобы сделанные им высказывания в поддержку «теории разумного замысла». (Согласно этой теории на основании имеющихся свидетельств нынешнее состояние вселенной лучше всего интерпретировать как результат разумной причинной обусловленности или замысла, а также закона и случая. Теория не утверждает, что все события разумно обусловлены, но не исключает разумную обусловленность в принципе – там, где есть свидетельства в ее пользу. Один из способов понимания заключается в том, что вселенная имеет нисходящую, а не восходящую структуру. Первым появляется разум и создает материю, а не материя является первой и создает разум[77]).

В чем провинился Гонсалес? Он признанный эксперт в туманной сфере пригодности галактики для жизни – способности планеты обеспечивать жизнь на ней в том виде, в каком она известна нам[78]. Кроме того, он ведущий автор книги «Привилегированная планета: как наше место в космосе предназначено для открытий»[79], в которой он утверждает на основании обширных исследований, проведенных в различных пунктах астрономических наблюдений в нашей солнечной системе, что Земля на редкость удобна для астрономии, расположена в той же плоскости эклиптики возле самого спирального рукава нашей галактики, в результате чего люди могут заглянуть в ее глубины.

«Люди, занимающиеся астрономией, еще давно поняли это. Это прекрасная наука. Многие приобрели глубокое чувство бесконечности и величия вселенной…

Люди твердо убеждены, что впускать Бога в науку нельзя. Но я и не впускаю. Я наблюдал за природой и обнаружил эту закономерность на основании эмпирических доказательств… Она явно призывает к поискам других объяснений»[80].

Астроном Гильермо Гонсалес

Христианин Гонсалес утверждает, что эти и подобные результаты означают: люди были предназначены для исследования вселенной. И спешит подчеркнуть, что все его доводы научны, то есть основаны на свидетельствах, пригодны для проверки и опровергаемы. Но это не успокоило таких критиков, как Джим Колберт, адъюнкт-профессор экологии, эволюции и биологии, который объясняет: «Мы не говорим, что никто не должен верить в разумный замысел. Просто раз нельзя собрать доказательства, значит, это не наука»[81].

Из последующего спора ясно, что его предмет – не свидетельство положения Земли и не качество исследований Гонсалеса. Попытка помешать ему получить постоянную должность была основана, в сущности, на обещающем материализме[82]. Любые исследования, обнаруживающие возможность цели, замысла или смысла во вселенной, воспринимаются как угроза для науки, поскольку под наукой понимается предметная область, которая придерживается представлений о космосе, красноречиво выраженных Расселом. Провинность Гонсалеса в том, что он действительно собирал свидетельства против этих представлений.

Гонсалес – христианин, и хотя ввиду этого факта он предрасположен к подобным мыслям, они ни в коем случае не являются неизбежными. Роб Сойер, который в курсе более масштабных (и разрастающихся) споров, отмечает: «Думаю, подобные споры вполне естественны. Ничего из ряда вон выходящего в них нет». И действительно, хотя Сойер не исходит в своих текстах из религиозных позиций, ему нравится перечислять многочисленные примеры тонкой настройки вселенной (иногда их называют антропными совпадениями) – в частности, тот факт, что если бы сила тяжести отличалась от ее известного значения хотя бы на 1х1040, такие звезды, как наше Солнце, не могли бы существовать, как и пригодные для жизни планеты вроде Земли[83]. В этом его поддерживает астрофизик Пол Дэвис, который также не придерживается конкретной религиозной позиции, но отмечает, что «нельзя не учитывать антропный компонент нашей науки, который примечателен, поскольку по прошествии трехсот лет мы наконец осознали, что мы действительно имеем значение»[84].

При наличии свидетельств тонкой настройки, изложенных Гонсалесом и многими другими, единственным веским доводом против цели и замысла является предположение, что наша вселенная – случайная удача посреди целой мусорной кучи из неудавшихся вселенных[85]. Однако у нас нет способа узнать наверняка, что другие вселенные существовали или что они потерпели фиаско[86].

Почти вслепую, сквозь штормы и шквалы люди ищут свой путь, чтобы встать на ту или на другую сторону. Если вспомнить, что сказал Том Вулф о материалистской нейробиологии десять лет назад («понятие «я»… уже ускользает, ускользает… ускользает…»)[87], удивительно было в 2005 году выслушивать его мысли по поводу дарвинизма, основополагающей биологической теории: «Посмотрите на Дарвина. Боже, какая мощная теория! Кстати говоря, я даю ей еще 40 лет, после чего от нее не останется камня на камне»[88].

Что такое наука – поиск истины или поддержка материализма?

Порой ученые настолько убеждены, что цель науки – обеспечивать поддержку материализму, что нарушают общепринятые гражданские права. Так получилось с палеонтологом Рихардом фон Штернбергом, который допустил публикацию рецензируемой статьи в его журнале Proceedings of the Biological Society of Washington Смитсоновского института. В этой статье высказывалось предположение, что внезапное появление и бурное развитие сложных форм жизни, наблюдавшееся примерно 525 миллионов лет назад, наилучшим образом объясняет теория разумного замысла. Почти все существующие ныне крупные группы животных (типы) возникли довольно быстро, за несколько миллионов лет – ничтожно короткий срок по меркам геохронологии. Сам Штернберг не был приверженцем гипотезы разумного замысла, но твердо верил в то, что все предположения имеют право на существование.

Одного намека на происхождение, в котором упоминалась причинность, связанная с разумом, хватило, чтобы разразился чудовищный скандал, направленный не на автора, геолога и теоретика разумного замысла Стива Мейера, а на редактора Штернберга. Работодатели подвергли его допросу на предмет его политических и религиозных убеждений, сняли с должности, отказали в доступе к коллекциям окаменелостей, которые требовались ему, как палеонтологу, для работы. Кроме того, как он вспоминал в интервью Washington Post, когда сообщество биологов устроило собрание, чтобы во всеуслышание отвергнуть статью Мейера, Штернбергу посоветовали не ходить туда, объяснив, что «страсти так накалились, что гарантировать мне соблюдение порядка никто не мог»[89]. Штернберг подал апелляцию в управление специального советника – федеральный орган, занимающийся защитой гражданских прав правительственных служащих, столкнувшихся с репрессиями и недостоверной информацией. В декабре 2006 года в отчете Конгресса со Штернберга были сняты ложные обвинения, а руководство Смитсоновского института обвинили в «нападках, дискриминации и принятии неадекватных мер против» Штернберга.

Очевидно, Штернберг нарушил не закон, а неписанное правило: разумную причинную обусловленность не следовало принимать во внимание, какими бы ни были свидетельства, независимо от того, следовали ли точным процедурам сбора и публикации доказательств ученые, имеющие к ним отношение. Предполагалось, что Штернбергу хватит осмотрительности, чтобы не печатать подобную статью, хоть она и прошла рецензирование.

Кое-кто утверждает, что такие неписаные правила в действительности препятствуют той самой науке, которую им полагается защищать. К примеру, математик и сторонник теории разумного замысла Уильям Дембски считает: «Материалистская идеология настолько кардинально перевернула изучение биологических и космологических истоков, что извращено было само содержание этих наук. Следовательно, проблема не только в том, что науку не просто использовали неправомерно, способствуя материалистскому мировоззрению, но и в том, что это мировоззрение явно негативно сказывается на научном поиске, ведет к некорректным и ничем не подкрепленным выводам о биологических и космологических первопричинах».

Конечно, цель и замысел нашей вселенной или форм жизни еще не означают, что люди обладают духовной природой. Однако при этом сама идея выглядит достаточно убедительно, чтобы исследовать ее. Скажем проще: если Рассел прав, у нас не может быть духовной природы и нам не следует даже пытаться искать ее – точно так же, как Гонсалесу не следует искать свидетельства значимости положения Земли. Но если прав Гонсалес, тогда у нас действительно есть духовная природа, и мы можем исследовать этот вопрос, пользуясь инструментами науки. Нынешние свидетельства о природе вселенной в целом не позволяют предпочесть представления Рассела о реальности представлениям Гонсалеса[90], следовательно, не должны служить помехой в рассмотрении духовной природы человека.

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 1.411. Запросов К БД/Cache: 3 / 0
Вверх Вниз