Книга: Четырехкрылые корсары

Глава 38

<<< Назад
Вперед >>>

Глава 38

Об опытах с «переодетыми» осами и о том, что можно узнать благодаря осиным маскарадам

Здесь мы вслед за Монтанье вступаем в область сплошных неожиданностей, где нас на каждом шагу подстерегает удивительное, похожее на сказочный мирок, на мир зыбкий и вместе устойчивый, неизменный и вместе непрерывно перестраиваемый, хаотический и все же подчиненный жестким законам видового уклада.

Естественное гнездо упрятано в многослойную, бумагоподобную хрупкую скорлупу, и под ее покровом в полумраке темных этажей, разделяющих соты, спрессованные из бумагоподобной массы, во всех направлениях снуют сотни созданий, сталкиваясь со встречными или на мгновение замершими сестрами, поддерживая между собой связь с помощью своих, не знающих покоя длинных двенадцатичлениковых антенн, шевелящихся на куполе головы.

Но зрение, крупные фасетчатые глаза и три простых глазка на темени, не помогает осам ориентироваться в гнездовой толчее.

Когда Монтанье изымал из гнезд по нескольку ос, надевал им на голову маски, изменяющие облик ос, и сразу возвращал домой, то, хотя даже родная мать не узнала бы в этих осах своих дочерей, такой карнавал не оказывал влиянии на жизнь гнезда.

Осы в масках вступали с сестрами в обычные контакты, свободно и независимо от того, была ли вторая оса тоже в маске или в натурально затрапезном виде. Когда из нескольких гнезд были отобраны по полтора десятка ос, которым залили глаза черным лаком, то есть, по сути дела, ослепили, то оперированные поначалу сторонились остальных. Но затем они пообвыкли… И все же некоторые изменения обозначились: слепые стали несколько более робки, держались так, словно их понизили в чине и звании: уже не все сестры, прежде беспрекословно кормившие их, теперь отдавали им корм. Сами же они становились главным образом просящими (П) и входили в контакт с заметно меньшим числом членов семьи.

Так открылся в действии незримо существующий для каждой отдельной семьи внутренний ее строй, нечто вроде каркаса отношений, связывающих множество насекомых в органическую цельность. Каркас поддерживает пирамиду, в которой отдельные осы по разным причинам могут меняться местами на лестнице, где есть и верхние и нижние ступени и переходы между ними.

Как же удалось нащупать эту практически не осязаемую пирамиду, увидеть это практически невидимое внутреннее строение осиной семьи?

В полтора десятка трехсекционных клеток АБВ поселены: в В — кормилицы, получающие меченный золотом мед, в А, слева — их родные сестры, к В, справа — рабочие осы из чужого гнезда. Осы из секции Б кормили ос через отверстия в плексигласовых перегородках. Через 20 часов проверены обитатели всех секций. Оказалось: родные сестры в секции А получили от кормилиц из Б в три с лишним раза больше меда, чем чужие В.

Опыт повторили в клетках вдвое более просторных, и здесь еще отчетливее подтвердилось: рабочие осы отличают сестер от чужих; сытые отдают сестрам корм охотнее, чем чужачкам.

Какие же органы помогают осам производить различение?

Очередные серии трехсекционных клеточек АБВ заселены осами. Измерение радиоактивносги свидетельствует: осы опознают своих по запаху, по окружающему их головы душистому нимбу. Обоняние — вот чувство, руководящее осою. Обонятельные поры на антенных усиках — вот орган, с помощью которого выявляются «несвои».

Но не одно обоняние, а и обмен информацией, сам ход контакта.

Монтанье сконструировал чучело осы. Отстриженная голова «побрита», под корень срезанные усики заменены двумя кусочками стальном проволоки примерно того же сечения, что и антенны. В движение они приводятся через электрогенератор низких частот, связанный с телефонной мембраной. Стоит приблизить электрифицированное чучело к живой осе, и та прикасается усиками к металлическим антеннам. Если заменители усиков неподвижны, оса теряет интерес к макету головы, когда же усик чуть опускается, вроде наступая на осу, та занимает оборону, затем бросается в атаку, вцепляется в фальшивый усик ножками, впивается в него жвалами. Стальная антенна может нацеливаться и в створ челюстей живой осы, и тогда та разводит жвалы и в ответ на продолжающееся шевеление металлического усика выжимает из себя каплю корма.

Впрочем, шевеление проволочки оказывает действие лишь при некоторых низких частотах и длится секунды.

Дольше вымогать корм с помощью чучела не удавалось. Это могут лишь живые осы, действующие и усиком и частями ротового устройства. В других исследованиях испытывались живые осы с отстриженным брюшком. Оставалась голова и грудь с крыльями и ножками. Такой огрызок создания участвовал в кормовых контактах, снова подтверждая существование пирамиды кормовых отношений в семье.

Одни осы не отвечали на домогательства корма со стороны других, третьи, едва почувствовав прикосновение чужой антенны, склоняли голову, даже прилегали на бок и, раскрыв жвала, изъявляли готовность отдать каплю корма. А если к такой послушной осе приближается голова осы с отстриженным брюшком и они соприкасаются жвалами, капля отрыгнутого корма, выпитая оперированной, тут же просачивается из сечения. Энтомологический вариант россказней барона Мюнхаузена о том, как он поил разрубленную лошадь, а вода хлестала из разреза пищевода!

Склоненная голова, прилегание на бок — так выражается готовность осы поделиться кормом, это — первое свидетельство подчиненности ее положения. Постучавшаяся же усиком прямостоящая оса занимает в пирамиде отношений более высокое место.

Но в описанных до сих пор комбинациях участвовали только осы с целыми усиками. А были еще десятки опытов, когда отстригали один или оба усика частично или целиком. Удаление первых четырех члеников не влияло на способность ос вступать в контакт и в роли О и в роли П.

Если усики отстригали у осы, покинувшей ячею около суток назад, она навсегда выключалась из семейного обмена. Осы с удаленными шестью члениками получали корм только от перегруженных фуражиров, пассивно отдающих свою каплю, или от самых молодых, только что вышедших из ячеи, или, наконец, от занимающих в семье самое низкое положение.



Каждому со школьных лет известна пушкинская поэма, воспроизведенная в опере М. И. Глинки, а позже и на киноэкране… Руслан, отправившись ни поиски Людмилы, похищенной Черномором, едет через степь и «чудо видит пред собою. Найду ли краски и слова? Пред ним живая голова…». То поэтическая фантазия. А вот и научная быль: схема опыта, в котором Монтанье сумел отделенную от тела голову осы (ее усики-антенны заменены тонкими стальными нитями) вступать в беззвучные, но содержащие сигнальное значение контакты с живой осой. Генератор низких частот связан с электромагнитом, провода от него подведены к голове. Управляя работой генератора. Монтанье заставляет «электрифицированные» усики-антенны двигаться и вызывает ответные реакции осы. Репертуар их небогат, но осе же, если осмелиться перефразировать Пушкина применительно к опыту Монтанье, можно сказать: «И электрическая сила здесь жизни дух восстановила».
<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 0.481. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз