Книга: Научные битвы за душу. Новейшие знания о мозге и вера в Бога

Материалистская наука об ОСО

<<< Назад
Вперед >>>

Материалистская наука об ОСО

«Если то, что вы подразумеваете под «душой», – нечто нематериальное и бессмертное, существующее независимо от мозга, тогда души не существует. Большинству психологов и философов это давно уже известно, как материал для вводных лекций»[510].

Психолог Пол Блум, автор «Дитя Декарта»

В целом материалистская наука не дает убедительных объяснений ОСО. Некоторые ее сторонники полагают, что пациенты с ОСО на самом деле находятся в сознании в обычном смысле этого слова. А если фрагменты сознания каким-то образом задерживаются в мозге или моменты проясненного сознания во время реанимации сначала пропадают, а потом возвращаются?

Эти гипотезы не объясняют ОСО, т. к. состояние фрагментарного, пропадающего и возвращающегося сознания дает спутанность воспоминаний, а рассказам об ОСО обычно присуща четкость. Кое-кто утверждает, что эти изменения – просто результат церебральной гипоксии (отсутствие снабжения мозга кислородом). Но все 344 пациента ван Ломмеля находились в состоянии клинической смерти. Таким образом, если объяснение верное, все они должны были сообщить об ОСО, а это сделали лишь 18 %.

Кое-кто обращается за объяснениями к мимолетным и фрагментарным ощущениям, вызванным наркотиками, гипогравитацией или электрической стимуляцией[511] у пациентов, не потерявших сознание и не находящихся в предсмертном состоянии.

Но как отмечает ван Ломмель, такие воспоминания, вызванные не ОСО,

представляют собой беспорядочные обрывки, не похожие на масштабную панораму жизни, которая может возникнуть при ОСО. Более того, после опыта, приобретенного под влиянием стимуляции, о преображающих процессах сообщают редко[512].

Тот факт, что необычное психическое состояние может возникнуть в результате употребления наркотиков, стимуляции или гипогравитации, не вызывает споров. Но ОСО возникает, когда пациенты находятся в состоянии клинической смерти, и как правило, приводит к значительным переменам в жизни. Это обстоятельство требует объяснений.

Есть мнение, что люди, пережившие ОСО, просто приукрашивают свои воспоминания о медицинском кризисе, особенно со временем. Но ван Ломмель опрашивал пациентов уже через несколько дней после реанимации, – пожалуй, слишком рано, чтобы они успели «позолотить» свои воспоминания. Тем не менее канадский журналист Джей Ингрэм, пишущий о вопросах науки, отмечает, что точка зрения ван Ломмеля «у многих вызывает отторжение», и вопрошает: «Кто сказал, что у некоторых пациентов не появились ложные воспоминания через несколько дней или недель после госпитализации?»[513]

И правда, кто? Да, пациенты могли нафантазировать, чтобы привлечь внимание или угодить врачам – если бы не одно «но». У пациентов с ОСО наблюдался высокий уровень изменения взглядов в последующие годы (к примеру, потеря страха перед смертью) по сравнению с пациентами, не сообщавшими об ОСО. Гораздо разумнее сделать вывод, что пациенты с ОСО находились в состоянии ясности, которое и вызвало перемены, и это состояние ясности заслуживает дальнейшего изучения.

Психолог Сюзан Блэкмор также обращает внимание на изменение жизни у пациентов с ОСО, объясняя:

Ограниченность фактов позволяет предположить, что эти изменения – результат всего лишь столкновения лицом к лицу со смертью, а не приобретение околосмертного опыта, но когда пациенты с ОСО ведут себя альтруистично, это способствует распространению их мемов: «Я хороший человек, я уже не эгоист, поверьте мне. Я правда побывал на небесах». Желание согласиться с этим честным и славным малым помогает распространять мемы. А если тот, кто выжил и приобрел ОСО, действительно оказывает вам помощь, вы, возможно, примете мемы ОСО в ответ на его доброту. Так мемы ОСО распространяются, а вместе с ними и мысль, что люди, имевшие ОСО, ведут себя более альтруистично[514].

Объяснение Блэкмор ничего не объясняет. Во-первых, простое столкновение лицом к лицу со смертью не вызывает таких перемен в жизни, как ОСО. Иначе почти все, кто пережил инфаркт, радикально меняли бы свою жизнь, а исследования показывают, что это не так. Что же касается остального, то Блэкмор просто утверждает, что человеческим разумом управляют «мемы» – гипотетические единицы мысли, которые воспроизводятся (см. главу 7), интеллектуальные эквиваленты «эгоистичных генов» Докинза. Это совершенно избыточная и не подлежащая проверке концепция. В отличие от нее, клиническая смерть, доказуемые объяснения и перемены в поведении после ОСО подлежат проверке.

Нейробиолог Джеффри Сейвер и врач Джон Рабин своей трактовкой этого вопроса наглядно иллюстрируют трудности материалистской позиции[515]. Ссылаясь на ОСО сорвавшихся со скалы альпинистов, они верно выявляют общие ключевые факторы: «Несмотря на то что некоторые случаи ОСО вызывают тревогу или страх, большинство носит безмятежный и радостный характер и может вызвать глубокую и долговременную смену убеждений и ценностей». С целью объяснения этого опыта исследователи полагают, что «наиболее вероятно появление основополагающего и управляющего биологического механизма». Они утверждают, что ОСО может быть механизмом выживания, «вызванной эндорфином активностью лимбической системы или блокадой НДМА-рецеторов (N-метил-D-аспартат, возбуждающий нейротрансмиттер нервной системы млекопитающих) глютамата «мнимыми» эндогенными нейропротекторными молекулами, которые приглушают эксайтотоксичность глютамата в гипоксико-ишемической среде».

Но их предположения не объясняют то, что особенно нуждается в объяснении, – что пациенты сообщают сведения, которые в дальнейшем подтверждаются, и ведут отсчет меняющего жизнь опыта с того периода, когда стало известно о том, что они клинически мертвы. Возможно, почувствовав, что к основной проблеме они не приблизились, Сейвер и Рабин обратились к уже известной модели объяснений, эволюционной психологии (мы ведем себя определенным образом потому, что так выжили наши предки):

Добыче, пойманной в ловушку хищником, пассивная неподвижность и притворная смерть могут помочь выжить. И в более общем случае: ясность восприятия и озарений, связанная с отделением от тела, может помочь человеку выявить и осуществить ранее не распознанные стратегии избежать отчаянных и угрожающих жизни обстоятельств[516].

Притворная смерть? Испуганные опоссумы впадают в глубокое бессознательное состояние, и хищники, брезгующие падалью, не трогают их. То же самое справедливо для людей, которым удается выжить во время бойни, притворившись мертвыми. Но околосмертные состояния не могли быть стратегией выживания в далеком прошлом, потому что лишь высокотехнологичное вмешательство в последние несколько десятилетий позволило значительному числу людей вернуться из околосмертного состояния и рассказать о своем опыте. Наоборот, ОСО – непритворное состояние подтвержденной клинической смерти, следовательно, никак не подходящее для применения хитроумных стратегий выживания. Далекие от стратегий выживания пациенты с ОСО зачастую испытывают разочарование, обнаружив, что их вернули к жизни.

ОСО указывает на нечто, выходящее за рамки простого выживания, которое Сейвер и Рабин ошибочно полагают целью всего существования. Их предположения прежде всего свидетельствуют, что материализм настолько неубедительно объясняет ОСО, что материалисты не в состоянии даже обратиться к сути ОСО и потому заводят разговор о другом – к примеру, о том, как примитивное млекопитающее, потерявшее сознание от испуга, отвергают как падаль. Это типичная характеристика материалистских объяснений ОСО.

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 0.826. Запросов К БД/Cache: 3 / 0
Вверх Вниз