Книга: Четырехкрылые корсары

Глава 16

<<< Назад
Вперед >>>

Глава 16

Об осе Лярра анафемская, которую видели считанные энтомологи, и о том, как С. И. Малышев показал ее миллионам кинозрителей

И Малышев всю жизнь продолжал этот факт изучать. На опытной станции Института имени Лесгафта исследования роющих ос не прекращались. Роющие осы сфексы, с которыми мы успели познакомиться по работам Фабра и более поздним работам Казенаса, представлены многими десятками видов. Ни малая величина одних, ни редкость других, ни обе причины вместе не помешали тому, что о них уже в начале века известно было все наиболее существенное.

«При таких обстоятельствах, — заметил Малышев в статье об осе Лярра анафемская (у Фабра она описана под названием Тахит анафемский), — почти полное отсутствие прямых наблюдений над жизнью Лярра анафема Росси — одной из наиболее крупных и бросающихся в глаза ос Европы — представляется неожиданным».

Пересказав все случаи встречи с этой осой, описанной Фабром (тахит кормит личинок медведкой, сообщал Фабр), а также данные, добытые выдающимся знатоком перепончатокрылых итальянским академиком Гвидо Гранди (ему посчастливилось поймать на цветах зонтичных одиннадцать самок и двух самцов осы), Малышев проанализировал встречающиеся в научной литературе подчас противоречивые сведения о лярре-тахите и заключил: в поведении этой осы «должно скрываться нечто своеобразное, отличающее ее от других роющих».

Все считали, что в нашей стране Лярра анафемская редка, хотя в то же время было известно и другое: медведка Гриллотальпа, одно из самых своеобразных насекомых Европы, — серьезный вредитель огородных, бахчевых, плодовых, ягодных, подчас даже и лесных культур — у нас отнюдь не редкость. Но если правда, что лярра выкармливает своих личинок медведкой, то почему столь редка эта оса в средней полосе России?

Может, отечественная медведка избавлена от своего врага? Вряд ли. Скорее, лярра и у нас водится, но что-нибудь препятствует ее размножению. Может, если б эту осу размножить, она стала бы истребителем медведок?

Здесь в Малышеве заговорили одновременно и энтомолог и агроном — опекун и защитник растительных культур.

Ляррой определенно стоило заняться, во всяком случае, ее надо было поискать.

В первый раз Малышев заметил осу случайно, она опускалась на землю, но тут же взвилась и исчезла в густом ивняке. Это произошло летом 1939 года в Среднеднепровском заповеднике.

В заповеднике… Вскоре станет ясно, почему это обстоятельство заслуживает особого внимания. Обследуя прилегающую территорию, Сергей Иванович набрел на овраг, склон был источен ходами медведки. Здесь он вооружился терпением. В очках с темными стеклами тогда еще не работали. Надо было, щуря глаза и напрягая зрение, высматривать ос среди камней и неровностей почвы.

Но есть медведка — будет и лярра! Да не одна. Позже в отчете появится строка: «Я добыл сразу девять самок!»

«Сразу», признаться, не совсем то слово. На поимку девяти ос ушло три недели, три недели хождения на солнцепеке.

Но девять! Даже Фабр признавался, что за всю жизнь ему довелось видеть лярру «не больше четырех-пяти раз» и то «одиночными экземплярами».

Трофеи помещены в пустые коробочки из-под спичек, доставлены домой и здесь переселены в обычные чайные стаканы, каждый на треть заполнен сырым песком и прикрыт густой проволочной сеткой. Пленницы сначала бились о стекло, но скоро успокаивались и принимались рыть норки в песке, иногда даже не одну. Осы подолгу отсиживались в норках, ночевали в них. Разумеется, Малышев кормил ос, подавал им в стаканы на обломке тростинки мед.

Лярры благоденствовали в своих стеклянных изоляторах, которые отнюдь не были темницами, а прекрасно просматривались. Наблюдать ос было очень просто.



Начало посвященных лярре записей в дневнике С. И. Малышева. Это обычная школьная тетрадка, в которую время от времени переносились короткие пометки, сделанные в карманной записной книжке — неотлучной спутнице натуралиста и в поле и в лаборатории.

Наконец Малышев опускает в один из стаканов с благоденствующей ляррой почти взрослую медведку, огромное по сравнению с осой создание, чуть не четырехсантиметровый самоходный землероющий бронированный снаряд. Достаточно взглянуть на загребущие, как ковш экскаватора, передние ноги, чтобы понять, чем страшна медведка корням растений. Ее передние ноги — не просто копательный снаряд: конец ноги расположен относительно голени так, что образует с ней подобие ножниц, вернее, это сдвоенные зазубренные ножницы, сдвоенный секатор. Ими легко перекусывать даже плотные корни трав, кустарника, молодых деревцев. А кто руками роется в почве, пусть не удивляется, если медведка больно схватит за палец.

Опущенная в стакан гриллотальпа спешит уйти от света. Зрелище красочное, светло-желтоватый круг песка, буро-коричневая, в поблескивающем хитине медведка, жемчужнокрылая, в красной опояске оса. Широколапыми передними конечностями медведка разгребает песок, зарывается… Но тут легкая оса, крылатое дитя воздуха и солнца, падает сверху на цель.

Похоже, вспоминал Малышев, оба насекомых сразу же почувствовали роковую связь, соединяющую их. Медведка очень активна, она не только изгибается и мечется из стороны в сторону, но сама набрасывается на осу, пытается разорвать ее резкими движениями передних ног… Свирепое поведение медведки не смущает осу. Она на спине медведки, ухватила ее за зачатки крыльев, изогнулась дугой и ужалила раз! Затем, не оставляя жертвы, еще более вытянула брюшко и жалит вторично.

Действие яда мгновенно. Медведка замирает, только голова и торчащие вперед щетинковидные усики слегка шевелятся. Теперь лярра, не теряя времени, подвигается немного вперед и бьет жалом и горло медведки. Усики грузного чудовища поникли.

Три ужала, три удара кинжалом и медведка недвижима. Впрочем, не всегда оса выходит из поединка невредимой. Отбиваясь, медведка может отстричь усик, обломить или свернуть ножку…

И потом, гриллотальпа вооружена не только мощными лапами, она пользуется также органом химической зашиты: выбрызгивает липкую бурую жидкость.

Но ни механическое, ни химическое оружие ее, как правило, не спасают. Оса пробегает по телу медведки, тянется брюшком под грудь, не оглядываясь нацеливает его конец «под мышку» левой передней ноги. Из конца брюшка снова высовывается стилет жала, но на нем более не мерцает ядовитая капля. На этот раз готовится не ужал: лярра откладывает на медведку яйцо — в месте, где покровы тела тоньше и нежнее. Больше того: этот участок будет позже закрываться ковшами передних роющих ног. Только если сильно растянуть в стороны передние лапы медведки, можно увидеть: яйцо словно нацелено на голову медведки.

Какая издевка, какое коварство! Оса заставляет свою недобитую дичь беречь, охранять отложенную на нее живую мину замедленного действия. Ну не анафемский ли, в самом деле, этот тахит?

Прошло немногим больше минуты, и оса, покинув жертву, поднимается в воздух, начинает настойчиво биться о стекло. Ее приходится отсаживать в новый стакан.

Но сейчас уже не оса главное для Сергеи Ивановича; главное — следить за медведкой. Как оно ни неожиданно, через какое-то время хитиновая туша, словно спрыснутая живой водой, начинает просыпаться, а вскоре даже пробует рыться в песке. Если подбросить ей сейчас дождевого червя, она его в два счета слопает… Очевидно, яд лярры, в отличие от яда других одиночных ос, действует недолго.

Упомянутые на предыдущих страницах сфексы, аммофилы, сколии жалят добычу. У сфексов порядок действий таков: гнездо-добыча-яйцо, у помпилов: добыча-гнездо-яйцо. Но эти жалят жертву капитально, парализуя ее, и она, как правило, не слишком грузна и потому летом или волоком доставляется в укрытие, в ячею. Здесь откладывается яйцо, а из него выводится личинка, поедающая заготовленную матерью недвижимую, но не тронутую тлением добычу.

Даже самая крошечная из известных ос Аммопланус перризи и та на крыльях, лётом, переносит добычу я гнездо. Но это сверхкрошечные личинки трипсов.

В силах ли тахит так обойтись с медведкой? Куда там! Ему просто с места подобную тушу не сдвинуть. Но он ее и не двигает. А что же?

Ну и анафема действительно этот тахит!



Медведка-гриллотальпа ведет подземный образ жизни. Английский натуралист Джильберт Уайт рассказывает: «Садовник косил 6 мая траву на берегу канавы. Случайно коса его врезалась слишком глубоко. Открылось целое хозяйство: углубления, извилистые переходы, ведущие в нишу с гладкими стенками, объемом с табакерку. Тут мать отложила около сотни яиц, окутанных крепкой кожицей. Над яйцами находилась лишь маленькая кучка свеженакопанной земли».


Коллекционный образец осы Лярра анафема, полученный музеем Зоологического института Академии наук СССР из Марокко в 1900 году.


Озерце Баклуха в Хоперском заповеднике. Здесь на прибрежных откосах С. И. Малышев в 1949 году с особым успехом охотился и на медведок и на лярру.

Немало намудрили систематики-энтомологи с названиями видов, но что касается тахита, тут ничего не скажешь — получил по заслугам. Разбойничьи повадки осы действительно дьявольски изощренкы: гнезда не сооружает, норку ячеями не оборудует, корм для потомства не носит, ход в норку не маскирует, не прячет от посягательств возможных хищников. От всех этих родительских забот лярра избавлена.

Жертва лярры, очнувшись, уносит яйцо на себе; примерно через пять дней из яйца выйдет личинка, вопьется в свою носительницу, будет расти, изгибаясь на брюшной стороне вокруг основания ноги. Через неделю-полторы она изменит положение, пристроится вдоль оси тела медведки. И это последние дни жертвы. Обессиленная выпившей ее личинкой, она двигается совсем вяло, потом замирает навсегда.

Личинка же лярры лежит на земле рядом с останками медведки, а на девятнадцатый день после появления на свет принимается сооружать тонкостенный кокон. Она монтирует его из песчинок, склеенных быстросхватывающей слюной.

Куколка осы зимует в коконе, а весной с наступлением тепла взрослая лярра вылетает из кокона и принимается искать себе пищу и пару.

Малышев первым из энтомологов проследил под стеклом все этапы этой эпопеи, наблюдал он ее также и в природных условиях. Здесь он, подобно его предшественникам, видал — и не раз! — как блестящая, почти со стеклянными перепончатыми крыльями изящная оса опускается на землю, ныряет головой в какую-то расщелину и надолго исчезает. Не раз удавалось заметить также ее явления из-под земли, зачастую в метре и более от входа. Судя по времени, затраченному на подземное передвижение, очевидно было, что оса следовала по тоннелю, уже проложенному.

Кем? Конечно, медведкой. Весь день она роет в земле ходы, на поверхность выбирается лишь ночью; самцы иногда летают, но тоже лишь по ночам. И если оса нагонит медведку под землей, то выгонит на-гора, на оглушающий подземного обитателя, на слепящий ночное создание беспощадный, жгучий солнечный свет.

Но в таком случае тахит — трижды анафемский! Сделать свет солнца своим союзником в охоте…



Лярра выгнала медведку из ее подземного обиталища и здесь один за другим наносит в нужные точки тела положенное число ударов, обезоруживающих и парализующих это сильное, на первый взгляд так надежно бронированное крепким хитином насекомое. После этого оса откладывает на тело медведки, снова в определенном месте и положении, свое яйцо.

Сама лярра свободно ориентируется и на свету и во мраке. Она, может, даже атаковала бы медведку под землей, но там тесно, нет места для маневра, и медведка там опасна: того и гляди, щелкнет в тесноте своими секаторами. Вот лярра и гонит жертву на свет.

Сергеи Иванович использовал повадки обеих сторон и зафиксировал на кинопленке в свете съемочных прожекторов действия лярры. Действия… Конечно, слово «злодейство» здесь вроде уместнее, думает Сергей Иванович, но разве изящная легкокрылая анафемская лярра, губя медведку, не следует законам своей жизни в такой же мере, как и медведка — губительница овощей, ягод, молодых древесных жизней?

Итак… Группа талантливых киноработников, возглавляемая режиссером В. А. Винницким и его ассистентом С. П. Заборовским, засняла под руководством С. И. Малышева и по его сценарию фильм «Лярра анафемская». Здесь воспроизведены и битва с медведкой — три удара кинжалом; откладка яйца на спящую жертву; отлет лярры; пробуждение медведки; ее передние ноги, пришедшие в движение и зарывающиеся в грунт вместе со смертоносным яйцом под мышкой, и т. д., до самого конца.

Фильм получил первую премию на фестивале в Париже.

Какая потеря, что кадры эти не сохранились! Пленка ленты «Лярра анафемская» сгорела в Ленинграде во время блокады.

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 0.193. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз