Книга: Новейшие археозоологические исследования в России: К столетию со дня рождения В.И. Цалкина

Н. Д. Оводов Плейстоценовый снежный баран Сибири

<<< Назад
Вперед >>>

Н. Д. Оводов

Плейстоценовый снежный баран Сибири

Известно, что Вениамин Иосифович Цалкин немалое внимание в своей научной деятельности уделял изучению представителей рода Ovis, их морфологическому разнообразию, происхождению и вопросам расселения по территории Северной Азии и Америки. По мере возможности он уделял внимание и фактам обнаружения ископаемых остатков этих животных. За пол века после выхода известной монографии В. И. Цалкина [1951] накопилось относительно немалое число обнаруженных исследователями на территории Сибири местонахождений остатков снежного барана преимущественно плейстоценового времени, обсуждению чего и посвящена настоящая статья.

Обзор ископаемых находок

Первым для территории Сибири упоминает о нахождении остатков снежного барана И. Д. Черский [1891, с. 262, 263]. Фрагменты двух черепов этого зверя, оказавшиеся в коллекции А. А. Бунге и Э. В. Толля, происходили из нижней части долины р. Яны, то есть из пределов современного ареала чубука. По мнению Черского оба фрагмента «отличаются слишком свежей наружностью, чтобы считать их современниками мамонта».

Следующая находка, отмеченная в литературе больше половины века назад, стала первым свидетельством существенного сокращении сибирской части ареала этого зверя, произошедшем скорее всего в финале позднего плейстоцена. Ею оказался обломок черепа снежного барана с роговым стержнем, обнаруженный В. И. Громовым среди 1500 других костей из материалов раскопок М. М. Герасимова и Г. П. Сосновского в 1934 году палеолитической стоянки Мальта, что близ Иркутска [Громов 1935; 1937; Громова 1941]. Геологический возраст стоянки находится в пределах 19900-21700 лет [Медведев и др. 1996] Териологический состав тафоценоза помимо чубука представлен мамонтом, носорогом шерстистым, лошадью, северным и благородным оленями, бизоном, львом пещерным, серым волком, лисицей, песцом, росомахой, бурым медведем и зайцем. О наличии снежного барана в мальтинском тафоценозе по материалам прежних раскопок упоминает Н. М. Ермолова [1978]. В той же монографии [с. 30] Н. М. Ермолова опубликовала снимок рогового стержня самца снежного барана из палеолитической стоянки Бадай-2 с реки Белой в Иркутской области. В связи с этими находками несколько странно читать слова Н. К. Верещагина и Л. В. Сопина [1980, с. 4]: «В. Громова [1941] считала, что в эпоху палеолита в Прибайкалье обитали снежные бараны. Наши материалы показывают, что здесь жили архары». Видимо, точнее было написать, что в Приангарье в позднем плейстоцене водились оба вида баранов, — та самая симпатрия, о которой пишет Г. Г. Боескоров [2001].

Следующая находка толсторога плейстоценовой сохранности (часть черепа), найденная на реке Барзас в Кемеровской области, кратко опубликована В. И. Громовой [1947]. Еще один обломок черепа этого животного, не имеющий стратиграфической привязки, найден в отрогах Салаира возле деревни Большой Керлегеш в лессовидных суглинках на глубине 9 м [Алексеева 1970]. Ею же описан фрагмент черепа снежного барана из Кузбасса с р. Кара-Чумыш [Алексеева 1980]. Эти пункты удалены от ближайшей границы современного ареала снежного барана к западу на полторы тысячи километров.

Для Средней Сибири из числа опубликованных сведений о находках снежного барана, не считая ошибочного дважды опубликованного мнения А. К. Агаджаняна [2001; 2001а] относительно остатков чубука в верхнеплейстоценовых отложениях пещеры Тоннельной, расположенной на левом берегу Енисея вблизи Красноярска, надо упомянуть мустьерский грот Двуглазка в Хакасии, исследованный 3.А. Абрамовой в 1970-х годах. Определением фаунистических остатков Двуглазки занималась Н. М. Ермолова, отметившая в нескольких публикациях остатки 26 видов млекопитающих. С любезного согласия З. А. Абрамовой при последующем просмотре не полностью сохранившейся в ЛОИА коллекции палеозоологического материала из Двуглазки, удалось к опубликованному списку позвоночных добавить 9 видов млекопитающих и 23 вида птиц [Оводов, Мартынович 1992; Мартынович 2001]. Особый интерес среди новинок представляла находка в 4 слое фрагмента черепа самца снежного барана, залегавшего совместно с остатками зайцев, пищух, сусликов, сурков, мелких хомячков, степной пеструшки, серых полевок, волка, лисицы, пещерной гиены, мамонта, лошади, носорога, благородного оленя, косули, северного оленя, бизона, яка и архара. У черепа снежного барана из Двуглазки (рис. 1) отсутствует лицевая часть, правый роговой стержень почти до основания обгрызен, у левого повреждена лишь верхушка. Хищниками разрушена также и мыщелковая область. Уцелевшая часть позволяет сделать ряд промеров, свидетельствующих о принадлежности черепа к виду Ovis nivicola:


Там же, в Хакасии в ритуальной (?) пещере-ловушке Чулок, расположенной в долине Белого Июса, спелеологами наряду с остатками людей, черепами медведей и костями домашних копытных найдена «… лобная часть черепа животного с короткими (15 см) рогами, толстыми (у основания 7–8 см)…» [Чигряй 1994, с. 160, 161].


Вполне возможно, что этот череп принадлежал самке снежного барана и, следовательно, район пещеры, как и Двуглазки, некогда входил в пределы ареала толсторога.

В Иркутской области к находке снежного барана из культурных слоёв Мальты и стоянки Бадай-2 следует добавить плейстоценовой сохранности лобную часть черепа этого вида из Бодайбинского района, хранящуюся в музее политехнического института г. Томска [Алексеева 1974, с. 31].

В 1989 году И. Е. Гребнев предпринял разведочные раскопки пещеры Куртун-1, расположенной в Приморском хребте по р. Куртун (это примерно на половине расстояния по северо-западному побережью Байкала от истока Ангары до острова Ольхон). Щебнисто-глинисгые отложения на глубине 0,9–1,0 м от поверхности грунта датированы по древесному углю 44715±5740 (СОАН-2902). Другая, дата, выполненная по костям бурого медведя, составила 33500 лет (ГИН-5823). По мнению А. Г. Филиппова и его соавторов [Filippov & other 1995] пещера была обитаема в основном хищниками: пещерной гиеной, бурым медведем, лисицами и волками.

М. А. Ербаевой и Ф. И. Хензыхеновой из рыхлых отложений пещеры Куртун-1 в интервале глубин 0,5–1,3 м определены мелкие млекопитающие: заяц северная пищуха, белка обыкновенная, летяга, бурундук, сурок, суслик длиннохвостый, мышь, мышь-малютка, хомячок (Cricetulus sp.), лесной и копытный лемминги, пеструшка и полевки: красная, красно-серая, высокогорная, водяная, узкочерепная, обыкновенная, экономка. По оценке комплекса мелких млекопитающих «преобладают лесные виды горно-таежной ландшафтной зоны с элементами луговых и реже степных биотопов» [Филиппов и др. 1995, с. 46]. Такой же вывод можно сделать и по отношению к комплексу крупных млекопитающих, список которых И. Е. Гребнев предоставил А. Г. Филиппову [1996]: волк, лисица, красный волк, бурый медведь, соболь, росомаха, колонок, степной хорь, барсук, выдра, гиена пещерная, пещерный лев, рысь, мамонт, лошадь, шерстистый носорог, кабан, кабарга, благородный олень, косуля, лось, северный олень, як байкальский, бизон, сибирский горный козёл и архар. Зная относительно небольшой опыт Гребнева в палеогериологической работе, не научную её направленность и отсутствие собственных публикаций с морфометрической характеристикой образцов, трудно быть уверенным в полной достоверности приведенного списка. В любом случае к списку зверей следует добавить снежного барана, судя по найденной в первом слое пещеры Куртун-1 пястной кости этого копытного, промеры которой, выполненные Гребневым, помещены в таблице 2. Возможно, именно эта кость дала повод к определению СНчз агпшоп в Куртунском тафоценозе [Медведев 2001].

На северо-востоке острова Ольхон на высоте 60–70 м от уровня Байкала в небольшом гроте длиной 5 м и шириной 1,2 м, давно носящем громкое название «Узурская пещера», А. А. Кульчицкий по следам Н. М. Ревякина и П. П. Хороших заложил небольшой раскоп. С глубины 20–80 см среди обломочно-песчаных слабо сцементированных отложений было собрано около 150 костей крупных млекопитающих. Л. Н. Иваньев, определивший их, не приводит количественного повидового соотношения и наряду с остатками снежного барана упоминает серого волка, росомаху, лисицу, колонка, лошадь, косулю, северного оленя, быка (?) и архара [Адаменко и др. 1973]. Сопровождающая фауна мелких млекопитающих также в значительной степени свидетельствует, что в период финала плейстоцена — начала голоцена на Ольхоне существовала обстановка открытого ландшафта [Филиппов и др. 1995], во многом сохранившаяся до нашего времени.

Теперь отправимся к северо-восточной оконечности озера Байкал, где близ поселка Северо-Байкальск между устьями р. Тыя и ручья Курла иркутскими исследователями в 1975 году впервые на побережье Байкала обнаружено шесть стратифицированных позднепалеолитических стоянок. Радиоуглеродное датирование культурных слоев позволило представить их возраст: 1) 13160±350 лет (кость, СОАН-1396-К) и 15200±1250 лет (уголь, СОАН-1396) — из первого культурного горизонта стоянки Курла-III; 2) 24060±5700 (уголь, СОАН-1397) — из второго горизонта стоянки Курла-III; 3) 14150±960 лет (уголь, СОАН-1398) — из стоянки Курла-VI. Л. Н. Иваньевым из слоев этих поселений определены остатки благородного и северного оленей, снежного барана, косули, быка, зайца, песца и некоторых грызунов [Ендрихинский и др. 1978].

В 1976–1977 годах исследование стоянок Курла-I–III было продолжено археологом П. Е. Шмыгуном. Переданный мне для изучения остеологический материал второго и третьего культурных горизонтов стоянки Курла-I и второго горизонта памятника Курла-II содержал по моим определениям остатки минимум 10 видов млекопитающих: донской заяц (334 кости), волк (1), лисица или песец (2), росомаха (4), нерпа (16), благородный олень (1), лось (1), северный олень (178), бизон или як (1) и снежный баран (138). Кроме этого, в коллекции найдены единичные остатки белой куропатки (определение Н. В. Мартыновича) и рыбы.

Таблица 1. Размеры астрагалов снежного барана (мм).


В сравнении с современными снежными баранами позднеплейстоценовые звери близ северной оконечности Байкала были более крупными, о чем можно судить по компактной кости заплюсны — астрагалу (табл. 1).

В «Каталоге местонахождений ископаемых фауны, флоры и фитолитов территории юга Восточной Сибири» [том 3, лист 0,50.1987, г. Иркутск] значатся три пункта с ископаемыми остатками снежного барана: 1) точка № 246 [с. 90], определение Б. А. Трофимова, 1964; 2) № 268 [с. 107]; 3) № 289 [с. 112]. К сожалению, мне не удалось найти на прилагаемой картосхеме указанные пункты для их географической привязки и потому все три местонахождения приходится отнести к «территории юга Восточной Сибири».

Л. В. Сопин в монографии по снежному барану [Ревин и др. 1988] приводит новые данные об ископаемых остатках черепов этого животного, хранящихся в фондах Иркутского краеведческого музея: 1) из Баргузинской котловины, 2) в районе Бодайбо, 3) из окрестностей оз. Баунт (Забайкалье); кстати, иркутский охотовед Д. Г. Медведев считает, что этот образец черепа принадлежит архару (устное сообщение). Он же [Медведев 2001, с. 274] пишет о Баунтовском районе Бурятии без ссылки на фактический материал: «Здесь же в прошлом обитал снежный баран». Череп снежного барана неизвестного геологического возраста обнаружен Д. Г. Медведевым [1998; 2001] на дне одного из оврагов мыса Бурхан.

В верхнем течении р. Лены недалеко от поселка Качуг в 1971 году была открыта палеолитическая стоянка Макарово-III. Из малого количества обнаруженных остатков млекопитающих Л. Н. Иваньев, кроме снежного барана, определил мамонта, шерстистого носорога, первобытного быка, северного и благородного оленей, медведя и волка [Стратиграфия… 1990, с. 97]. Геологический возраст местонахождения составил 31200±500 (ГИН-7067).

Особенно примечателен в географическом отношении плейстоценовый череп снежного барана с бичевника реки Вилюй у села Намцы ниже города Верхневилюйска [Ревин и др. 1988], поскольку эта находка является как бы вехой между современными популяциями чубука в Приленском очаге на территории Якутии и западным изолированным очагом на плато Путоран в Средней Сибири.

В Якутии по материалам из палеолитических стоянок [Мочанов 1977, табл. Г] остатки толсторога обнаружены по определению О. В. Егорова только в Дюктайской пещере, расположенной в бассейне верхнего течения р. Алдан. Единичные кости снежного барана приурочены к слоям 7-а, 7–6,8. Другие составляющие тафоценоза, возраст которого 13–14 тыс. лет, представлены мамонтом, бизоном, лошадью, северным оленем, волком, лисицей, песцом и зайцем.

Таблица 2. Ископаемые и рецентные метакарпалии снежного барана.


Ещё одно местонахождение ископаемых геологически разновозрастных остатков чубука в юго-западной части Якутии отмечено недавно для пещерной стоянки Хаергас, приуроченной к долине р. Лены близ устья Малого Патома [Каспаров 1998]. В пятом и шестом слоях, датированных от 16000±300 лет (ИМ-887) до 10 тыс. лет. Наряду с обломком черепа, пятью изолированными зубами и несколькими костями посткраниального скелета снежного барана были учтены остатки песца, лисицы, соболя, благородного оленя, косули, северного оленя, архара, зайца-беляка, северной пищухи, белки обыкновенной, бурундука и длиннохвостого суслика [Боескоров 1998]. Столь же немногочисленные фрагменты скелета снежного барана отмечены этим автором и для средне- и верхнеголоценовых отложений пещеры Хаергас. По-видимому, плотность популяций снежного барана в плейстоцене Якутии была не слишком значительной. Во всяком случае в процессе целенаправленных сборов ископаемых остатков млекопитающих в Алданской котловине [Русанов 1968; Разрез… 1973] костей этого зверя не было отмечено, что возможно, объясняется тафономическими причинами. Г. Г. Боескоров в недавно опубликованной работе [Боескоров 2001] приводит по музейным материалам дополнительные ранее неизвестные места находок ископаемых остатков снежного барана для территории Якутии.

Из опубликованных данных необходимо ещё отметить достаточно сенсационную находку костей чубука на острове Сахалин. В 1994 году археолог С. В. Горбунов, проводя исследования сахалинских карстовых полостей, вскрыл шурфом рыхлые отложения пещеры Останцовая на горе Вайда. Наряду с археологическими предметами были собраны кости млекопитающих: северного оленя, лошади, песца, медведя, кабана, изюбря, и снежного барана [Алексеева 1995]. Последнему виду принадлежала 61 кость минимум от восьми взрослых особей. По мнению Э. В. Алексеевой остатки барана имеют позднеплейстоценовый возраст. Заслуживают внимания мелкие размеры взрослых снежных баранов с острова Сахалин. По личному сообщению Э. В. Алексеевой длина двух пястных костей этого животного равнялась 165 и 161 мм.

В связи с сахалинскими находками можно вспомнить не менее редкий факт наличия части скелета барана (вид?) в плейстоценовых отложениях пещеры Географического Общества на юге Приморья [Оводов 1977], - это обгрызенная хищниками плюсневая кость довольно крупного размера, ныне хранящаяся со всей коллекцией в фондах Зоологического института РАН в Санкт-Петербурге. По существу, этим, очевидно, и ограничены на настоящее время литературные сведения о находках ископаемых остатков снежного барана в Азии. Географическое положение перечисленных пунктов, как и других описанных ниже находок остатков Ovis nivicola, приведено на рисунке 2 (ареал и точки ископаемых находок).


В последние годы некоторое количество костных остатков толсторого в были обнаружены в окрестностях г. Красноярска по обоим берегам Енисея. В коллекции Красноярского краеведческого музея есть из сборов 1988 года Н. В. Мартыновича в пещере Маячной две пястных кости (табл. 1) и одна плюсна (табл. 2) взрослого снежного барана позднеплейстоценового возраста, судя по сохранности костного вещества. Кости имеют типичную для пещерных захоронений буровато-желтую окраску. Пещера находится примерно в 70 км к юго-востоку от Красноярска в истоках р. Казанчеж, притока Есауловки, впадающей справа в Енисей. По словам Н. В. Мартыновича и спелеолога В. Е. Михеева, многократно исследовавшего пещеру, полость начинается узким входом, горизонтально ведущим вглубь скального массива, и через несколько десятков метров за 15-метровым отвесом следует ряд гротов впечатляющих размеров. Общая длина полости порядка 1200 м. Ближе ко входу среди обвальных камней были обнаружены не только упомянутые кости снежного барана, но и плейстоценовые остатки красного волка, бурого медведя и несколько зубов носорога. Из более поздних, голоценовых находок в пещере Маячной следует отметить единичные кости серого волка, барсука, зайца-беляка и остатки минимум 40 рысей.

На противоположном, левом берегу Енисея в 200 км выше г. Красноярска сотрудниками Лаборатории археологии и палеогеографии Средней Сибири на протяжении нескольких лег было собрано на искусственных пляжах Красноярского водохранилища в Курганском археологическом районе большое количество сред-не-позднеплейстоценовых остатков крупных млекопитающих [Хроностратиграфия… 1990]. К сожалению, Д. Г. Медведев [2001] ошибочно отнес этот пункт к Саяно-Шушенскому водохранилищу, а это существенно южней. Столь же неверно Г. Г. Боескоров [2001] приурочил Куртакское местонахождение к долине р. Чулым. Среди большого количества ископаемых остатков крупных млекопитающих на берегу Красноярского водохранилища оказались как кости архаров (17 пястных, 22 плюсневых), так и несколько фрагментов скелета снежного барана, в частности, 3 пястных кости и одна нижняя челюсть. Явная картина, как и в пещере Двуглаз ка, численного преобладания архара над снежным бараном в позднем плейстоцене по югу Средней Сибири. Окраска костей с водохранилища желтовато-серая; сохранность их относительно хорошая.


Лишенная резцов и окрашенная в неровный бурый цвет, левая половина нижней челюсти взрослого толсторога из Куртака имеет хорошую сохранность (рис. 3). На принадлежность челюсти барана к виду Ovis nivicola помимо небольших размеров в сравнении с таковой архара указывает наличие всего двух премоляров, наблюдающихся у 40–45 % рецептных толсторогов [Млекопитающие… 1963, с. 1063]. Размеры нижней челюсти снежного барана с левобережья Енисея следующие (мм): 1. Длина — 199. 2. Длина от заднего края до подбородочного отверстия — 162. 3. Альвеолярная длина зубного ряда — 79.4. Коронарная длина премоляров (Р3-Р4) -18,5. 5. Коронарная длина коренных зубов (М1-М3) — 47. 6. Высота нижней челюсти за Р4 — 30. 7. Высота нижней челюсти за М3 — 46. 8. Ширина основания восходящей ветви — 52. 9. Длина и ширина М3 — 29 и 11,5.

Foramen mandibulae и foramen mentale наеденной челюсти забиты сцементированной карбонатизированной массой, факт — косвенно свидетельствующий о существенной древности находки. Часть собранных здесь же среднеплейстоценовых (?) остатков крупных млекопитающих: волка, малого пещерного медведя, носорога, лошадей, мамонта, лося, благородного оленя и некоторых других видов заключены в известковистые конкреции. Этот признак по мнению Н. И. Дроздова, В. П. Чехи и Е. В. Артемьева [1992] позволяет предварительно сопоставить фаунистические находки с данного участка с «нижнеплейстоценовым аллювием погребенной долины» [там же, с. 88]. Но возможна и более молодая дата — средний, начало позднего плейстоцена.

Еще одна пясть снежного барана была обнаружена в местонахождении Усть-Обор, расположенном в среднем течении долины р. Хилок (Западное Забайкалье). Первые сборы ископаемых остатков млекопитающих проведены на Усть-Оборе в 1971 году археологом М. В. Константиновым, приславшим кости для определения в Институт археологии и этнографии (Новосибирск). По наблюдениям М. В. Константинова (личное сообщение): «Местонахождение представляет собой эрозионный уступ высотой 10–15 метров, рассеченный рядом оврагов. В одном из них я собрал сначала подъемный материал, а затем заметил костеносные линзы на глубине 5,25 м, из которых извлек ряд костей».

Из присланной небольшой коллекции Усть-Обора автору удалось кроме пястной кости и двух обломков плюсны снежного барана определить следующих млекопитающих: Panthera spelaea, Praeovibos sp., Equus ex gr. mosbachensis-germanicus, Coelodonta sp., Spirocerus sp..

Поскольку до недавнего времени нижний возрастной предел снежного барана был определен как поздний плейстоцен [Каталог… 1981, с. 407], особый интерес представляет геологический возраст тафоценоза Усть-Обора, что вернее всего можно определить по найденному там же, к сожалению, единичному образцу пястной кости лошади.

Размеры и пропорции (по методике Айзенман) пястной кости лошади из Усть-Обора с очевидностью свидетельствуют о принадлежности этого животного к группе эквид, обозначаемой как Equus mosbachensis-germanicus и позволяют датировать пясть лошади и соответственно снежного барана средним плейстоценом, чему не противоречит и находка пястной костиPraeovibos sp. (табл. 3). Возможно, сходной по возрасту с усть-оборской находкой является какая-то часть скелета Ovis nivicola [Боескоров 2001] на реке Буотама в Центральной Якутии.

Морфологические особенности метаподий снежного барана

Теперь обратимся к некоторым морфологическим особенностям скелета конечностей снежного барана в связи с их ископаемыми находками. Известно, что для горно-скальных копытных в сравнении с равнинными животными характерна укороченность дистальных отделов ног [Егоров 1955]. К примеру, у современного снежного барана длина пясти по отношению к сумме длин плечевой и лучевой костей по моим промерам (n=6) составляет 38,9 — 40,1 — 41,4 %; соответственно плюсневая кость по отношению к сумме длин бедра и голени выражена цифрами 33,2 — 33,7 — 35,1 %. У архара (n=5), как обитателя более пологих склонов.

Таблица 3. Пясть лошади Equus sp.. из Усть-Обора.


Этот порядок соотношений выражается для передней конечности 44,4 — 46,0 -49,0 %; для задней конечности — 36,8 — 38,7 — 41,9 %. То есть, пропорции основных элементов, составляющих конечности, дают толсто рогу преимущество в силе, а архару в скорости передвижения, что для каждого вида оказывается выгодным при спасении от четвероногих хищников и, возможно, от древнего человека.

Обращаясь к таблице 2, видим, что ископаемые метакарпы толсторога в среднем на 10 % длиннее рецентных пястных костей этого вида (170,0 — 181,1 -189,5 мм против 152,3 — 163,0 — 171,1 мм) при относительно более широком диафизе (индекс 4:1), сохраняющем в сечении одинаковые с пястными костями современного снежного барана пропорции (индекс 5:4).

По соотношению длины метакарпа и размеров сечения его в срединной части различают среди мелких полорогих виды, приспособленные к обитанию в равнинных условиях, либо, напротив, — в биотопах с резко выраженным рельефом [Егоров 1955, табл. 3, 4 и 10]. Применяя этот подход к нашему материалу, получаем несколько парадоксальный результат. Отношение длины пясти к ширине диафиза дают разброс цифр для фоссильных метаподий толсторога окрестностей Красноярска и в Усть-Оборе: 8,2–8,5 — 8,6; для рецентных костей чубука из Корякского нагорья и низовьев Лены имеем соответственно 8,6–9,2 — 9,5 (у архара по Егорову: 9,45–10,3 — 10,9; у сибирского козерога: 6,65 — 7,45 — 8,16). То есть плейстоценовые толстороги, обитавшие на просторах Южной Сибири с относительно плавным рельефом, по некоторым пропорциям метакарпа были более приспособленными к передвижению по крутым скалистым склонам, чем его ближайший современный северо-восточный сородич. Аналогичный вывод можно сделать, обратившись к сравнимым пропорциям между длиной метакарпа и передне-задним диаметром диафиза этой кости (индекс 1:5, табл. 2). Тот же результат дает несколько более сложный индекс массивности пястных костей, а именно, отношение длины пясти к полусумме ширины и поперечника диафиза. Используя собственные данные и материалы, опубликованные О. В. Егоровым [1955, табл. 10], получим соответствующий последовательный ряд (%):


То есть, судя по пропорциям пястной кости, снежный плейстоценовый баран по своим качествам при передвижении по крутым склонам превосходил рецентные популяции чубука и приближался к современному сибирскому козерогу. Архар в этом отношении за десятки тысячелетий остался неизменен. На рецептном материале для указанных видов подобный вывод сделан по соотношению длины пястной кости и длины грудопоясничного отдела позвоночного столба [Сутула 1990, табл. 3].

Подвидовое деление современных азиатских снежных баранов в соответствии с их географической локализацией построено в большинстве своем на различиях в окрасе, формах, размерах роговых чехлов и роговых стержней (у самцов), а также некоторьгх деталей строения и размеров черепов. Единого мнения о количестве рецентных подвидов у специалистов нет. Существенные морфологические отличия некоторых элементов посткраниального скелета плейстоценовых толсторогов южной части Сибири от современных представителей этого вида убеждают в необходимости выделения первого на ископаемом посткраниальном материале для территории Сибири подвида снежного барана. Не исключено, что с накоплением нового более полноценного плейстоценового материала появится потребность выделения особого вида. Известная гипотеза заселения баранами Северной Америки через Берингийский мост с территории Азии в начале четвертичного периода пока остается гипотезой, поскольку детально не обоснована достаточным палеофаунистическим материалом.

Причины деградации ареала

Каковы же причины сокращения ареала снежного барана в позднем антропогене? Ф. Б. Чернявский [1962, с. 25], касаясь этого вопроса, пишет: «Значительное сокращение ареала толсторогов, происходило, по-видимому, под влиянием изменения климатических и соответственно фитоценотических условий; антропический фактор мог иметь значение лишь в самое последнее время». Не исключено, что вымирание толсторогов в финале плейстоцена на территории юга Средней и Прибайкальской Сибири кроме этого было связано с иными причинами. Во-первых, конкурентное сосуществование на одной территории с архаром решалось не в пользу снежного барана, поскольку численность последнего в условиях холмисторавнинного рельефа Южной Сибири была значительно меньше. При малой плотности популяции снежного барана и его относительно слабой резвости в сравнении с архаром пресс со стороны четвероногих хищников-южан: красного волка, пещерной гиены, снежного барса, по-видимому, был существенно ощутим, чего в полной мере не испытывали северные популяции чубука. Об успешной охоте пещерной гиены и, вероятно, волков на таких копытных, как баран и горный козел свидетельствует процентное количество костных остатков последних в исследованных нами пещерных убежищах гиен. Например, в гроте Проскурякова (Хакасия) остатки Capra-Ovis составили 11,3 % от числа определимых костей остальных 17 видов промысловых млекопитающих. Для пещеры Логово Гиены (Алтай) аналогичная цифра составила 8,4 %. Красный волк, чьи ископаемые остатки обнаружены в пещерах по отрогам Восточных Саян и на Алтае, как известно из литературных источников, был один из настойчивых и удачливых преследователей копытных. Факт обитания в позднем антропогене на территории Алтае-Саянской горной области снежного барса отмечен пока только находками фрагмента нижней челюсти его в хакасском гроте Проскурякова и в Малояломанской пещере на Алтае, что может косвенно свидетельствовать о встречах этого хищника с горными баранами. Помимо этих трех видов в опустошении плейстоценовых популяций чубука, вероятно, играли существенную роль и широко распространенные не только по южной полосе Сибири, но и к северу серый волк, пещерный лев и росомаха, чьи остатки неоднократно встречены исследователями в культурных слоях палеолитических памятников Сибири и вне участков обитания древнего человека.

Сколько-то решающее значение в истреблении южных популяций снежного барана могла иметь и охотничья деятельность палеолитических племен бассейна Енисея и Прибайкалья. Пример тому, — палеолитические стоянки Мальта, Бадай-2, Курла-1, а также возможно, грот Двуглаз ка в Хакасии.

Систематическая часть

Отряд Artiodactyla Owen, 1848

Семейство Bovidae Gray, 1821

Род Ovis Linnaeus, 1758

Вид Ovis (Pachyceros) nivicola Eschscholtz, 1829

Ovis (Pachyceros) nivicola meridialis Ovodov, ssp. n.

Название подвида дано в соответствии с выявленным на уровне современных знаний ареала плейстоценового снежного барана, расположенного намного южнее его современного родича.

Голотип. ККМ (Красноярский краеведческий музей)№ 1800, левая пястная кость из пещеры Маячная окрестностях Красноярска (Средняя Сибирь); поздний плейстоцен.

Паратипы. Пястная и плюсневая кость из Маячной пещеры. Три пястных кости и нижняя челюсть снежного барана с левого берега Красноярского водохранилища в 200 км выше Красноярска; средний — поздний плейстоцен. Пястная кость из пещеры Куртун-1 (Прибайкалье); поздний (?) плейстоцен. Пясть из местонахождения Усть-Обор (Западное Забайкалье); средний плейстоцен.

Диагноз. Кости значительно более крупные чем у современных чубуков с Корякского нагорья; по длине в среднем на 9 %, по ширине диафиза, — на 1,5 %, по ширине нижнего эпифиза, — на 9,5 %.

Промеры типовой серии: смотри таблицу 2.

Сравнение. Плейстоценовый подвид Ovis nivicola meridialis существенно отличается по морфологическим особенностям метаподий от современных снежных баранов северо-востока Азии. По соотношению длины пястных ископаемых костей к полусумме продольного и поперечного диаметров их диафиза в сравнении с подобными данными для рецентных материалов выясняется, что плейстоценовые снежные бараны по силовым параметрам стоят между современными чубуками и горными козлами (Capra sibirica).

Выводы:

1. В настоящее время известно минимум 30 местонахождений плейстоценовых остатков снежного барана, большинство из которых свидетельствует о широком распространении в прошлом этого вида к югу от современного ареала (Кузбасс-Сахалин). Остатки рассматриваемого представителя парнокопытных в Усть-Оборе (Западное Забайкалье) позволили удревнить до среднего плейстоцена время обитания снежного барана на территории Сибири.

2. Морфологические особенности пястных костей плейстоценового чубука характеризуют его как более крупное животное и более приспособленное к передвижению по крутым склонам в сравнении с современными представителями вида.

3. На основании морфологических отличий метаподиальных костей плейстоценовых снежных баранов (за исключением сахалинских находок) от их современных родичей, обитающих на северо-востоке Азии, выделен подвид Ovis (Pachyceros) nivicola meridialis Ovodov, ssp. n.

4. Основными причинами сокращения к финалу плейстоцена былого ареала южного подвида снежного барана явились, кроме расширения лесной зоны Сибири в то время, также и конкурентные отношения с архаром, и пресс со стороны четвероногих хищников: красного и серого волков, пещерной гиены, снежного барса и др. Аналогичное влияние оказывала и охотничья деятельность палеолитических обитателей Прибайкалья и южной части бассейна Енисея.

Литература

Агаджанян А. К. Пространственная структура позднеплейстоценовой фауны млекопитающих Северной Евразии // Археология, этнография и антропология Евразии. № 2. Новосибирск: изд. ИАЭТ, 2001. С. 2–19.

Агаджанян А.К Пространственная структура мамонтовой фауны Северной Евразии // Мамонт и его окружение: 200 лет изучения. М.: ГЕОС, 2001а. С. 228–243.

Адаменко Р. С., Иваньев Л. Н., Кульчицкий А. А. Узурское пещерное местонахождение фауны млекопитающих на Ольхоне // Геологические и гидрологические исследования озер Средней Сибири, Лиственичное на Байкале. 1973. С. 43–50.

Алексеева Э. В. Находки ископаемого снежного барана в Кузбассе // Краевед Кузбасса. Вып. 2, Новокузнецк, 1970. С. 270–279.

Алексеева Э. В. Млекопитающие плейстоцена юго-востока Западной Сибири (хищные, хоботные, копытные). М.: Наука, 1980.

Алексеева Э. В. Ископаемые остатки снежного барана на Сахалине // Вестник ДВО РАН. № 6.1995. С. 92, 93.

Боескоров Г. Г. К вопросу об изменении состава териофауны Якутии с конца плейстоцена и в голоцене (по археологическим материалам) // Млекопитающие антропогена Якутии. Якутск, 1998. С. 126–137.

Верегцагин Н. К., Сопин Л. В. История изменений ареала архара (Ovis ammon L. 1758) в Южной Сибири // Бюллетень Московского общества испытателей природы, отдел биологический. Т. 85. Вып. 6.1980. С. 3–11.

Громов В. И. Некоторые новые данные о фауне и геологии палеолита Восточной Европы и Сибири // Палеолит СССР. Известия ГАИМК. Вып. 118. 1935. С. 249 (подстрочное примечание).

Громов В. И. Фаунистический состав и геологические данные о палеолитической стоянке Мальта под г. Иркутском // Труды совещаний секции международной ассоциации изучения четвертичного периода (INQUA). Вып. 1. Л., 1937. С. 296–301.

Громова В. И. Фауна верхнепалеолитической стоянки Мальта близ Иркутска // Доклады АН СССР, новая серия. Т. 33. № 1.1941. С. 94–96.

Громова В.И К вопросу о прежнем распространении толсторогов Ovis nivi-cola Eschsch // Доклады АН СССР, новая серия. Т. 57. Вып. 5.1947. С. 493–495.

Дроздов Н.И, Чеха В. П., Артемьев Е. В. Местонахождения раннего палеолита // Археология, геология и палеогеография палеолитических памятников юга Средней Сибири (Северо-Минусинская впадина, Кузнецкий Алатау и Восточный Саян). Красноярск, 1992. С. 53–94.

Егоров О. В. Экология сибирского горного козла (Capra sibirica Meyer) I! Труды Зоологического института АН СССР. Т. 17.1955. С. 7–314.

Ендрихинский А. С., Панычев В. А., Плюснина Л. В., Сизиков А. М., Шмыгун П. Е. Геологическое строение и возраст Северо-Байкапьского палеонтолого-археологи-ческого памятника // Доклады Академии Наук СССР. Т. 243. № 3.1978. С. 719–722.

Ермолова Н. М. Териофауна долины Ангары в позднем антропогене. Новосибирск: Наука, 1978.

Каспаров А. К. Млекопитающие стоянок позднего каменного века Южной Якутии // Млекопитающие антропогена Якутии. Якутск, 1998. С. 138–150.

Каталог млекопитающих СССР. JL: Наука, 1981.

Мартынович Н. В. Новые материалы по плейстоценовым птицам из мустьерско-го грота Двуглазка (Хакасия) // Эволюция жизни на Земле. Томск, 2001. С. 503, 504.

Медведев Г., Ков Н, Воробьева Г. и др. Мальтинское палеолитическое местонахождение (по итогам полевых работ 1995 года). Иркутск, 1996. С. 17, 18.

Медведев Д. Г. Историческое и современное распространение ирбиса и его жертв в Восточной Сибири // Труды Байкало-Ленского природного заповедника. Вып. I. М.: Инкомбук, 1998. С. 120–123.

Медведев Д. Г. Ископаемые дикие бараны Байкальской Сибири // Современные проблемы Евразийского палеолитоведения. Новосибирск, 2001. С. 273–276.

Млекопитающие фауны СССР. Ч. 2. М.-Л.: изд. АНСССР, 1963. С. 641–2000.

Мочанов Ю. А. Древнейшие этапы заселения человеком северо-восточной Азии. Новосибирск: Наука, 1977.

Оводов Н.Д Позднеантропогеновая фауна млекопитающих (Mammalia) юга Уссурийского края // Фауна и систематика позвоночных Сибири. Труды Биологического института. Вып. 31. Новосибирск: Наука, 1977. С. 157–177.

Оводов НД. К истории снежного барана (Ovis nivicola) // VI съезд Териологического общества. М., 1999. С. 180.

Оводов Н.Д Судьба южных популяций снежного барана // Молодая археология и этнология Сибири. XXXIX РАЭСК. Ч. 1 Чита, 1999а. С. 73–76.

Оводов НД. Судьба снежного барана // «Охота и охотничье хозяйство». № 10. 2000. С. 10, 11.

Оводов Н. Д., Мартынович Н. В. Новые данные по млекопитающим и птицам грота Двуглазка в Хакасии // Проблемы археологии, этнографии, истории и краеведения Приенисейского края. Т. 1. Красноярск, 1992. С. 78–83.

Разрез новейших отложений Мамонтова Гора (авт.: А. К. Агаджанян А.К., Боярская Т. Д., Глушанкова Н. И. и др.). М.: изд. МГУ, 1973.

Ревин Ю. В., Сопин Л. В., Железное Н. К. Снежный баран. Морфология, систематика, экология, охрана. Новосибирск: Наука, 1988.

Русанов Б. С. Биостратиграфия кайнозойских отложений Южной Якутии. М.: Наука, 1968.

Стратиграфия, палеогеография и археология юга Средней Сибири. Иркутск, 1990.

Сутула В. А. Адаптивное значение опорно-двигательного аппарата копытных II Морфология млекопитающих и проблемы локомоции. Труды Зоологического института АН СССР. Т. 215. Л., 1990. С. 137–151.

Филиппов А. Г., Ербаева М. А., Хензыхенова Ф. И. Использование верхнекайнозойских мелких млекопитающих юга Восточной Сибири в стратиграфии. Иркутск, 1995.

Филиппов А. Г. Четвертичные фауны из пещер Саяно-Байкальской горной области. 1996. Рукопись.

Форонова И. В. Ископаемые лошади Кузнецкой котловины. Новосибирск, 1990.

Хроностратиграфия палеолитических памятников Средней Сибири (бассейн Енисея). Новосибирск, 1990.

Цапкин В.И Горные бараны Европы и Азии. М.: МОИП, 1951.

Чернявский Ф. Б. О систематических взаимоотношениях и истории снежных баранов Старого и нового Света // Бюллетень Московского общества испытателей природы, отдел биологический. Т. 67. Вып. 6.1962. С. 17–27.

Чернявский Ф. Б. Таксономия и история снежных баранов (подрод Pachiceros) // Териофауна России и сопредельных территорий. Материалы Международного совещания 6–7 февраля 2003 г. М., 2003.

Черский ИД. Описание коллекции послетретичных млекопитающих животных, собранных Новосибирскою экспедициею 1885-86 г. // Приложение к 65 тому Записок императорской Академии Наук. № 1. СПб., 1891.

Чигряй Л.И. Пещеры Хакасии // Проблемы сохранения природы и культурноисторического наследия Хакасии. Вып. 1. Абакан, 1994. С. 157–161.

Filippov A. G., Goryunova O. I., Vetrov ИМ, Berdnikova N. E. Application of Baical caves in human life// Acta carstologica. XXIV. Ljubljana, 1995. P. 215–220.

N. D. Ovodov

The pleistocene bighorn sheep of Siberia

Summary

Taking into account some new finds there has been given a survey of the fossil remnants of the bighorn sheep on the territory of Siberia. The morphological peculiarities of the pleistocene metacarpale bones of the bighorn sheep have made it possible to distinguish a new subspecies — ovis nivicola meridialis. By its physical peculiarities it surpassed the contemporary specimen in strength (while moving along steep slopesand rocks). There were several reasons for the disapperance of pleistocene South-Siberian form of the bighorn sheep. First, the population of this species was considerably less in comparison with the larger food competitor, argali, also inhabiting the South of Siberia. And apparently, the bighorn sheep experienced even a more serious pressure from carnivores, such as the snow leopard, the red dog, the cave lion (Panthera spelaea), the hyena (Crocuta spelaea), and also the man.

On the basis of the new fossil finds it has been possible to ascertain a more ancient geological age of the Siberian bighorn sheep up to the Middle Pleistocene Age.

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 0.495. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз