Книга: Зависимый мозг. От курения до соцсетей: почему мы заводим вредные привычки и как от них избавиться

Как же мы так отвлеклись?

<<< Назад
Вперед >>>

Как же мы так отвлеклись?

Учитывая то, что обучение на основе вознаграждения породило селективное преимущество при выживании (мы научились запоминать, где искать пищу и как избегать опасности), возникает вопрос: как получилось, что высокие технологии оказывают на нас обратное действие — подвергают опасности?

В главе 2 я рассказал, как определенные технические факторы обеспечивают возможности для обучения на основе вознаграждения, связанного с нами самими (мгновенный доступ, быстрое получение вознаграждения и т. д.).

В главе 3 я кратко упоминал, что Вольфрам Шульц провел серию прорывных экспериментов, показывающих, что если обезьянам дать вознаграждение (немного сока) за определенное поведение, центр удовольствия в их мозгу получит «впрыск» дофамина. Реакция нейронов на поступление дофамина называется «фазовый импульс», поскольку она не происходит непрерывно. Со временем активируемые дофамином нейроны прекращают производить такие импульсы, возвращаясь к низкому уровню постоянной (на профессиональном языке — тонической) активизации при получении вознаграждения. Как в настоящее время считают нейробиологи, фазовые импульсы помогают нам научиться ассоциировать поведение с вознаграждением.

Вот здесь-то и происходит самое интересное. Поскольку поведение и вознаграждение связаны между собой, дофаминовые нейроны изменяют свой механизм фазовых импульсов, чтобы реагировать на стимулы, обещающие вознаграждение. Давайте добавим к этой картине обучения на основе вознаграждения триггер. Мы видим человека, курящего сигарету, и внезапно сами ощущаем острое желание закурить. Мы чувствуем запах свежей выпечки, и наш рот наполняется слюной в предвкушении вкусной еды. Мы видим, как к нам приближается человек, недавно накричавший на нас, и немедленно начинаем искать возможность избежать встречи с ним. Это простые сигналы окружающей среды, которые мы научились ассоциировать с поведением, приносящим вознаграждение. Ведь мы же не съели булочку и не вступили в конфликт со своим врагом. Наш мозг прогнозирует, что произойдет дальше. Я вижу, как мои пациенты начинают нервничать и беспокойно ерзать в кресле, чувствуя приближение очередного приступа тяги к тому, от чего они зависимы. Иногда они получают небольшие триггеры у меня в кабинете, просто вспоминая свое последнее употребление. Достаточно лишь воспоминания об этом, чтобы в их организме снова началась выработка дофамина. Просмотр фильма, в котором демонстрируется употребление наркотика, может привести их в состояние поиска, которое будет длиться до тех пор, пока они не «почешут» эту рану посредством употребления (если только они не владеют психологическими приемами, необходимыми, чтобы «оседлать волну» своего желания).

Интересно, что дофаминовые нейроны не только заставляют мозг начать прогнозировать под воздействием триггера, но и активизируются в тех случаях, когда мы получаем неожиданное вознаграждение. Это может показаться запутанным. Почему наш мозг активизируется и при ожидании вознаграждения, и когда происходит что-то неожиданное? Вернемся к примеру «Я умен» из главы 3. Впервые получив пятерку на экзамене и придя домой из школы, мы не знаем, как отреагируют родители, поскольку еще ни разу не были в такой ситуации. Мы отдаем дневник родителям в ожидании дальнейшего развития событий. Наш мозг не знает, какой прогноз ему сделать, поскольку это для него неизведанная территория. Когда мы получаем родительскую похвалу, в мозге происходит большой фазовый выброс дофамина, что впоследствии запускает весь рассмотренный ранее процесс обучения на основе вознаграждения и формирования привычек. То же самое происходит, когда мы впервые приносим домой тройку («что они подумают?!») и так далее — до тех пор пока процессы окружающего мира не станут для нас более ясными. Если моя подруга Сьюзи постучит в дверь и позовет меня на детский праздник, я буду предвкушать веселье, ждущее меня впереди. Если же она придет ко мне домой и внезапно разразится тирадой о том, какой я плохой друг, моя дофаминовая система, не получив ожидаемого, дойдет до белого каления. В следующий раз, когда я увижу Сьюзи, скорее всего, я буду с ней настороже больше, чем обычно, поскольку не буду уверен в характере нашего предстоящего взаимодействия. Понятно, какие преимущества для выживания это дает: полезно уметь прогнозировать, кому можно доверять, а кому нельзя. Вообще говоря, хорошо, что у нас имеются нейтральные инструменты для создания резервуара доверия.

Какое все это имеет отношение к привычке отвлекаться на смартфон? То, что мы знаем об обучении на основе вознаграждения, помогает понять, каким образом мы втягиваемся в ненормальное (я бы даже назвал это зависимостью) использование гаджетов. Зная, что предвкушение стимулирует выработку дофамина, коммерческие компании заставляют нас просматривать их рекламу или загружать их приложения. Рассмотрим хороший пример предвкушения. Ниже приведены три заголовка с главной страницы веб-сайта CNN. «Штурмовики “Звездных войн”: в чем их посыл?», «Консьюмеризм среди подростков и наносимый им вред» и «За что Путин похвалил Трампа». Эти заголовки сформулированы не как сообщения, основанные на фактах (например, Путин похвалил Трампа за «энергичность» и «талант»), а как приманки, благодаря которым у нас «слюнки текут» от предвкушения. Эти приманки должны возбудить наш интерес и вызвать импульсы дофаминовых нейронов, чтобы мы кликнули на ссылку и прочли статью. Неудивительно, что такие привлекающие внимание заголовки называют «кликбейтами», то есть «клик-наживками».

А что же насчет проверки электронной почты и обмена сообщениями? В наших компьютерах и телефонах имеется возможность подачи звукового сигнала при получении нового электронного письма — это push-уведомления. Как замечательно! Мы, конечно, не хотели бы пропустить важное письмо от начальника, не так ли? Мгновенные сообщения? Еще лучше. Теперь мне не нужно тратить время на открытие почтового ящика — я сразу вижу поступившее сообщение. Твиттер? Ограничение объема сообщений в твиттере 140 знаками неслучайно: сообщения такого размера мы просматриваем автоматически. Вот здесь-то и проявляется элемент непредсказуемости: каждый раз, когда мы неожиданно слышим звонок, писк или другой звуковой сигнал, в нашем мозгу происходит выброс дофамина. Как упоминалось в предыдущих главах, прерывистое подкрепление ведет к максимально эффективному закреплению результата обучения. Настраивая получение сигналов о поступлении новых электронных писем или текстовых сообщений, чтобы всегда быть на связи, мы тренируем себя, как собак Павлова, у которых выделялась слюна в предвкушении получения пищи, когда они слышали звонок колокольчика.

Позвольте объяснить. Данный раздел, посвященный потенциальным опасностям коммуникационных технологий, — это не проповедь луддита. Я предпочитаю электронную почту службе доставки Pony Express или почтовым голубям. Часто при помощи текстового сообщения можно получить ответ на свой вопрос быстрее, чем посредством телефонного звонка. Гаджеты могут сделать нашу жизнь более эффективной и потенциально более продуктивной. Я соединяю механизм работы нашего мозга и современные возможности высокотехнологичных устройств, чтобы получить более ясную картину того, откуда в нашем поведении берется склонность отвлекаться. Давайте теперь соединим в единое целое эту информацию и то, что нам известно о мысленном моделировании.

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 1.192. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз