Книга: Земля и космос. От реальности к гипотезе

Глава 17 Моя планета, это касается тебя

<<< Назад
Вперед >>>
----

Глава 17

Моя планета, это касается тебя

Я люблю людей — в самом деле люблю, тем не менее когда я пытаюсь заглядывать в будущее, то ловлю себя на мысли, что мои представления выглядят циничными по сравнению со взглядами других, которые тоже любят людей, но, похоже, не подчиняются чувству здравого смысла.

Несколько лет назад, к примеру, на одном собрании какая-то еврейская женщина очень эмоционально утверждала, что никогда не верила в добрые чувства неевреев, поскольку они держались в стороне и даже ничего не пытались предпринять, когда в нацистской Германии мучили и убивали евреев миллионами.

Я мог понять ее чувства, поскольку сам принадлежу к евреям, но не разделяю ее взглядов. Чтобы прояснить ей свою точку зрения, я негромко спросил ее: «Что вы сделали для гражданских прав негров?»

Она резко ответила то, что я примерно и ожидал услышать: «Давайте решим наши собственные проблемы прежде, чем решать проблемы других народов».

Вы не поверите, но мне так и не удалось убедить ее в непоследовательности ее позиции.

Нам нужно принимать людей такими, какие они есть, — с их частой неспособностью думать рационально. А думать рационально пора, поскольку перед нами встает в полный рост самая серьезная проблема, с которой только сталкивалось человечество. Эта проблема простого выживания — не для какой-то секты, не для какого-то народа и не для какой-либо политической или экономической группы, а для всей цивилизации.

И может быть, для человечества в целом.

А возможно, и для многоклеточной формы жизни.

Главной проблемой является рост населения. Этот вопрос я подробно рассмотрел в предыдущей главе и хочу еще более внимательно изучить в этой завершающей главе. Даже если сейчас, прямо в эту минуту, народонаселение перестанет расти, мы все же будем стоять перед множеством трудноразрешимых проблем. Население Земли уже слишком велико, чтобы в дальнейшем мы могли сохраниться, поскольку человечество растет не только численно.

Существует общепринятое убеждение, что мы обязательно должны жить в «растущей экономике», что нам обязательно должны сопутствовать «прогресс» и «развитие», что мы должны жить все лучше и лучше. Отрицать это — все равно что отрицать такие понятия, как доброта, милосердие и любовь, но мне придется это сделать. Рост, развитие и улучшение всегда имеют свою цену. Улучшение благополучия общества неизбежно означает интенсификацию в использовании земных ресурсов, причем со все усиливающимися темпами — в частности, со все увеличивающейся скоростью потребления энергии.

Использование невосполнимых ресурсов и потребление энергии на протяжении последних десятилетий растет быстрее, чем увеличение народонаселения; я встречал утверждения, что ко времени, когда Соединенные Штаты удвоят свое население, скажем к 2020 году, потребление энергии увеличится в семь раз.

Я полагаю, что скорость загрязнения окружающей среды примерно пропорциональна скорости потребления энергии и что, если не предпринять энергичных действий для предотвращения этого, семикратное увеличение в потреблении энергии приведет к семикратному увеличению в объеме загрязнения. И только за пятьдесят лет.

Давайте взглянем на это с другой стороны.

Так случилось, что в настоящее время Соединенные Штаты потребляют более половины невоспроизводимых ресурсов, добываемых на Земле, — металлов, ископаемого топлива и так далее, — несмотря на тот факт, что население Соединенных Штатов составляет всего одну шестнадцатую населения Земли.

Остальной мир, конечно, хотел бы достичь нашего уровня потребления, и нет никаких причин им в этом отказать. Но представим, что их мечты осуществятся и все земляне будут жить в соответствии с американским стандартом жизни. Тогда оставшиеся пятнадцать шестнадцатых населения Земли будут использовать в пятнадцать раз больше земных ресурсов — как и наша одна шестнадцатая — и станут производить в пятнадцать раз больше отходов.

Таким образом, скорость добычи угля, нефти, металлов и минералов, скорость производства бумаги, пластика, автомобилей и всего прочего придется увеличить в восемь раз, чтобы все на Земле жили как американцы, — даже если население возрастет не выше сегодняшнего уровня. И загрязнения будет в восемь раз больше.

Можем мы это позволить?

А если население продолжит возрастать с существующей в настоящее время скоростью (если скорость останется прежней), то это семикратное увеличение потребления энергии приведет к тому, что скорость истощения ресурсов будет более чем в пятьдесят раз выше сегодняшнего уровня.

Но это не может быть осуществимо. Ресурсов просто бы не хватило, Земля не имеет возможности справиться с пятидесятикратным увеличением загрязнения.

Приходится считаться с фактом, что мы не можем больше жить так, как жили в прошлом. Просто не может быть такого, чтобы мы увеличивали скорость добычи столь же быстро, как мы способны, что возможен неограниченный рост (как нам того бы хотелось) и что старая добрая Земля даст нам все, что мы хотим, сколь много это ни было, и поглощала бы все отбросы, сколь много бы их ни было.

Мы больше не можем тешить себя иллюзиями, что находимся в бесконечном мире, мы в ужасно конечном мире (и уже начали это чувствовать), и нам придется учесть это, иначе мы погибнем.

То, что мир конечен, мы можем судить по тому, насколько сильно зависят друг от друга различные его элементы. Давайте попытаемся грубо оценить эту взаимозависимость расстоянием между отдельными цивилизациями в разные времена истории. Когда Земля была малонаселенной, она казалась бесконечной, и отдельные цивилизации, даже не так далеко расположенные, могли совершенно игнорировать друг друга. Но с течением времени, чтобы можно было не замечать других, стали требоваться все большие расстояния. Возьмем всего несколько примеров.

В 1650 году до н. э. греков никак не беспокоило то, что египетское Среднее царство (находившееся от них на расстоянии в 500 миль) пало под натиском завоевателей-гиксосов. Однако в 525 году до н. э. завоевание Египта персами уже намного увеличило опасность завоевания Греции.

Смертельный поединок между Римом и Карфагеном в 215 году никак не отозвался в сердцах древних бриттов на их маленьком тесном острове, находившемся в тысяче миль от разыгравшихся сражений. Однако к 400 году н. э. положение Италии после вторжения немецких завоевателей очень взволновало древних бриттов, поскольку присутствие Алариха в северной Италии стоило Британии находившейся в ней римской армии и ее цивилизации.

До 1935 года большинство американцев могли жить так, словно их совершенно не касалось происходившее в Европе, в трех тысячах миль от берегов Америки, но не прошло и поколения, как им стали говорить (и они поверили в это), что то, что произошло в Сайгоне, в десяти тысячах миль, является столь жизненно важным, что десятки тысяч американцев должны там умереть.

Если кто-либо хочет взять на себя такой труд, он может составить график, показывающий изменение по времени минимальных дистанций, требующихся для изоляции. Эта линия не будет прямой, но я думаю, все же она окажется без резких скачков, довольно ровная в начале и намного более неравномерная в конце.

В наши дни укрыться за большим расстоянием уже нельзя. Максимальное расстояние на поверхности Земли составляет 12 500 миль — и это недостаточно далеко, чтобы считать себя в безопасности. Да, люди, возможно, хотят изоляции, они могут с упорством утверждать, что их не волнует то, что произойдет в 12 500 милях от них или даже в 500 милях, но это все равно что, закрыв глаза, утверждать, что солнце село.

Конечно, взаимозависимость является не только политической или военной — она также носит экономический, социальный, культурный и разные другие характеры. Все сколько-нибудь важные события (а сейчас мало что можно назвать не важным), случающиеся в мире, не могут не отзываться повсеместно. Поскольку четыре рок-певца в Ливерпуле несколько лет назад решили, что к парикмахеру ходить не надо, я отрастил себе бакенбарды.

Но не стоит пренебрегать малозначительными событиями. Давайте уясним одну вещь. Уже невозможно решать насущные проблемы планеты, считая, что мир бесконечен. Какую проблему ни возьми — перенаселение, истощение ресурсов, увеличение загрязнения или усиление социальной нестабильности, — ни с одной из них не справиться, не обращая внимания на остальную часть Земли.

Поскольку ни один народ не представляет подавляющего населения планеты, не заселяет большей части земной поверхности, не располагает большинством ресурсов и не обладает абсолютным доминированием, каждая нация считает себя «маленькой частью планеты». По моему мнению, это означает, что ни одна нация не может решить своих проблем в одиночку.

Парагвай не сможет этого сделать в изоляции — как не смогут и Соединенные Штаты, и по той же причине. Как Парагвай, так и Соединенные Штаты имеют дело лишь с маленькой частью проблемы — как и другие страны, — и их шаги потерпят неудачу, если другие страны их не поддержат.

Предположим, что Соединенные Штаты решили проводить политику строгого контроля за загрязнением окружающей среды и установили ограничение рождаемости в 200 миллионов человек. Может это как-то решить наши проблемы, если остальной мир будет плодиться подобно кроликам?

Могут сказать, что даже при стабильном народонаселении с нашей превосходной технологией мы легко можем защитить себя от остального мира, особенно если остальной мир будет испытывать голод и бедствия из-за перенаселения.

Но некоторые из этих держав имеют ядерное оружие, которое способно нанести нам огромный ущерб, пока мы стираем их с Земли; и все они имеют ресурсы, которые нам приходится импортировать. Мы можем с холодным сердцем смотреть на голод, который они испытывают, — но что будет, когда этот голод бросит эти народы на нас?

И что будет, если остальной мир также достигнет стабильного уровня народонаселения и с энергией примется за большее экономическое влияние в мире? Представьте, что каждый народ начнет драться за лидирующие позиции, не обращая внимания на других. Сможем мы убедить их, что половина их ресурсов принадлежит нам и что им не дозволено пользоваться этими ресурсами только потому, что мы не хотим ради кого-то с ними расставаться? Список наших потерь во Вьетнаме не придает мне уверенности в способности навязать нашу волю миру.

И если они как-то улучшат положение своих дел, не нанеся при этом нам ущерба, и начнут загрязнять окружающую среду с той интенсивностью, которой требует высокий уровень благосостояния, то что будет тогда?

Если мы в Соединенных Штатах очистим реки, перестанем засорять озера и задымлять атмосферу, что этот Кнут (король Англии (1016–1035), Дании (1018–1035) и Норвегии (1028–1035). — Примеч. пер.) нового времени скажет о воздухе и воде Земли в целом: «Не пересекайте наши границы, поскольку у вас не чисто»?

Короче, наши проблемы носят общепланетный масштаб, и решения их также должны быть общепланетными.

Но что означает необходимость прийти к какому-либо соглашению для выработки общепланетарных решений?

По меньшей мере это означает, что Соединенные Штаты и Россия должны работать вместе. Между ними немыслима не только война, но даже основанные лишь на упрямстве и подозрительности разногласия, которые могли бы помешать совместным действиям по решению этих проблем, что в конечном счете приведет всех к гибели, но более мучительной, чем война.

Не следует давать национальной гордости и патриотизму мешать этому процессу. Здесь совершенно неуместно думать, что русские — это всего лишь банда комми (презрительное название коммунистов. — Примеч. авт.), в то время как они считают, что мы — всего лишь банда империалистов. Правы они или нет, правы мы или нет — а может, правы и те и другие или и те и другие ошибаются, — это не играет роли. Мы просто вынуждены работать вместе, искать соглашения и выполнять их — или же мы все пойдем ко дну.

Но даже Соединенные Штаты и Россия вместе не могут сделать многого. Может также потребоваться искреннее стремление к сотрудничеству Западной Европы, Китая и Индии, чтобы найти общепланетарные решения. За ними — вольно или невольно — может последовать весь остальной мир, и, возможно, даже под плеткой.

Не поймите меня неправильно. Мне не нравится мысль о том, что самые могущественные нации должны применять силу, чтобы заставить выстроиться в линию всю планету. Я хотел бы видеть демократические правительства во всем мире с сильной, свободно избранной исполнительной властью с ограниченным сроком правления. Хотел бы представительные законодательные органы, которые уважают общепринятые в мире законы и подчиняются мнению большинства населения. Но меня беспокоит мысль, что такое недостижимо в ближайшие тридцать лет, а по моему мнению, мы имеем впереди только тридцать лет.

Таким образом, мы должны искать какой-то выход.

Проблема состоит в том, что наше общество, наша культура, все наши представления базируются на предположении, что мир бесконечен. Именно эта мысль звучит в словах моей знакомой дамы, что я привел в самом начале: «Давайте решим наши собственные проблемы прежде, чем решать проблемы других народов». Она не понимает, что нет больше разделения на «наши и ваши» проблемы — все они «наши».

Потому мне трудно понять, почему, придерживаясь устаревших представлений, мы идем навстречу гибели, вместо того чтобы сотрудничать, только из страха, что эти плохие парни могут как-то воспользоваться этим сотрудничеством и получить выгоду от наших хороших парней (и те парни, с другой стороны, будут говорить те же слова, только подразумевая под «хорошими парнями» себя, а под «плохими парнями» — нас).

Прекрасно понимая, что нам грозит, и надеясь на то, что когда-либо в отдаленном будущем мы придем ко всемирному правительству, я с радостью приветствую всякое сотрудничество на любых условиях. Пусть каждый народ упорно считает, что он должен сохранить свою независимость от остальных, пусть он хочет остаться в одиночестве и ненавидит остальных. Но все нации все же должны сотрудничать (даже если им это и не нравится) в общих усилиях — хотя бы еще недостаточных, но позволяющих нам как-то держаться на плаву до того времени, когда будет создано настоящее мировое правительство.

Я хотел бы напомнить об одной исторической аналогии. Она может показаться не очень уместной, как все исторические аналогии, но вспомнить ее полезно.

В 1776 году восставшие английские колонии Восточного побережья Северной Америки объявили себя «свободными и независимыми штатами» и были признаны в таком качестве Великобританией в 1783 году.

По привычке мы думаем о штате как о части страны, считая, что правительство штата выполняет чисто административные обязанности и не имеет истинной независимости, но здесь мы ошибаемся. Слово «штат» относится к самодостаточной политической целостности, совершенно независимой. Все тринадцать штатов, свободных и независимых, были полны подозрений друг к другу, чего следует ожидать у стран с общими границами. На протяжении нескольких лет после 1783 года Соединенные Штаты считались «соединенными» только по названию. Они боролись друг с другом — пропагандистски и экономически — и были весьма близки к военному противоборству.

Более тесный союз, закрепленный в конституции (созданной в 1787 году и одобренной в 1789-м — при задержке принятия ее штатом Род-Айленд до 1791 года), таким образом, был встречен с большим энтузиазмом. Он был навязан взаимно враждебным странам, при всей их неохоте и боевом запале, но существовали общие проблемы, которые требовали общих решений. Без совместных действий отдельным штатам грозило снова оказаться под европейским господством.

Конечно, конституция поначалу была составлена наспех. По ней штаты назывались суверенными, их присутствие в союзе предполагалось добровольным, и в разное время разные штаты (которым казалось, что их права ущемляются) в качестве угрозы использовали положение о возможности выхода из союза.

В конце концов в 1860-м и 1861 годах такой выход был предпринят одиннадцатью штатами юга, и потребовалось четыре года кровавой войны, чтобы они убедились в своем заблуждении.

Ситуация 1787 года в наши дни повторяется, но уже в общепланетарном масштабе, в первую очередь потому, что земли становится мало, а населения много. Положение здесь столь угрожающе, что на счастливый исход надеяться трудно, но тем не менее я думаю…

В некоторых областях трудностей стало меньше. Развитие транспорта и средств сообщения сократило расстояния, так что другая часть планеты сейчас не менее доступна, чем противоположный конец Америки в 1787 году. И разнородность населения планеты в наши дни меньше, чем многие думают. И потому общепланетарный союз — добровольный или не совсем (если будут продолжаться требования национального суверенитета) — может стать реальностью. Но сколько времени он продержится?

Как долго американская конституция удерживала вместе американские штаты? Семьдесят лет.

А после этого разразилась самая кровавая и самая упорная братоубийственная гражданская война в истории Запада — и потребовалось полностью сокрушить Конфедерацию, чтобы война прекратилась.

К счастью для нас, тогда мир был разделен большими дистанциями. Соединенные Штаты могли позволить себе гражданскую войну и после этого сохранились как страна.

Но с тех пор прошло более столетия, и мы не можем больше себе позволить подобный риск. Предположим, что мировое правительство создано, что оно действует во всеобщее благо, имея главной целью выживание человечества.

Если после этого на планете разразится планетарная гражданская война, то как вы думаете, какая сторона от этого выиграет и каким станет мировое правительство? Правильно — никакая сторона и никакое правительство. Гражданская война сделает этот вопрос бессмысленным. Правительство, цивилизация и человечество просто перестанут существовать.

И потому в следующие десятилетия, за которыми обязательно должна начаться эпоха всестороннего сотрудничества, мы должны продолжать усилия по установлению взаимной симпатии между людьми и упорно бороться против безумных национальных предрассудков, но очень осторожно, не делая ни одного ложного шага. А иначе нельзя в нашем конечном мире.

Это нелегко, но это надо делать.

Хорошо, но как?

Здесь я хотел бы привести еще одну историческую аналогию — тоже, может, не самую удачную.

Я считаю, что территориальная ограниченность в Соединенных Штатах исчезла с началом освоения запада. Открытие западной границы было общей задачей для перенаселенных штатов востока США. Но запад не был открыт для каждого штата отдельно, чтобы каждый штат не мог постепенно перенести на новые территории свои традиции и представления о своей исключительности, что послужило бы основанием для дальнейшей ненависти к другим. Весь запад был открыт для всех американцев.

Люди из различных штатов свободно перемешивались между собой, так что в «завоевании запада» никто не имел больших заслуг, чем другие.

Естественно, местные традиции сохранились — и они всегда будут сохраняться, — но они уменьшились до такой степени, что члены одного штата не считают, что у них есть данное Богом право убивать членов другого штата.

И с чем в планетарном масштабе можно сравнить миграцию на запад?

Вспомним о космосе.

На первый взгляд он кажется плохим примером. Вся американская программа космических исследований была чисто национальным мероприятием, вызванным болезненным впечатлением от того, что Советский Союз стал первой нацией, запустившей спутник на орбиту. Космические программы были милитаризованы, они были проявлением национальной гордости и пронизаны аурой «Ридерз дайджест» и Билли Грахама (американский религиозный деятель. — Примеч. пер.).

О космосе говорили столь много, что это стало предметом подозрений для либералов. Они считали, что эти разговоры — нечто вроде опиума, призванного отвлечь внимание американского народа на Луну, в то время как здесь, на Земле, города находятся в упадке, а об их населении никто не думает. В то время только и слышалось отовсюду: Луна или Земля, космос или города, ракеты или народ.

Если бы подобный выбор действительно тогда существовал, я сам бы выбрал Землю, города и людей, но такого выбора не было. Настоящая проблема заключалась в том, что каждая нация на Земле тратит большую часть своих денег и сил на подготовку к войне (или участие в войне). Выбор заключается вовсе не в Луне и Земле. Выбор должен быть сделан в следующем: война или Земля, солдаты или города, люди или ракеты.

Но почему все же надо заниматься космическими исследованиями? Есть ли польза от того, что человек высадился на Луну?

Я ранее приводил доводы о материальной выгоде, которую может это принести, о знаниях, которые могут быть получены при изучении геологии Земли, к примеру о строении Солнечной системы или даже о происхождении жизни. Я говорил о новой технологии, которая может быть применена в космическом вакууме, при высокой радиоактивности и низких температурах на лунной поверхности.

Я даже доказывал целесообразность создания самообеспечивающейся колонии на Луне — такой колонии, которая могла бы (после старта с Земли) продолжать свое самостоятельное развитие благодаря рациональному использованию ресурсов, доступных для разработки на лунной поверхности. Я писал, что колония на Луне может принести Земле намного большую пользу, чем просто выполнение какой-то конкретной задачи.

Дело в том, что Луна является очень ограниченным миром, у нее нет воздуха и воды, а это означает, что колонисты на Луне будут вынуждены относиться к своим ресурсам с очень большой бережностью, поскольку они будут жить в мире, в котором ошибка недопустима.

Если эта колония сможет существовать и функционировать, тогда она послужит нам и примером, и источником вдохновения. Она покажет, как человек может жить в нашем ограниченном мире, и даже сможет научить, что именно нам делать.

Но забудьте все это. Вдруг настоящая лунная колония не сможет существовать? Это покажет, что наши надежды на добычу материалов в космосе — иллюзия, что полученные нашими учеными знания являются чисто теоретическими и бесполезными для обычного человека. Давайте предположим, что космические исследования, как сейчас, так и в будущем, — это просто дорогостоящие развлечения, что-то вроде подъема на очень большой Эверест.

Но даже в этом случае космические исследования по-прежнему будут стоить много денег.

А поскольку это так, космические исследования становятся слишком дорогостоящими для любой страны — даже для Соединенных Штатов или России, которые продолжают прилагать большую часть своих усилий для совершенствования военной техники и для войны.

Как только, по крайней мере самые могущественные, народы будут вынуждены в силу очевидных обстоятельств перейти к сотрудничеству и какому-то единому управлению своими исследованиями, это управление, по моему мнению, совершенно неизбежно распространится на космические программы и других стран.

И в этом заключается моя самая большая надежда на выживание человечества.

Почему бы всем народам не создать общую программу освоения космоса? Единственный враг этому — темнота незнания, и я уверен, что с этим врагом всему человечеству нужно бороться с одинаковой решимостью. Исследования космоса должны всех нас заставить победить невежество и открыть новые горизонты. Они дадут человечеству достижения, которые возможны только в результате совместных усилий, и заставят людей мыслить общепланетарными категориями.

Даже сейчас можно уже видеть результаты подобного международного сотрудничества в космосе. Успешная высадка на Луну, конечно, была, без сомнения, только американским достижением. Тогда над лунной поверхностью поднялся американский флаг, американский президент поспешил на побережье Тихого океана со своими поздравлениями, а американский вице-президент дарил кусочки лунной поверхности лидерам всей Азии. И тем не менее это достижение затронуло всех, даже русских. Поскольку «человек разумный» ступил на Луну, ступили на Луну мы все.

Так пусть же космические исследования будут в будущем многонациональными, пусть флаг нашей планеты развевается над поверхностью Марса, пусть люди со всех уголков мира работают над масштабными проектами по исследованию и освоению Солнечной системы — и это определенно будет приводить к осознанию нас как общности.

Конечно, и в этом случае всегда будут оставаться местные традиции, но преодолеть их (возможно) может помочь сознание общей судьбы, которое медленно, но уверенно уничтожает изолированность людей и вынуждает относиться их друг к другу хотя бы со сдержанной терпимостью (при отсутствии любви достаточно хотя бы сдержанной терпимости), чтобы в конце концов мировое правительство стало явью.

Конечно, подобного не могло случиться при исследовании новых земель в XVI столетии. Завоевание новых земель не объединило европейские народы, а даже обострило враждебность, но тогда народы не осуществляли международные проекты.

Однако если это случится, космические исследования, сколько бы они ни стоили, спасут планету от катастрофы — и потому ими следует заниматься, даже если они не принесут ничего больше.

Если такое случится, XXI век также увидит, как человечество осуществляет мучительный переход из своего детства с его псевдобесконечным миром чисто планетных обществ к взрослению через сотрудничество различных народов и зрелости, когда общепланетное правительство будет управлять нашим таким «конечным» миром.

Но я повторяю: эта возможность для всех нас не будет существовать долго, поскольку времени мало, а глупости на Земле много, потребности очень велики, а кругозор мал. К тому же давящие на нас проблемы крайне сложны, а лидеры стран часто весьма посредственны и порой не руководствуются голосом сердца.

И все-таки я надеюсь на лучшее.

<<< Назад
Вперед >>>
----

Генерация: 1.787. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз