Книга: Как работает мозг

Внешние проявления эмоций

<<< Назад
Вперед >>>

Внешние проявления эмоций

Нередко встречаются люди, способные испытывать эмоции, но не способные их выражать. Этот недуг называют алекситимией. Проблемы этих людей существенно отличаются от проблем таких, как Эллиот. При алекситимии человек испытывает эмоции, но не может выразить их — по-видимому, в связи нарушением нейронных связей между сознательными областями коры, которые обрабатывают сведения, имеющие отношение к эмоциям, и отделами мозга, которые управляют выражением лица, речью и другими физическими средствами проявления эмоций. Например, разрыв связи между эмоциональными отделами коры и речевыми зонами левого полушария способен вызывать удивительную монотонность голоса. Человек может, например, сказать совершенно бесстрастно: “Я очень зол на вас”, а затем, понимая, что в этом утверждении чего-то не хватает, тем же голосом прибавить: “Я действительно очень зол”.

Такие нарушения можно вызвать и искусственно. Наблюдаемый эффект будет напоминать эффекты, характерные для пациентов, страдающих алекситимией. В рамках одного эксперимента исследователи подавляли активность в участке мозга испытуемых, посылающем сигналы к задействованным в выражении эмоций мимическим мышцам, а затем показывали испытуемым изображения людей, демонстрирующих различные эмоциональные реакции. В этом случае, в отличие от случая, когда мозг работал нормально, испытуемые на удивление плохо понимали, что именно чувствовали люди на картинках. Этот результат лишний раз подтверждает, какую важную роль в сопереживании играет подражание мимике другого человека3.


Французский анатом и невролог Гийом Дюшен заставлял своего пациента улыбаться, пропуская электрический ток через его лицевые нервы. Этот эксперимент был частью исследования, посвященного анатомии внешних проявлений эмоций.

Алекситимия шшает тех, кто ею страдает, важного средства общения — способности быстро и без лишней траты сил сообщать другим, что ты чувствуешь. Человек, страдающий этим расстройством, может знать, что именно он хочет сказать, и подбирать подходящие слова, но все же не уметь донести мысль до окружающих. А ведь именно для донесения мыслей до окружающих прежде всего и нужны эмоции. В крайних своих проявлениях эмоции заставляют нас бить, бежать или кричать. Но на том уровне, на котором мы обычно испытываем эмоции, они нужны в основном для того, чтобы вызывать соответствующие эмоциональные изменения в других людях, подталкивая их к выгодному для нас поведению.


Слева направо. Нервами, растяшивающими наши губы в улыбку, можно управлять сознательно (слева), но мышцы, вызвающие появление морщинок по углам глаз (справа), контролируются преимущественно проводящими путями, связанными с лимбической системой.

Для этого, разумеется, недостаточно просто донести до другого смысл своих эмоций. Человек, воспринимающий внешние проявления эмоций другого, должен еще на них отреагировать. У большинства людей реакции на проявления эмоций других людей наступают незамедлительно и осуществляются бессознательно. Это происходит потому, что в мозге человека (как и некоторых других приматов) есть зеркальные нейроны, которые реагируют на демонстрируемые кем-либо проявления эмоций, вызывая соответствующие эмоции и у наблюдателя.

У некоторых людей действие зеркальных нейронов оказывается очень сильным. Если такой человек, например, видит по выражению лица другого человека (особенно близкого), что тому очень больно, в мозге первого наблюдается активность, похожая на наблюдаемую в мозге второго. Хотя эта активность не вызывает у первого настоящей боли, она, по-видимому, позволяет ему осознать степень той боли, которую испытывает второй4.

Зеркальные нейроны вызывают у нас не только те же эмоции, проявления которых мы наблюдаем, но и сами соответствующие проявления этих эмоций. Это машинальное подражание работает так быстро, что начинается еще раньше, чем мы можем осознать, что именно увидели. Для этого не обязательно вообще что-либо видеть. Эксперименты, проведенные с двумя людьми, страдавшими неполной слепотой, затрагивавшей только часть поля зрения, показали, что эти люди реагировали соответствующим образом (по крайней мере, подергиванием соответствующих мышц) на демонстрировавшиеся в невидящей области поля зрения изображения хмурящихся и улыбающихся лиц. Это пример так называемого слепозрения — синдрома, при котором информация, поступающая от глаз, используется мозгом для управления действиями, но не воспринимается сознанием. Слепозрение обычно проявляется только в тех случаях, когда стимулом служит что-либо по-настоящему важное, например нечто большое, несущееся в сторону наблюдателя. Поэтому тот факт, что оно позволяет отслеживать незначительные изменения выражения лица человека, которыми и определяются внешние проявления эмоций, указывает на то, что наш мозг считает сведения о таких изменениях очень важными5.

Люди проявляют свои эмоции множеством разных способов: действиями, позами, жестами и словами, но прежде всего все-таки выражениями лица. Представьте себе ситуацию. Вы работаете в ресторане быстрого питания, руководство которого настаивает на том, чтобы, принимая заказ, вы лучезарно улыбались. Работа очень важна, потому что вам нужно кормить большую семью. И в данный момент вы обслуживаете двухсотого посетителя за день. Чувствуете, как сокращаются мышцы? Прекрасно. Вы изобразили дежурную улыбку — одно из семи тысяч с лишним выражений лица, имеющихся в репертуаре нашего вида6. У других животных этой сомнительной способности нет, потому что они не могут управлять выражениями своего лица.

Дежурная улыбка принципиально отличается от настоящей. Прежде всего, улыбка, которую вы только что изобразили, почти наверняка уже улетучилась, а самопроизвольная улыбка сохраняется надолго и исчезает гораздо медленнее7. Но этим разница не ограничивается: две эти улыбки вызываются сокращением принципиально разных наборов мимических мышц, которыми, в свою очередь, управляют разные нейронные сети. Самопроизвольная улыбка (или улыбка Дюшена) вызывается бессознательными отделами мозга и возникает машинально, в то время как улыбка “Всего хорошего!” вызывается сознательными областями коры больших полушарий и может возникать по желанию.

Сознательные области мозга способны обеспечивать множество разных выражений лица, но все эти выражения немного отличаются от тех, которые возникают машинально, потому что некоторые мимические мышцы не управляются корой больших полушарий. Например, при улыбке Дюшена сокращается целый ряд крошечных мышц, расположенных по краям глаз, в то время как дежурная улыбка редко сопровождается их сокращением. Улыбка, адресованная предмету обожания или потенциальному партнеру, включает также расширение зрачков. В этом состоит одна из причин “романтичности” слабого освещения (которое, кроме прочего, вызывает расширение зрачков).

У людей из разных регионов выражения лица, служащие проявлениями эмоций, похожи, и, значит, нейронные сети, обеспечивающие их демонстрацию и восприятие, определяются скорее врожденными особенностями устройства мозга, чем влиянием культуры. К базовым выражениям лица относятся проявления грусти, радости, отвращения, гнева и страха. Тысячи других гримас представляют собой смесь этих выражений в разных пропорциях.

Дети начинают адекватно реагировать на выражения лиц почти сразу после рождения, и с возрастом эта способность улучшается8. Ее совершенствование происходит по мере развития лобных долей, кора которых отвечает за эмоции.


У людей, смотрящих на эту фотографию человека, лицо которого выражает сильное отвращение, в мозгу начинается всплеск активности в той же области, которая активизируется, когда человек сам испытывает отвращение, причем чем сильнее выражены эмоции на фотографии, тем сильнее реагирует на них мозг испытуемого.


Проявления страха9 улавливает и распознает миндалина. Одна ее часть реагирует на выражения лиц, другая чувствительна к различиям в оттенках голоса, например скрежетанию, свидетельствующему о гневе, или дрожанию, выдающему страх. По-видимому, к голосовым проявлениям эмоций чувствительнее миндалина левого полушария, а к выражениям лиц — правого. Судя по всему, человека с повышенной чувствительностью миндалины можно особенно легко расстроить, а человек с пониженной чувствительностью этой структуры может казаться довольно скучным.


Миндалина расположена в глубине каждой височной доли, перед гиппокампом. Она оценивает важность поступающих в мозг сведений и, если выявляет потенциальную угрозу или выгоду, посылает по телу сигналы, подготавливающие его к действиям, например драке или бегству. Кроме того, миндалина посылает информацию дальше, в кору лобной доли, где та вызывает осознанные эмоции, такие как гнев, страх или радость.

Информация поступает в миндалину со всего головного мозга, в том числе из структур, ответственных за удовольствие, боль, память и работу органов чувств. Все вместе они непрерывно “комментируют” происходящее.


Сигналы разного типа, поступающие в миндалину (розовые блоки), вызывают специфические физиологические реакции, побуждающие тело к определенным формам поведения (красные блоки). Психологические травмы иногда приводят к повышению чувствительности миндалины к опасности, в результате чего даже сравнительно небольшой повод может вызывать сильную реакцию. Посттравматическое стрессовое расстройство характеризуется внезапными тяжелыми приступами паники, связанными с чрезмерной реакцией миндалины на стимулы, “напоминающие” ей о первоначальной травме.


Ослабленная активность миндалины может быть отчасти полезна (это не позволяет не только сильно радоваться, но и слишком расстраиваться10), однако она затрудняет общение. Для тех, кому сложно распознавать эмоции по голосу и выражению лица, обычный разговор может стать настоящей пыткой: “Я научился следить за губами людей, с которыми разговариваю, и замечать, когда они показывают зубы. Это позволяет мне понять, что человек улыбается. Когда я вижу, что человек показывает зубы, я стараюсь улыбнуться ему в ответ. Еще я смотрю на глаза. Когда человек улыбается, кожа по углам глаз собирается в складки. Беда в том, что во всем этом нельзя моментально разобраться. Когда мне становится ясно, что человек улыбнулся, он уже может говорить о чем-нибудь другом, и я улыбаюсь в ответ не совсем вовремя. Людей это раздражает. Наверное, им кажется, что я не очень внимательно их слушаю. Должно быть, люди передают массу информации через выражения лиц. Я... вижу, как много я теряю, когда прислушиваюсь к разговорам других: многое передается без слов. Но самое скверное — это что люди часто не принимают меня всерьез. Когда не понимаешь выражений лиц других, сложно и собственному лицу придавать подобающее выражение, поэтому (если только я не прилагаю очень большие усилия) я вообще не пытаюсь что-либо выразить на лице. Из-за этого люди думают, что я говорю неискренне. Иногда они даже подозревают меня во лжи. Раньше меня это сильно расстраивало. Теперь я слежу за тем, чтобы подкреплять все, что я говорю. Если мне дают еду и я хочу сказать, что мне она нравится, я слежу за тем, чтобы сказать о ней что-нибудь особенное, например ‘Здесь очень интересные приправы’, а не просто ‘Очень вкусно’. Если я хочу показать, что сержусь на кого-то, я могу ругаться. Мне не нравится это, но иногда ничего другого не остается, если я хочу, чтобы меня поняли, и это уже вошло в привычку. Общение дается мне очень нелегко. Иногда я слишком устаю и стараюсь какое-то время вообще ни с кем не общаться. Иногда я чувствую себя одиноким”.

Некоторые жесты (пожимание плечами, агрессивная поза с наклоном вперед или склонение головы в знак смирения), судя по всему, мозг обрабатывает примерно так же, как выражения лица или голоса. Клоуны, мимы и карикатуристы преувеличивают эти жесты, и когда у них это хорошо получается, изображенная ими поза или жест могут сказать нам необычайно много. Однако в повседневной жизни, используя язык тела, мы стараемся, напротив, сдерживаться. И все же некоторые люди понимают его исключительно хорошо: “Я иногда замечаю, что перемена положения ноги или покачивание бедра действуют на меня не меньше, чем смех или нахмуренный лоб. В таких случаях я очень быстро реагирую на подсознательном уровне. Внезапно оказывается, что мне передались эмоции, которых собеседник явно не хотел выражать. Особенно часто мне так передаются улыбки, но иногда еще что-нибудь. Иногда я чувствую, что человек про себя смеется, и это действует как коленный рефлекс: я также начинаю смеяться. Если же меня спрашивают (что бывает редко), в чем дело, я просто отвечаю: ‘Прошу прощения. Просто припомнил кое-что смешное’”11.


Улыбка Моны Лизы так загадочна, потому что как будто меняется у нас на глазах: то она кажется нам нежной и приятной, то печальной или сардонической. Одна из причин этого может состоять в том, что мозг получает об этом изображении противоречивые сведения. В ходе одного эксперимента Луис Мартинес Отеро, сотрудник Института нейробиологии в испанской провинции Аликанте, на разном расстоянии показывал испытуемым репродукции этой картины разного размера. Результаты исследования показали, что улыбка оказывается заметнее, если ее изображение воспринимается преимущественно через те клетки сетчатки, которые отвечают за центральную часть поля зрения, а не те, которые используются боковым зрением. Это предположительно связано с тем, что именно центральные клетки сетчатки обычно служат нам для рассматривания привлекательных объектов, и поэтому поступающие от них сигналы получают больше эмоциональной окраски. Возможно, что эти сигналы оказывают на миндалину более сильное воздействие, чем сигналы, поступающие с периферии, в связи с чем мы острее осознаем любые смыслы, которые могут быть с ними связаны.

Некоторые люди настолько чувствительны к проявлениям эмоций, что у них в голове, по сути, имеется встроенный детектор лжи. Лучшие компьютерные системы распознавания выражений лиц, основанные на объективных измерениях мышечного тонуса, правильно определяют, лжет человек или говорит правду, лишь в 85 % случаев12, но есть люди, которым это удается в юо % случаев. По-видимому, это выходит за счет улавливания микровыражений (термин Пола Экмана) — малозаметных непроизвольных проявлений эмоций, которые проскальзывают на лице человека, когда сознательно он пытается выразить одно, а чувствует что-либо другое. Эти незначительные движения (легкое растягивание губ, выражающее страх, или расширение ноздрей, выражающее отвращение) обычно длятся около одной пятнадцатой доли секунды и пропадают раньше, чем большинству людей удается их заметить. Этому мастерству можно в определенной степени научиться.

Однако у большинства на удивление плохо получается определить по выражению лица, говорит ли собеседник правду. В одном эксперименте первой группе медсестер показывали фильм, в котором люди получали жуткие травмы, а второй показывали приятный фильм. Затем другие испытуемые спрашивали медсестер из обеих групп, что они видели и какие эмоции по этому поводу испытывают, но второй группе велели отвечать на вопросы правдиво, а первой улыбаться и делать вид, что видели приятное. (Им объяснили, что это проверка на способность делать вид, что все в порядке, которая может пригодиться, если произойдет какое-нибудь настоящее бедствие.)

Среди тех, кто опрашивал медсестер после просмотра фильма, были психологи, судьи, сыщики, таможенники, агенты спецслужб, представители других специальностей, а также студенты. Единственной группой, продемонстрировавшей статистически значимую способность отличать правду от вымысла, оказались агенты спецслужб, причем они в основном применяли специальные методики (в частности, задавали правильно выстроенные вопросы), а не изучали выражения лиц13.

Учитывая, насколько сложной системой выражения эмоций мы обладаем, может показаться странным, что мы плохо в ней разбираемся. Одно из возможных объяснений таково: наша способность не замечать или неправильно трактовать эмоции других — это как раз самая совершенная часть этой системы, позволяющая нам ладить друг с другом, смеяться над анекдотами, которые мы уже слышали, делать вид, что верим невинной лжи, и видеть в “мыльных операх” правдоподобие.

Другое возможное объяснение — мы используем внешние проявления эмоций не только для демонстрации своих чувств, но и для манипуляции ими, что требует некоторого самообмана14. Например, если вы нахмурите лоб, то по нервам, связанным с соответствующими мышцами, в мозг отправится примерно такое сообщение: “Что-то тут не так; мы обеспокоены”.

Это заронит искру настоящего беспокойства — чувства, которое, в свою очередь, может передаться обратно мышцам, и вы нахмуритесь еще сильнее. Тогда система обратной связи пошлет в мозг сигнал еще серьезнее: “Стало хуже!” В итоге из искры может разгореться пламя серьезной тревоги. Стоит чувству возникнуть, как мозг начинает активно подыскивать для него основания. Если поискать, повод для беспокойства всегда найдется и может вызвать у нас еще большую озабоченность. Поведенческая терапия (одна из довольно эффективных форм психотерапии) основана на обучении пациентов умению использовать эту систему обратной связи, заменяя негативные чувства (например, беспокойство) позитивными, просто меняя свое поведение (например, перестав хмуриться и начав улыбаться).

В наши дни подобных результатов можно добиваться с помощью инъекций. Препараты ботулотоксина (вещества, парализующего мышцы) чаще всего используются в косметических целях — для разглаживания морщин на лбу. Если ввести немного ботокса в соответствующие мышцы, на какое-то время человек может полностью потерять способность хмуриться. Этот опыт проводили на группе добровольцев, и когда через несколько недель их попросили описать свои ощущения, они говорили, что после введения препарата они меньше тревожились, меньше огорчались и в целом больше радовались жизни. Судя по всему, эффект был связан вовсе не с тем, что у испытуемых становилось меньше морщин, а с тем, что неспособность хмуриться сбивала их мозг с толку, и они смотрели на жизнь как бы через розовые очки.

Кроме того, проявления эмоций позволяют передавать свои эмоции другим: вспомним, как вид человека, лицо которого выражает отвращение, вызывает в мозге испытуемого возбуждение областей, связанных с этим чувством. Когда мы делимся улыбкой, она к нам возвращается (в определенной степени). Эксперименты с использованием датчиков, присоединенных к “мышцам улыбки” испытуемых, которым демонстрировали лица других людей, показывают, что вид улыбающегося лица вызывает машинальную реакцию подражания, хотя и не всегда заметную. Этого подергивания мышц может быть достаточно, чтобы запустить механизм обратной связи, благодаря которому мозг заключает, что происходит что-то хорошее, и создает у испытуемого приятное ощущение.

По-видимому, поэтому работникам ресторанов быстрого питания велят улыбаться. Впрочем, еще предстоит выяснить, помогает ли им постоянное сокращение больших скуловых мышц оставаться целый день жизнерадостными, как можно было бы ожидать, исходя из результатов описанных экспериментов.

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 1.427. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз