Книга: Разум побеждает: Рассказывают ученые

А. А. Бутаков, кандидат философских наук Ю. К. Плетников, доктор философских наук Что такое материя!

<<< Назад
Вперед >>>

А. А. Бутаков, кандидат философских наук

Ю. К. Плетников, доктор философских наук

Что такое материя!

Семьдесят лет назад в книге «Материализм и эмпириокритицизм» В. И. Ленин сформулировал диалектико-материалистическое определение одной из основных философских категорий — понятия материи. «Материя, — писал он, есть философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в ощущениях его, которая копируется, фотографируется, отображается нашими ощущениями, существуя независимо от них»[1].

Какое значение имеет это ленинское определение для познания и преобразования мира, прогресса естествознания и науки в целом? Прежде чем ответить на поставленные вопросы, сделаем небольшой исторический экскурс.

Понятие «материя» зародилось и получило широкое распространение в философии Древнего Египта, Индии, Китая, а затем Древней Греции и Рима. Мыслители древности рассматривали материю как основу мира, «строительный материал» для всех вещей. Они стремились найти так называемые первоначала простейшие элементы, «кирпичики» мироздания. Чарваки (Древняя Индия) такими первоначалами объявляли землю, воду, воздух и огонь. Представители ионийской школы (Древняя Греция) выделяли что-то одно: Фалес — воду, Анаксимен — воздух, Анаксимандр — некую неопределенную материю (апейрон), Гераклит — огонь. Несколько позже древнегреческие философы Левкипп и Демокрит выдвинули идею атомизма. Они считали, что все многообразие мира зависит от соединения и разъединения атомов — мельчайших неделимых материальных частиц (подревнегречески атом и значит «неделимый»).

Древние материалисты не видели различия между материей и конкретным материальным объектом. Понятие материи они отождествляли со своим представлением о строении материального мира. Подобный подход был традиционным для философов-материалистов, стоявших на позициях метафизики, и в последующие эпохи. Некоторые современные философы и естествоиспытатели также пытаются ставить знак равенства между материей и веществом (или даже между материей и одним из физических свойств — массой). Характерно, например, что в изданном в 1957 г. в ФРГ «Философском словаре» говорится: «Материя (лат.) — вещество; понятие, первоначально обозначающее отличительный признак очевидной пространственной телесности, еще без противополагания его жизни, душе и духу… и только после ряда исторических превращений развившееся в понятие «мертвого вещества», которое является также и понятием, противоположным понятиям жизни, души и духа; в области мировоззрения это оформляется в материализме… в сфере науки — в современном естествознании». На рубеже XIX–XX вв. эта метафизическая методология привела некоторых естествоиспытателей к нелепому выводу об «исчезновении материи». Но на этом мы специально остановимся ниже.

Следует, правда, заметить, что в метафизическом (механистическом) материализме Нового времени в основе понимания материи чаще всего лежало не понятие первичного материала («первовещества»), а понятие основных, первичных, неизменных свойств, общих для всех материальных предметов (то есть «первосвойств»). Причем определялись они строго геометрически и физически. Однако в рамках материалистической философии возникает и Другая тенденция в понимании материи. Так, для Д. Бруно и Б. Спинозы материя есть мир в целом. Материя у них равна природе. Эта принципиально новая концепция явилась важным этапом на пути развития учения о материи.

Начиная с XVIII в. в материалистической философии (прежде всего у Д. Дидро и П. Гольбаха) появляются и теоретические предпосылки современного научного понимания материи. Так, у П. Гольбаха категория материи уже не связывалась с конкретными физическими и вообще частными свойствами материальных объектов. В своей знаменитой книге «Система природы» он писал: «Материя вообще есть все то, что воздействует каким-нибудь образом на наши чувства»[2]. Или в другом месте: «Все, что действует на наши чувства, есть материя»[3]. Но, несмотря на бесспорное достоинство определения П. Гольбаха, признак, по которому он пытался определить понятие материи, явно недостаточен. Ведь на наши чувства воздействуют не только материальные, но и духовные явления. Причем при определенных условиях влияние последних может быть сильнее материальных воздействий. В определении П. Гольбаха нет четкого разграничения объекта и субъекта, материи и сознания.

Известный вклад в развитие научных представлений о материи внес Л. Фейербах. Он подчеркивал объективность материи, ее существование «вне нас», «независимо от мышления». Рациональные идеи понимания материи выдвигали и обосновывали русские революционные демократы XIX в., в первую очередь Н. Г. Чернышевский.

Отмечая определенные заслуги представителей домарксовского материализма в выработке научного понимания материи, надо все же подчеркнуть, что их определения в конечном счете относились на самом деле не к материи, а лишь к одному из ее видов — веществу. Даже если под материей понимались какие-либо «первосвойства», то речь обычно шла о протяженности, фигуре, тяжести и т. п., то есть о свойствах, присущих прежде всего вещественным образованиям.

Таким образом, домарксовские материалисты в лучшем случае охватывали понятием материи не всеобщие, а особенные признаки действительности.

Только К. Маркс и Ф. Энгельс поставили вопрос о материи как философской категории, выражающей с помощью научной абстракции понятие единства (цельности) мира и того общего, что присуще всем без исключения материальным объектам. В «Диалектике природы» Ф. Энгельс обращал внимание на всеобщность и неисчерпаемость материи, качественное многообразие ее форм, дискретность и непрерывность ее строения, которое нельзя свести к какому-то одному виду материи, например к веществу, как это делали естествоиспытатели прошлого. Однако в 70 — 80-х годах XIX столетия, когда писалась «Диалектика природы», естествознание еще только нащупывало пути исследования вида материи (свет, магнетизм), отличного от вещества.

Потребовалось вторжение человека в недоступный ему ранее мир мельчайших частиц и связанных с ними сил, открытие микромира, чтобы стало возможным такое обобщение представлений о материи, которое сделал В. И. Ленин.

Формулируя определение материи, В. И. Ленин сразу же обращает внимание на то, что материя есть философская категория.

Под категориями, как известно, понимаются коренные научные понятия. Философские же категории — это понятия, отражающие всеобщие формы бытия, наиболее существенные и необходимые стороны действительности. В. И. Ленин, таким образом, не связывает понятие материи с каким-либо конкретным физическим ее свойством. Такая постановка вопроса предостерегает естествоиспытателей от возможного смешения материи с ее частными свойствами, видами и формами. При этом подходе становится ясным: как бы ни изменялись наши знания о строении материи, они ни в коей мере не ставят под сомнение гносеологическую ценность самого понятия материи, ибо это понятие охватывает те общие признаки, которые присущи любому материальному объекту.

Наряду с всеобщими признаками любого материального объекта понятие материи необходимо охватывает в то же время и признаки материального мира как целого. Это особенно наглядно отличает философское понятие материи от естественнонаучных понятий, отображающих виды и формы материи, их частные свойства и отношения. Достаточно указать на то, что все отдельные материальные образования ограничены в пространстве и конечны во времени, а материя бесконечна и вечна.

Каковы же признаки, по которым В. И. Ленин определяет категорию материи?

1. Материя есть объективная реальность. Признание объективной реальности материи отграничивает научный, материалистический подход от рассуждений объективных идеалистов (например, древнегреческого философа Платона), будто материя сама по себе, без так называемых «идей», не обладает свойствами бытия. Объективная реальность материи означает, что она существует вне наших ощущений (то есть вне нашего сознания) и независимо от нас. Отсюда понятна абсурдность утверждений субъективных идеалистов о том, что материя — это, мол, комбинация наших идей, комплекс ощущений, логическое построение и т. п. Позволительно спросить, как это делает В. И. Ленин, существовал ли материальный мир до человека? Естествознание отвечает; да, А с точки зрения субъективного идеализма следует отрицательный ответ. Ленинское определение материи несовместимо и с декартовским дуализмом души и тела, представляющим душу и тело как две параллельно развивающиеся, не связанные и противоречащие друг другу «субстанции».

Если в XVIII в. епископ Д. Беркли считал, что «материя — ничто», и призывал изгнать понятие материи из науки, то в наши дни просвещенные богословы любят подчеркивать единство духа и материи. Но в чем суть этого единства? Для диалектического материализма дух (сознание) — свойство высокоорганизованной материи. Богословский же модернизм все сводит к тому, что «дух проявляется в материи», а значит, составляет и некую основу сущность материи. Приспосабливаясь к современности, богословский модернизм пытается подновить религию, придать ей форму утонченного объективного идеализма.

В. И. Ленин писал: «…единственное «свойство» материи, с признанием которого связан философский материализм, есть свойство быть объективной реальностью…»[4] Новейшие научные открытия не опровергают, а со всей определенностью подтверждают наличие этого свойства.

2. Материя дана человеку в его ощущениях: человек воспринимает не свои собственные ощущения (как утверждают субъективные идеалисты) и не какое-то объективное сознание, универсальную волю, мировой дух и т. п. (как утверждают объективные идеалисты), а материальный мир. Независимо от того, воспринимаем мы материальные объекты непосредственно — с помощью органов чувств — или опосредованно — с помощью дополнительного промежуточного звена, приборов, материя всегда дана человеку в его ощущениях. Ощущение это результат воздействия материального мира на наши органы чувств.

Материя первична, а ощущение (и сознание вообще) вторично, производно. Ленинское определение материи исходит из научного, материалистического решения первой стороны основного вопроса философии, то есть из того, что материя первична, сознание — вторично.

3. Материя копируется, фотографируется, отображается нашими ощущениями, существуя независимо от них. Ощущение и сознание вообще не просто результат воздействия материального мира на наши органы чувств, а отображение, фотография, копия воздействующих объектов. Поэтому нет никакого основания сомневаться в познаваемости мира. Ленинское определение материи исходит из научного решения второй стороны основного вопроса философии, из того, что мир и его закономерности познаваемы.

Таковы главные признаки, по которым В. И. Ленин определяет материю. Это определение охватывает собой как известные уже ее состояния, так и состояния, которые будут открыты в будущем. С какими бы удивительны-ми видами и формами материи ни столкнулась наука в дальнейшем, материя всегда останется объективной реальностью. Поэтому определение понятия «материя», сформулированное В. И. Лениным, имеет абсолютное значение. Конкретные же знания о строении материи имеют относительный характер. Они обязательно будут обогащаться новыми данными, углубляться и изменяться.

Непонимание различия между философским понятием материи и естественнонаучными знаниями о ее строении и свойствах может привести к грубым ошибкам. Так, большинство естествоиспытателей прошлого века были стихийными материалистами и считали свои знания о конкретных, частных свойствах материи и ее строения достаточными и исчерпывающими для полного понимания того, что представляет собой материя вообще. Эти ученые не видели никакой необходимости в философском определении понятия материи. Но в конце XIX — начале XX в. развитие науки со всей остротой поставило этот вопрос на повестку дня.

Одно за другим были сделаны выдающиеся открытия. В декабре 1895 г. немецкий физик В. К. Рентген открыл лучи, названные его именем. В 1896 г. француз А. Беккерель открыл явление радиоактивности. А еще через год англичанин Д. Томсон, исследуя катодные пучки с помощью электрических и магнитных полей, пришел к выводу о «делимости» атома. В 1900 г. М. Планк, проводивший исследования по термодинамике излучения, выдвинул идею о том, что испускание и поглощение лучистой энергии происходит минимальными «порциями» — квантами. В 1905 г. была опубликована статья А. Эйнштейна «К электродинамике движущихся тел». В ней излагалась специальная теория относительности… и т. д. Эти открытия положили начало новому (современному) этапу развития физики, характеризующемуся прежде всего изучением процессов и явлений микромира, то есть направлением исследования в самые глубины материи.

Это была настоящая революция в науке. Она буквально смела многие основные представления физиков прошлого века, которые, например, считали, что атом — предел делимости материи; оказалось, что материальные объекты делятся дальше и дальше. Они были убеждены, что материя представляет собой нечто непроницаемое, выяснилось же, что и это не так: и лучи Рентгена, и радиоактивное излучение «пронизывают» материальные предметы. Идея М. Планка ломала старую концепцию непрерывного излучения электромагнитных волн. Теория А. Эйнштейна заставляла коренным образом изменять устоявшиеся взгляды на пространство и время. Это был, как писал А. Пуанкаре, «всеобщий разгром принципов»[5], всех представлений о мире, всего, что ученые того времени о нем знали, что видели, ощущали, всех основ классической физики И. Ньютона. И не удивительно, что большинство ученых восприняло тогда этот переход на новую ступень познания как катастрофу, крушение науки.

Вместо правильного вывода о том, что прежние знания о свойствах и строении материального мира были просто ограниченны, что наука перешла на более высокую ступень познания, они, исходя из открытий В. К. Рентгена, А. Беккереля, Д. Томсона и других, стали делать глубоко ошибочные, по сути своей идеалистические выводы об «исчезновении» материи. Появилось учение, которое получило название «физического идеализма». В физике начался кризис. «Суть кризиса современной физики, — отмечал В. И. Ленин, — состоит в ломке старых законов и основных принципов, в отбрасывании объективной реальности вне сознания, т. е. в замене материализма идеализмом и агностицизмом»[6].

Величайшей заслугой В. И. Ленина в борьбе против идеалистической философии, пытающейся вытеснить материализм из естествознания, является то, что он не только сумел правильно понять открытия в физике, но и глубоко философски осмыслил в своей работе «Материализм и эмпириокритицизм», показал все их значение для утверждения материалистического мировоззрения. Причем надо особо отметить, что В. И. Ленин здесь смотрел очень далеко вперед, гораздо дальше ученых, непосредственно занимавшихся физикой. Например, он уже тогда, в начале века, писал, что электрон так же неисчерпаем, как и атом. А ведь в то время еще не было никакого экспериментального подтверждения этого положения.

Наиболее общей и самой главной причиной кризиса физики, указывал В. И. Ленин, было незнание физиками диалектики. Дело в том, что господствовавшие тогда в среде естествоиспытателей метафизические взгляды на мир пришли в явное противоречие с фактами. При помощи старых, метафизических понятий уже нельзя было объяснять новые открытия. Отсюда появилось сомнение не только в реальности обнаруженных объектов и процессов (например, в реальности электрона и изменения его массы), но и в реальном существовании самой материи.

Кризис в физике был вызван также некоторыми частными причинами. Первой такой причиной была математизация физики. Математика — сильнейшее оружие науки. Но до того времени естествоиспытатели имели в своих лабораториях дело с предметами, качественные особенности которых можно было непосредственно ощущать. Математика же — наука абстрактная. Она отвлекается от качественных характеристик вещей. Применение в физике математических расчетов создавало впечатление, что эта наука как бы «оторвалась» от конкретных тел, «ушла» от них в область сплошных абстракций. Причем сами абстракции рассматривались как сфера «чистой» мысли.

Второй частной причиной, породившей «физический» идеализм и вызвавшей кризис в физике, было неверное истолкование принципа релятивизма (относительности).

Во-первых, те открытия, о которых мы говорили, привели к выводу об относительности прежних физических истин, в том числе истин, считавшихся ранее бесспорными и незыблемыми. При непонимании диалектики такой вывод мог привести к идеализму. Естествоиспытатели стали отрицать существование истин, определяемых действительными свойствами материи. Отсюда возникла тенденция к агностицизму.

Во-вторых, действительно существующая релятивность (относительность) материальных процессов связывалась в умах естествоиспытателей с присутствием наблюдателя (иначе говоря, считалось, что такие явления относительны, только когда есть кто-то определенный, их наблюдающий, относительны по отношению к нему). Отсюда появилась тенденция к субъективному идеализму, с точки зрения которого реальный процесс полностью зависит от наблюдающего субъекта.

У кризиса в физике была еще одна причина. Он разразился на рубеже XIX–XX столетий, когда капитализм перерос в свою высшую, монополистическую стадию. Господствующей идеологией, оказывающей постоянное давление на умы ученых, в капиталистически развитых странах становится идеология империалистической буржуазии. Находясь под влиянием этой идеологии, некоторые естествоиспытатели стали предвзято относиться к материализму, стремились сопровождать свои исследования идеалистическими выводами.

Полное преодоление этого кризиса возможно было лишь на основе применения естествоиспытателями диалектико-материалистического метода единственного метода, направленного на действительно научное познание и преобразование материального мира. «Материалистический основной дух физики, как и всего современного естествознания, — писал В. И. Ленин, — победит все и всяческие кризисы, но только с непременной заменой материализма метафизического материализмом диалектическим»[7].

До сих пор мы говорили о том, что философское понятие материи нельзя смешивать с естественнонаучными знаниями свойств и строения материи. С другой стороны, эти последние ни в коем случае нельзя рассматривать вне философского понимания материи, в отрыве от него. Естественнонаучные знания о материи обогащают и конкретизируют философское понятие о ней. Философское же понятие материи дает естествоиспытателю определенную методологическую установку, утверждает независимость существования материальных объектов от исследующего их ученого, познаваемость этих объектов и возможность практического использования их свойств. Разработка философских проблем естествознания позволяет успешно решить задачи, которые ставятся отдельными науками.

Данные современной науки блестяще подтверждают выводы В. И. Ленина, сделанные 70 лет назад. И чем глубже в тайны природы проникает физика, тем яснее становится неопровержимость и философская всеобщность этих ленинских положений.

Что же мы знаем сегодня о строении материи?

Исходя из данных современной науки, можно заключить, что в материальном мире имеются особые большие области организации материи: макромир (наш мир, мир привычных нам величин), микромир (мир чрезвычайно малых частиц), мегамир (большой мир, или мир гигантских величин). Каждая из них включает в себя определенные уровни организации материи. Например, в микромире следует особо выделить уровень элементарных частиц.

Различные «области» материального мира изучены людьми неодинаково. Человек сам принадлежит к миру макроскопических объектов, и вполне естественно, что именно макромир изучен лучше всего. Вместе с тем в наши дни буквально все знают, что мельчайшей частицей вещества является молекула, а наименьшей частицей химического элемента, обладающей его химическими свойствами, — атом. Химические же элементы образуют все простые и сложные вещества.

Но надо иметь в виду, что микроскопические объекты существенно отличаются от макротел. Если в прошлом столетии, говоря о микромире, исследователи представляли его себе отличающимся от мира макроскопических тел лишь с количественной стороны — по величине, то теперь достоверно установлено: микромир отличается от макромира и количественно, и качественно.

Во-первых, на уровне элементарных частиц отсутствует сколько-нибудь существенное различие между такими видами материи, как вещество и поле. Известно, например, что фотон, который не имеет массы покоя, является одновременно и элементарной частицей, и квантом поля. Ряд квантов физических полей обладает массой покоя, и это существенно сказывается на характеристике соответствующих полей (например, ядерное поле распространяется со скоростью меньшей, чем скорость света). Атак как в роли квантов физических полей выступают элементарные частицы, то это означает, что в данном случае граница, разделяющая понятия «частица» и «поле», попросту снимается. Но если это так, то снимается и граница между понятиями «вещество» и «поле». На уровне элементарных частиц свойства вещества как бы сливаются со свойствами поля, образуя единый вид материи.

Конечно, то, о чем только что говорилось, связано с положениями квантовой теории поля. И возможно, что выдвинутые утверждения не являются окончательными. Однако современное развитие квантовой теории приводит к весьма примечательным выводам. Один из них делает Марио Бунге в своей «Философии физики». Он констатирует, что объекты, которые описывает квантовая теория, ведут себя довольно своеобразно, то есть согласно неклассическим законам, и поэтому не могут быть ни классическими телами, ни классическими полями. Поэтому, заключает Бунге, пришло время признать, что квантовым теориям необходимо избавиться от классических аналогий, так как они «имеют дело с sui generis вещами, которые заслуживают нового родового имени, скажем имени квантонов»[8].

В настоящее время число открытых элементарных частиц значительно превышает число химических элементов. Однако закономерности этой области материи полностью еще не открыты. Ясно одно: обилие разных по своим свойствам элементарных частиц позволяет говорить об их различной сложности. Но если мы, например, можем утверждать: атом водорода «устроен» проще атома урана (хотя бы на основании различия в количестве частиц, образующих эти атомы), то нам еще не известен принцип, по которому можно было бы определять относительную сложность элементарных частиц. Элементарные частицы представляют собой объекты, которые могут преобразовываться в другие объекты, но не могут состоять (даже не в «классическом», а, так сказать, в «атомном» понимании) из каких-либо элементов.

В качестве особого уровня микромира можно рассматривать и физический вакуум, который обычно определяется как энергетически наинизшее квантовое состояние поля или системы полей. Уже из такого определения следует: под вакуумом нельзя понимать какое-то абсолютно пустое пространство. Возбужденный вакуум можно также считать особым «резервуаром», из которого как бы «извлекаются» элементарные частицы.

Мы упомянули помимо понятий «макромир» и «микромир» еще и «мегамир». В наши дни еще, к сожалению, нельзя сделать достаточно точные общие выводы о специфике его закономерностей. Но некоторые открытия и предположения тут имеются. Существует, например, мнение, что взаимодействие между галактиками невозможно объяснить наличием лишь гравитационных и электромагнитных сил. Возможно, между ними действуют еще неизвестные физические силы.

Итак, окружающий нас материальный мир чрезвычайно разнообразен. Его объекты отличаются друг от друга и количественно, и качественно. Вместе с тем при всем этом многообразии любой материальный объект или любой материальный процесс существует независимо от каких бы то ни было духовных сил. Конечно, в реальном существовании различных агрегатных состояний вещества мы во многих случаях можем убедиться непосредственно, а определить наличие, например, элементарных частиц возможно лишь при помощи специальной аппаратуры (счетчиков, детекторов, измерительных автоматов). Но так или иначе мы всегда приходим к выводу о действительном и независимом от сознания существовании этих объектов. Общественная практика доказывает: эти объекты могут правильно отображаться человеческим сознанием, могут познаваться людьми.

Таким образом, данные современных нам естественных наук полностью подтверждают выводы В. И. Ленина, сделанные в «Материализме и эмпириокритицизме». Ленинское определение материи является итогом развития познания объективного мира — итогом, который, с одной стороны, говорит, что «совершенно непозволительно смешивать… учение о том или ином строении материи с гносеологической категорией, — смешивать вопрос о новых свойствах новых видов материи (например, электронов) с старым вопросом теории познания, вопросом об источниках нашего знания, о существовании объективной истины и т. п.»[9]. С другой стороны, этот итог свидетельствует, что изучение свойств и структуры материальных объектов (чем как раз и занимается естествознание) дает возможность формулировать всеобщие философские выводы. Последнее в свою очередь означает: любое новое естественнонаучное открытие представляет собой конкретизацию положений научной философии, в том числе конкретизацию философского понятия материи.

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 0.648. Запросов К БД/Cache: 0 / 0
Вверх Вниз