Книга: Четырехкрылые корсары

Глава 9

<<< Назад
Вперед >>>

Глава 9

О том, чем бембексы и сфексы отличаются от церцерис, и о письме Чарлза Дарвина Фабру по поводу осы

Статья об осе-церцерис появилась в 1855 году, когда Фабр защитил докторские диссертации по ботанике и зоологии. Через два года он опубликует статью о бембексах.

Бембекс заботится о потомстве совсем не так, как церцерис. Церцерис, построив ячейку, снабдив ее запасом долгоносиков для прокорма личинок, отложив яйцо и запечатав извне ход в гнездо, больше сюда не возвращается. Совсем другое — бембексы. Эти заботятся о потомстве, как птицы, доставляя выводку корм в клюве. Бембексы добычу не парализуют, а умерщвляют и уже неживой приносят личинкам в гнездо. При этом каждый раз, отправляясь на промысел, оса закрывает ход в норку.

Пока бембекс засыпает ход в гнездо песком и маскирует его, осу еще можно видеть. Но едва она взвилась в воздух, сразу исчезает из поля зрения.

Отправляясь к участку с гнездами бембексов, Фабр берет с собой большой зонтик — единственную защиту от солнца, иначе следить за быстрокрылой осой чистое мучение. Фабр поглощен и не сразу услышал короткие сухие щелчки за спиной.

На куполе зонтика сидят, скрываясь, большеглазые слепни, а бембексы, обнаружив рядом с гнездом столь заманчивую добычу, просто пикируют на этих крупных двукрылых и расправляются с ними. Щелчок удара о туго натянутую ткань… Мгновение борьбы — и оса поднимается со слепнем в воздух, чтобы опустить груз перед входом в гнездо.

Фабр решает взять на себя заботы осы-матери. Добыв в одной из норок только-только вылупившуюся из яйца крошку-личинку бембекса, он поселяет ее в коробочке и приносит им же выловленных слепней. С этими проще, чем со златками. Личинка бембекса развивается недели две, Фабрива воспитанница принята на иждивение примерно в возрасте семи дней. Проходит еще семь, восемь дней, половина срока жизни личинки, — и она успевает досуха выпить свыше восьми десятков слепней!

Итак, личинки церцерис поедают парализованных жуков, а личинки бембексов питаются мушиной свежатиной, которую исправно доставляет им мать.

И церцерис и бембекс — осы, но как различны правы и повадки, касающиеся воспитания и выкормки новых поколений!

Это пока только первые знакомцы.

Дальше — сфексы, мы уже слышали это имя. Во Франции их три вида и все выращивают молодь на прямокрылых, но на разных: одни на сверчках, другие на кобылках, третьи ка виноградных кузнечиках — эфиппигерах. Личинки сфексоз всех видов, Фябр убежден, питаются парализованными прямокрылыми, и только ими. Поэтому Фабр отказывается поверить в возможность описанного дедом Чарлза Дарвина — Эразмом случая, о котором идет речь в томе 1 известной книги «Зоономия» (стр. 183, 1794 год). Здесь Эразм Дарвин утверждает, будто сфекс напал на муху, почти такую же по размерам, как и сама оса, разрезал ее на части и попытался унести грудь с крыльями, однако не смог этого сделать из-за сильного ветра. Тогда оса вновь приземлилась, отрезала крылья, оставила их на месте и улетела, унося грудь. Дед Дарвина увидел в этом доказательство ума и сообразительности сфекса.

Но Фабр не сомневался, что в описание вкралась ошибка, и сказал об этом в своей очередной книге.



Слепни. Старинная гравюра, изображающая нападение этих двукрылых на лошадей, запряженных в дилижанс. Десяток бембексов в момент рассеял бы тучу мух, от которых кнутом не отбиться. Не зря ласковыми кличками окрестили бембексов и кучера и ездоки…

В ответ пришло письмо Чарлза Дарвина, великий ученый вступился за честь деда. «Уверен, что вы не допустите несправедливости даже по отношению к насекомому, не говоря уж о человеке… — писал Дарвин. — Вас ввел в заблуждение переводчик. В книге моего деда — Эразма Дарвина — утверждается, что крылья крупной мухи отрывала именно оса (gu?pe). Нисколько не сомневаюсь, что, как вы правильно утверждаете, крылья отрывают большей частью инстинктивно, но в случае, описанном моим дедом, оса, оторвав конечности тела, поднялась на воздух и была опрокинута ветром. Затем она опустилась на землю и оторвала крылья. Должен согласиться с Пьером Губером, что насекомые наделены в какой-то мере рассудком. Надеюсь, в следующем издании своей книги вы частично измените место о моем деде».

Другая оса — хотя бы веспа — способна так действовать, но сфекс на муху напасть не мог, об этом Фабр и написал впоследствии в новом издании своей книги.



Первый том «Энтомологических воспоминаний» (всего их было написано десять и все за тем столиком, который изображен на стр. 67) Фабр послал с дарственной надписью в Англию Дарвину. Великий ученый внимательно прочитал книгу, в ней и сейчас хранится испещренный пометками листок: на нем указаны страницы с особенно заинтересовавшими Дарвина фактами. В письме Д. Роменсу от 10 апреля 1881 года Дарвин обращает внимание на «превосходную книгу» Фабра и ссылается, в частности, на страницы 129, 176, 177, 241…


Письмо Дарвина Фабру — благодарность за присылку тома «Энтомологических воспоминаний». «Вряд ли кто-нибудь еще в Европе интересуется вашими исследованиями больше, чем я», — признает Дарвин. В другом письме Фабру Дарвин разъяснял недоразумение, возникшее из-за неточного перевода на французский одного слова в сочинении Эразма Дарвина, деда ученого, рассказывавшего, в частности, как оса охотилась на мух. Справа — портрет биолога Эразма Дарвина.

Не один год изучал Фабр сфексов родного края. Начал он знакомиться с ними на примере желтокрылого.

Сфекс желтокрылый выходит из подземелья в разгар лета, когда все уже отцвело или выгорело пол жарким солнцем Прованса, остался один чертополох с его сиреневыми коронами. Свое гнездо молодой сфекс обычно устраивает где-нибудь поблизости от родительского дома, покинутого некоторое время назад. Сфекс не слишком переборчив в выборе площадки, но предпочитает почву не тяжелую и место не затененное.

Гнезда чаще всего размещены кучно, так что очень удобно вести наблюдения: из одних норок текут струйки песка, из других высовываются усики, а вслед за ними запыленная голова землекопа; здесь сфексы прячутся, там выходят на поверхность грунта и принимаются совершать туалет: чистят усики, протягивая их через кольца на ножках, протирают ножками глаза, изгибаясь всем телом, сбрасывают с него крупицы земли…

Через несколько лет Фабр вспоминал:

— Я видел много поселений сфексов, но особенно запомнилось мне одно из них. На краю большой дороги возвышались кучки грязи, выброшенные из канавы. Одна такая кучка, давно высохшая на солнце, представляла коническую горку в 54 сантиметра высотой. Это место понравилось сфексам, и они устроили здесь поселение, похожего на которое я с тех пор больше не встречал. Холмик сухой грязи был так изрыт норками, что походил на большую губку. Во всех этих этажах кипела работа… Очень хотелось бы внести к себе этот холмик со всеми его обитателями, но даже и пробовать не стоило: куча была слишком велика и громоздка…

Запомним и мы эту полуметровую коническую горку, источенную ходами в осиные гнезда так, что она стала похожа на губку. Дальше нам не раз еще доведется встретиться с такими густонаселенными участками, плотно собранными колониями.

Описывая жизнь сфексового холмика, Фабр отмечает, что эта оса работает не молча, а непрерывно напевая «веселую песенку», как он охарактеризовал пронзительный шипящий прерывистый звук, производимый трепещущими и жужжащими крыльями насекомого. Когда под ножку попадается какая-нибудь слишком тяжелая песчинка, песня прерывается неожиданно резкой нотой. Сфекс «гекает, словно лесоруб, ударяющий топором по толстому полену».

Когда в результате смены быстрых ударов всех шести ножек и челюстей в грунте возникает пещерка достаточно большая, чтоб в ней уместился сам сфекс, в его дальнейших действиях обнаруживается новый порядок. Оса начинает чередовать движения вперед и назад. Вперед — чтоб отколоть новые песчинки грунта; назад — чтобы отбросить их прочь. Теперь сфекс не шагает, не ходит, не бегает, а прыгает, словно им движет потайная пружина. Брюшко дрожит, усики колеблются, крылья трепещут. Сфекс начинает погружаться в вырываемую норку, потом целиком скрывается в ней. Изнутри вылетают песчинки и слышна шипящая песенка

Проходит час, другой, третий… Сфекс, вынырнув из подземелья, принимается извне оглаживать обнаруженные им недоделки…

Едва работа завершена, оса отправляется в полет.

Пока воздушный корсар плавает в сиреневом тумане, поглощенный поиском очередной жертвы, можно без особой спешки заняться изучением гнезда. К нему ведет прямой ход пяти-семисантиметровой горизонтальной галереи. Тут оса ночует, отсиживается в непогоду, иногда держась ближе к поверхности, отдыхает и днем. Горизонтальный коридор заканчивается яйцевидной камерой, стенки, дно и потолок которой тщательно отделаны, почти отполированы: острый край обломанного камня, даже крупной песчинки, мог бы поранить нежную оболочку осиной молоди.

Фабр поднимает глаза к ходу в следующее гнездо и, дождавшись вылета сфекса, поглядывает на часы, засекает время. Вот сфекс вернулся. Прежде чем опуститься на землю, он какое-то время сидит на веточке, придерживая за усик свисающего вниз полевого сверчка. «Огромная добыча во много раз тяжелее охотника», — замечает Фабр.

Сфекс с минуту отдыхает, затем, подхватив сверчка ножками, подлетает к норке, а приземлившись, движется пешим образом.

Фабр — весь внимание, оса же и не замечает его. Она держит сверчка жвалами за кончик усика и напряженно пробирается, волоча сверчка под собой, словно сидя верхом.

Когда усики сверчка достигают входа в нору, сфекс оставляет добычу на пороге и исчезает в подземелье. Проходят считанные секунды, оса показывается и, схватив сверчка за усик, быстро втаскивает его в норку.

Тут-то Фабр придумывает, как задать сфексу очередной вопрос.

Дождавшись прилета нового сфекса, он улучает мгновение, пока дичь лежит без присмотра перед входом в нору, убирает ее и заменяет свежим сверчком, незадолго до того изловленным, целым и невредимым. Сфекс выбегает из подземелья, пробует схватить добычу, но… она сопротивляется. Вспыхивает схватка. С первого раза невозможно рассмотреть, кто как ведет себя, зато итог очевиден: сверчок лежит на спине, а сфекс, прижавшись к брюшку противника, головой к концу его туловища, передними ножками удерживает колючие задние ножки сверчка… Впустую раскрывает тот свои сильные челюсти.

Сфекс схватывает жвалами одну из двух брюшных нитей, которыми оканчивается тело сверчка. Теперь брюшко сверчка не может двигаться, а оса, обнажив жало, производит им три удара: первый — под шею, второй — в заднюю часть переднегруди, последний — у основания брюшка.

Фабр тщательно обдумывает зрелище, свидетелем которого стал благодаря подмене парализованного сверчка свежим подкидышем.

Он пишет мемуары о «Трех ударах кинжалом», сравнивает действия сфекса с поведением церцерис.

Златки или долгоносики парализуются в один прием, одним ударом. Мы знаем, у этих жуков нервные узлы почти полностью слиты воедино. У сверчка же, как показывает вскрытие, три нервных узла отчетливо разделены. И оса действует в полном соответствии с расположением нервных узлов.

Каждая загруженная кормом ячейка сфекса хранит лежащих на спине, ножками к входу трех-четырех сверчков. На одного из них, только на одного отложено яичко. И не как попало, но обязательно поперек груди, чуть к боку, между первой и второй парой ножек. Оно здесь не случайно: покров тела сверчка на этом участке особенно слаб и тонок, даже крошечная личинка легко прогрызет его.

Дело не только в тонкости покровов. Как раз в этой зоне тело сверчка полностью парализовано жалом: хоть иглой коли, сверчок не реагирует. Между тем в других участках чувствительность еще не потеряна, и если б личинка осы начала поедать сверчка отсюда, жертва легко могла бы сбросить личинку, и та погибла бы от голода.

Крошечное создание, благополучно вылупляющееся из яичка на четвертый-пятый день, принимается за еду.



Неистощимое терпение и отрешенная от всего сосредоточенность нужны, чтобы час за часом, не отрываясь, наблюдать, как питается и растет гусеница, выводится взрослое насекомое из куколки…


Сфекс желтокрылый (увеличено)

Фабр пробует сам выращивать личинок сфекса, скармливая им сверчков, которых насобирал в разрытых осиных гнездах. Из записей в его дневниках видно, что за неделю личинка управляется с первым сверчком, затем линяет и после линьки выходит на свет значительно более крупной и крепкой. Второго сверчка она поедает уже быстрее и без особых предосторожностей.

Управившись с последним, выросшая личинка сфекса начинает ткать двухслойный шелковый кокон. Он куда основательнее, чем у церцерис. Но у церцерис ячейки-норки словно отлакированы изнутри водонепроницаемой слюною, а у сфексов подземные норки менее совершенны. Здесь неудобства ячейки словно возмещены достоинствами кокона. Двухслойный шелковый кокон сфексов отделывается извне гладкой темно-фиолетовой обмазкой, которая водонепроницаема. Два дня уходит на монтаж кокона, после того в нем спокойно лежит превратившаяся в куколку личинка, прозрачное, чуть отмеченное желтым существо.

А что же произошло с осой-матерью? Где она, строившая гнездо, снабдившая ячею кормом?

Как только первая ячейка загружена парализованной добычей, оса откладывает на спящего сверчка яичко, запечатывает камеру и рядом, в той же галерее, принимается строить следующую камеру, провиантирует и ее, откладывает следующее яйцо, запечатывает: дальше роет третью, бывает, и четвертую норку.

Когда работа закончена, мать покинула подземелье, вышла на свет и закрывает ход в гнездо, ход, который она сама еще недавно с такими трудами прокладывала.

Песок, выброшенный на-гора, ссыпается в коридор, подходящие песчинки стаскиваются даже издалека, следы хода замуровываются, и сфекс улетает.

Пройдет десять месяцев, куколка в коконе созреет и за это время успеет приобрести свойственные сфексу черно-красную расцветку тела, потемневшие глаза. Затем молодой сфекс выбирается из кокона, а когда освободились и расправились крылья, когда сброшены и остатки чехла, «хранящего на себе влажность реторты жизни», как заметил Фабр, когда, наконец, окрасились крылья и ножки, на что ушло еще дня три, сфекс покидает подземелье, в которое мать отложила прошлой осенью яичко.

Молодой сфекс появляется в отрываемом изнутри ходе, перебегает на освещенную площадку, чистит крылья и усики, отряхивает брюшко, протягивает концы ножек сквозь жвалы, протирает глаза. После всего крылья расправляются и оса уходит в первый полет…

Начав с церцерис, перейдя к бембексу, а затем к сфексу, Фабр все больше углублялся в исследование парализации. Снова и снова проверяет он предположения, догадки, выводы, повторяет опыты на уже испытанных видах, ставит новые на других.



Сфекс с добычей на пути к дому.

Рисунок В. Гребенникова.

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 0.422. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз