Книга: Достающее звено. Книга 2. Люди

Кстати, об инициациях…

<<< Назад
Вперед >>>

Кстати, об инициациях…

Инициации оформляют переход из некоего низшего статуса в высший. Чаще всего речь идет о возрастных инициациях. В том или ином виде они имеются у всех народов. Например, самый мягкий, совсем плюшевый вариант современной инициации детей – празднование Первого сентября. Особенно это касается первоклассников: “первый раз – в первый класс”, особая одежда, особая обстановка и настрой, нервничающие родители, непременные цветы – сакральные подношения таинственным учителям – служителям культа, линейка на школьном дворе, речи главной жрицы с верхней ступеньки школы – несомненно ритуального свойства, ибо непонятные, бессмысленные, торжественные и заунывные, первый символический урок…

В более взрослом виде инициации обязательны в армии, тюрьме и пионерлагере. Причем, как и полагается, бывают инициации общественные, а бывают тайные, проводимые отдельно гораздо более узким кругом посвященных.

Научная среда тоже пронизана идеей инициаций. Самый веселый вариант – “посвящение в археологи”, коему подвергается в любой археологической экспедиции каждый впервые участвующий в раскопках.

Куда как более торжественна инициация – защита диссертации. Исследователь, принимаемый в научный цех, должен доказать свой “ученый статус”. Он должен написать талмуд немалой толщины (смысл которого многих волнует гораздо меньше, чем последующий за обрядом банкет), соблюдая абсурдные требования (необходимый элемент любого обряда – бессмысленность действий; показано, что чем больше противоречат здравому смыслу запреты и чем они жестче, тем прочнее и долговечнее исповедующий их культ), собрать десяток архиважных бумажек с подписями и печатями, организовать сборище жрецов, сделать доклад по строгой форме (определяемой более традициями, нежели писаным законом), ответить на вопросы (почти всегда сугубо ритуальные, ибо по сути диссертации всем присутствующим все понятно и без всяких защит). Жрецы торжественно читают свои мантры – отзывы и прочую занудную дребедень, “удаляются” на голосование (чаще всего оно сугубо символично, хотя обставляется бюрократией и официозом), главный жрец возглашает решение (очевидное для всех с самого начала). Засим следует ритуальное пиршество, где с защитившимся общаются уже совсем иначе, чем до обряда, – на равных.

Конечно, современные люди стали чуть гуманнее и уже не занимаются откровенным членовредительством с выбиванием зубов и отрезанием частей тела, но обряд в идеале должен если и не ввести испытуемого в транс, то создать ощущение перехода на новую ступень.

Ритуальная практика ярко проявилась в оформлении погребений. Если захоронения неандертальцев одинаковы и скучны, то кроманьонцы подходили к этому делу с душой и фантазией: почти все их погребения оригинальны. Как только первые сапиенсы не хоронили умерших – и на спине, и на боку, и на животе, даже сидя, в вытянутом положении, с подогнутыми ногами и плотно сложенными, прикрывая каменными плитами и мамонтовыми лопатками, без единой вещицы и с десятками предметов, часто засыпая охрой, целиком и частями, в одиночестве, по двое, по трое и до двух десятков в одной могиле, иногда с последующими перезахоронениями… Например, погребения в Монако, в ряде гротов Гримальди, представляют богатый спектр вариантов. Крайне разнообразны многочисленные погребения натуфийской культуры Ближнего Востока.

Показательно, что самые эффектные погребения в верхнем палеолите принадлежат подросткам, часто с врожденными отклонениями.

Например, на чешской стоянке Дольни-Вестонице среди множества прочих найдено тройное погребение Дольни-Вестонице 13, 14 и 15, датированное между 24 и 26,6 тыс. лет назад. Уникальная его особенность в том, что тут похоронены, видимо, два брата и сестра – примерно 17, 18 и 20 лет соответственно. Два брата лежали по сторонам, а сестра в центре. Все они, особенно девушка, имеют множественные и при этом редкостные патологии – откуда мы и знаем, что они были родственниками (Alt et al., 1997; Formicola et al., 2001). С большой вероятностью девушка страдала от ризомелической точечной хондродисплазии – очень редкого генетического заболевания. Кроме изменения пропорций костей и их искривления, а также странной внешности – уплощенное лицо, запавшая переносица, катаракта, ихтиоз, желтуха, – эта болезнь приводит к грубой задержке интеллектуального развития, мышечной гипотонии и судорогам. У Дольни-Вестонице 15 все это осложнялось травмами и ранними переломами рук. Очевидно, что такая личность привлекала особое внимание. Настораживает и то, что трое людей с такими специфическими чертами умерли одновременно.

В итальянском Арене-Кандиде обнаружено богатое погребение подростка примерно 15 лет. Скелет был засыпан красной, а под челюстью – желтой охрой, рядом были уложены аж четыре “жезла начальника”, в правой руке зажат 23-сантиметровый кремневый наконечник, материал для которого был добыт во Франции за 300 км от места погребения. Замечательны украшения – шапочка из раковин и оленьих клыков, браслеты и подвески. У юноши нет половины челюсти и части костей левого плеча, этот участок засыпан яркой желтой охрой. Возможно, на него напал медведь или же мы имеем тут пример “обезвреживания” покойника.

Другой скелет из той же пещеры – молодого мужчины из могилы 2 с датировкой 12 тыс. лет назад – имеет странную патологию: на его бедренных костях нет малого вертела. Видимо, это какая-то уникальная генетическая аномалия, не имеющая современных аналогий (Formicola, 1995). Ближайший, хотя далеко не точный аналог – X-сцепленный гипофосфатемический рахит, который, кроме прочего, проявляется в снижении слуха. Судя по усиленному костному рельефу, мужчина за свою недолгую жизнь успел немало потрудиться, физические нагрузки с детства у него были весьма приличные.

Наконец, самые известные погребения – в Сунгире. Раскопаны две могилы. В первой находился скелет крупного мужчины в самом расцвете лет, убитого дротиком в шею. Погребение, как уже упоминалось, уникально своим богатством, благодаря которому мы точно знаем все детали одежды. Что характерно, над могилой мужчины был положен еще один череп, возможно женский, без нижней челюсти.

Но еще грандиознее второе погребение двух детей, сделанное в центре большого жилища: мальчика тринадцати лет и девочки девяти. Они были уложены головами друг к другу, а по бокам обложены двумя выпрямленными бивнями мамонтов и одиннадцатью дротиками тоже из бивней. Непонятно, как эти копья и дротики были сделаны, аналогов им нет. Скелеты сопровождались массой прочих артефактов: три кинжала, несколько прорезных дисков из бивня, два кремневых ножа, костяная игла, другая под подбородком мальчика – для скрепления краев одежды, просверленная каменная галька и плоская скульптура лошади или сайгака, крупная костяная скульптура мамонта, три крупных когтя пещерного льва, два крупных выпрямителя из рогов северного оленя, два небольших стержня с отверстиями на конце. У левой руки мальчика лежала обломанная с концов человеческая бедренная кость, забитая охрой. В погребении нашелся также фрагмент нижней челюсти еще одного человека. Через несколько лет после упокоения детей над этой могилой был захоронен взрослый человек, но почему-то без головы. Выше уже было сказано, что мальчик питался как-то очень нестандартно – моллюсками или насекомыми (кроме того, у него, вероятно, был эхинококкоз). А девочка имела странный изгиб бедренных костей – вперед. При рахите кости изгибаются вбок, так что патология сунгирской девочки не имеет окончательного объяснения (Formicola et Buzhilova, 2004). Так что и тут мы имеем погребение двух странных детей.

Кстати, анализ изношенности скелета показал, что мальчик, несмотря на юный возраст, похоже, немало кидал копье, а девочка, во-первых, что-то без конца сверлила (кто-то же должен был делать те несколько тысяч бусин, что украшали одежду сунгирцев!), а во-вторых, носила на голове тяжести, придерживая их той же натруженной правой рукой (Homo sungirensis…, 2000).

В эпоху верхнего палеолита человек приручил волка, превратив его в собаку. Так человек начал сам активно влиять на процесс видообразования у животных, создав искусственный отбор. Кроме того, приручение животных означает новый уровень в развитии сознания: отныне человек смог общаться не только с себе подобными, но и с представителями других видов.

Место и время одомашнивания собаки бурно обсуждается. На звание древнейшего друга человека претендентов много. Некоторые кандидаты сошли с дистанции; например, череп со стоянки Костенки XVII оказался волчьим. Но немало и других. С отрывом лидирует дингоподобный зверь из Разбойничьей пещеры на Алтае: его возраст – не менее 31,5, а возможно – даже 36,5 тыс. лет назад. Так что если Россия и не родина слонов, то, по крайней мере, родина собак. Правда, отсутствие археологического контекста не дает привязки к людям. Куда как более собачны собаки из бельгийской пещеры Гойе – 31,68 тыс. лет назад (Germonpr? et al., 2009), чешской стоянки Пшедмости – 29,5–31,5 тыс. лет назад (Germonpr? et al., 2012), украинских Мезин – 18 тыс. лет назад и Межирич – 14–18 тыс. лет назад. Череп не то волка, не то собаки найден и на стояке Авдеево в Курской области – 20–21 тыс. лет назад, двух собак – на стоянке Елисеевичи 1 в Брянской области – 13,9 тыс. лет назад (Sablin et Khlopachev, 2002). Эффектное погребение щенка собаки с датировкой 12 тыс. лет назад обнаружено у головы женщины в Айн-Маллахе в Израиле; другие похороненные рядом с людьми собаки найдены на террасе стоянки Хайоним 10,5 тыс. лет назад.

Анализ ДНК древнейших барбосов из пещеры Гойе показал их резкую специфику и одновременно – разнообразие. Так что собаки могли быть приручаемы неоднократно, и не все допотопные шарики и жучки имеют прямое отношение к современным.

Некоторые специалисты вообще считают, что собака была приручена лишь в неолите, с появлением производящего хозяйства (Drake et al., 2015). Проблема в том, что на ранних стадиях одомашнивания собака вообще не обязана была отличаться от волков, и не факт, что мы можем морфологически или даже генетически уловить момент перехода. Кроме прочего, плейстоценовые волки наверняка сильно разнились от современных. Долгое сосуществование и конкуренция с человеком – а волки и люди занимают одну экологическую нишу – не могли не сказаться на серых (Власенко, 2012). С того момента, как люди вооружились, безнаказанно прийти, ухватить за бочок и потащить в лесок уже не получалось. Скорее уж кроманьонцы могли ухватить волка за бочок. Эволюция волков должна была идти очень быстро, не исключено – быстрее, чем у некоторых домашних собак, как это ни парадоксально.

<<< Назад
Вперед >>>
Оглавление статьи/книги

Генерация: 1.060. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз