Книга: Следопыты в стране анималькулей

Первые догадки

<<< Назад
Вперед >>>

Первые догадки

Ласково шепчутся, набегая на берег, голубые волны Эгейского моря.

В жаркие летние дни солнце палит немилосердно. Кажется, что и воздух, и море, и прибрежные скалы — все дышит зноем. Даже дикие олени, спасаясь от полуденного жара, покинули поляны с сочной травой и залегли в тени лесной чащи.

Но по-прежнему людно на приморских дорогах древней Эллады. Поднимая едкую белесую пыль известкового камня, которым вымощена дорога, марширует отряд воинов. Яркие лучи солнца вспыхивают ослепительными искрами на шлемах, щитах, на гранях коротких мечей.

Проходят воины, и солнечные искорки загораются уже на мокрых от пота спинах полуголых рабов. Они тащат тяжелые носилки, закрытые со всех сторон плотной тканью. В носилках лежит, развалившись на подушках, богатый афинский землевладелец. Он спешит в свое поместье. Приближается время сбора урожая, и надо присмотреть за работой в оливковых рощах.

Следом по дороге растянулся караван, груженный изделиями городских ремесленников. Греческие товары — оружие, ткани, посуда и другие предметы обихода — славятся во всех странах древнего мира.

А с гор, из глубины страны, спускаются караваны с вином, шерстью и кожами.

Караван за караваном подходят к причалам, где стоят готовые к дальнему плаванию торговые парусники. Вот уже плещутся под слабым ветром паруса, и корабль за кораблем покидают родной берег, теряются вдали, там, где синее море сливается с синевой неба.

Корабли уходят в Африку — в Египет и Нубию, в Малую Азию, к северным берегам Черного моря — в далекую и таинственную Скифию.

За кораблями, исчезающими на горизонте, наблюдают путники. Их всегда много на дорогах Эллады. Они идут группами и в одиночку. Ведь в те времена для большинства населения собственные ноги были единственным и самым надежным средством передвижения по суше.

Не утихает движение на дорогах и в зимние дождливые месяцы.

Море шумит и грохочет, бьет водяными валами о подножие скал, высоко взлетают соленые брызги. Морской пеной покрыты прибрежные камни. Горизонт обложен тяжелыми тучами. Они поднимаются все выше и закрывают солнце. Еще мрачнее становится кругом. Шквальные порывы ветра то и дело приносят холодный косой дождь.

В это время матросы не отваживаются выходить в море, и парусники покачиваются у причалов под защитой мола. Все, кто имеет кров над головой, предпочитают сидеть дома и греться у жаровень с раскаленным углем.

А по дорогам и в дождь и в стужу по-прежнему идут путники.

Жизнь для трудящегося люда становится все тяжелей. Настоящее безотрадно, будущее тревожно. Аристократы — землевладельцы — богатеют, а ремесленники беднеют, разоряются и, хотя остаются свободными, попадают в полную зависимость от богачей. Постоянно вспыхивают кровопролитные войны между соседними греческими городами-государствами. С востока грозит нападением сильная персидская держава.

С каждым годом все больше путников на дорогах.

Спешат с поручениями рабы. Отряды воинов подтягиваются к границам. Ремесленники бредут из города в город в поисках лучшей доли. И все чаще встречаются люди с посохами в руках, в стоптанных сандалиях, с лицами, покрытыми пылью. Эти люди идут издали, они ищут правду.

Еще недавно жизнь казалась простой, а мир — небольшим и понятным.

Все знали, что Земля, круглая и плоская, как пряник, плавает в водах Океана. Земля и Океан накрыты сверху твердым небесным сводом, похожим на громадную хрустальную чашу, которая постоянно вращается вокруг Земли вместе со звездами. Между Землей и небом носятся вечные странники: Солнце, Луна, планеты.


Странно выглядит этот мир: плоская Земля, покрытая чашей небосвода, плавает в Океане.

А посередине Земли поднимается высочайшая гора Олимп, подпирающая небо. Там, на светлом Олимпе, живут боги. И царь богов Зевс охраняет порядок и правду во всем мире. Зевс рассылает людям свои дары и утверждает на Земле законы жизни. В руках Зевса — счастье и несчастье, добро и зло, жизнь и смерть. Два больших сосуда стоят у врат дворца Зевса. В одном сосуде добро, в другом — зло. Зевс черпает из обоих сосудов и посылает людям либо добро, либо зло.

И, если нарушают люди законы, установленные богами, великий Зевс страшно гневается. Нахмурится он — и над Землей собираются грозовые тучи, взмахнет рукой — и сверкнет из туч яркая молния, удары грома раскатятся по небу…

Все было просто и понятно в мире. Зачем задумываться над жизнью, когда за человека все решают всесильные боги?

Шли годы, десятилетия складывались в столетия. Корабли уходили в море, исследователи открывали новые страны. Там жили люди, которые поклонялись другим богам. И от этого им не жилось хуже. Все чаще стали сомневаться люди в старых сказках о богах.

В древности человек судил о мире только на основании того, что он видел. Поэтому легко было поверить, что Земля неподвижна: ведь ее движения люди не замечали, а движение Луны, Солнца и звезд по небесному своду наблюдали собственными глазами. Видели, что звезды и другие небесные тела восходят, поднимаются все выше, потом опускаются и наконец заходят, причем в следующие сутки они снова совершают это движение. А раз так, значит правы те люди, которые утверждают, что небесный свод вращается вокруг Земли.

Другое дело, когда речь заходит о богах. Их-то ведь никто не видел. Они хотят, чтобы их знали, любили, уважали, слушались, а сами они между тем никогда не показываются.

Говорят, что боги добры и справедливы. Но в то же время нет никого, кто не жаловался бы на них. Даже те, которые верят в богов, все же часто подвергаются тяжелым испытаниям. Говорят, что боги всесильны и всё видят. Но почему тогда они не могут устранить несправедливость, царствующую в мире? Почему они допускают, чтобы были богатые и бедные, чтобы люди истребляли друг друга в непрестанных войнах, чтобы один человек превращал в раба другого?

И по мере того, как колеблется вера в богов, люди все пытливей оглядываются вокруг.

Все чаще возникают и разносятся повсюду слухи о том, что появился некий мудрец, который познал все тайны мира. И тогда новые сотни путников шагают по дорогам, чтобы услышать голос правды.

В пустынном и диком месте, в пещере среди угрюмых скал или в темной лесной чаще путники находят мудреца. Робко приближаются люди к его уединенному жилищу. И старец рассказывает им о необычайных вещах:

— Мир не создан никем из богов и никем из людей. Он был, есть и будет вечно. А молиться богам — все равно что взывать к камню.

Пришельцы поражены.

— Если нет богов, — говорят они, — кому тогда верить?

— Учителя наши, — отвечает мудрец, — это глаза и уши. Оглянитесь вокруг, посмотрите, как в небе возникают легкие облачка, как они растут и превращаются в густые, темные тучи, как, переполненные влагой, они проливаются дождем, а между облаком и Землей встает радуга. Знайте же: Солнце не лучезарный бог, несущийся по небу в колеснице, а раскаленное небесное тело. А радуга не богиня в многоцветной одежде. Это только облако, загоревшееся цветными полосами в лучах Солнца.

С удивлением и страхом слушают пришельцы эту странную речь.

— Все вечно изменяется, — продолжает мудрец, — но ничто не может появиться из ничего и не может исчезнуть. Разве вы не видите, что живые существа постоянно возникают из земли, живут, погибают и вновь обращаются в землю? Вон там, над морем, рождаются ветры и тучи. Тучи несутся по ветру, падают на землю дождем, а дождевая вода ручьями и реками вновь возвращается в море.

Но и море не вечно. Моря отступают и наступают. Там, где теперь море, раньше или позже будет суша. А потом суша вновь погрузится в воду. В мире все постоянно изменяется, но сам мир остается…

А где-либо в другом месте, другой учитель, собрав вокруг себя толпу любознательных юношей, говорит:

— Не от богов, а от животных произошли люди. Первые животные родились в океане. Покрытые чешуей, эти далекие предки человека были подобны рыбе. Потом морские животные переселились на сушу. Животные менялись с виду, и их жизнь тоже менялась…

Люди расходились и, словно слепцы, вдруг обретшие зрение, смотрели на мир широко раскрытыми глазами.

Вот море бьется о прибрежные скалы. На дне моря среди водорослей плавают, ползают или сидят, укрепившись на валунах, многочисленные обитатели подводного мира. Все они, как и человек, дети одной природы.

А там, на берегу, поднимаются горы, покрытые пышной растительностью. На стволах деревьев с теневой стороны зеленеет мох, под деревьями — травы и папоротники с раскидистой перистой листвой.

По воздуху с ветви на ветвь перелетают птицы. Пауки странствуют на своих длинных, клейких паутинах. Пестрая бабочка вьется вокруг прекрасного цветка, а по мшистому ковру, по листьям, по стеблям трав бегают муравьи, земляные клопы и существа, в десятки раз меньше их, — черные и зеленые, крылатые и бескрылые. Ведь и они, эти ничтожные существа, — отдаленные родственники человека.

Стадо крупных животных пасется на лугу. Отара овец спускается с гор. Вспугнутые путниками лягушки с шумом шлепаются в болото. А в море, на горизонте, словно белоснежные чайки, несутся по ветру островерхие паруса кораблей…

Как велик и разнообразен мир!

И раз нет богов, значит человек — единственный владелец и хозяин этого прекрасного мира.

— Не ищите богов, которых вы никогда не видели, — говорили люди друг другу. — Посмотрите вокруг! Это и есть тот мир, какой единственно существует.

Люди наблюдали жизнь в лесу и в пустыне, под водой и в воздухе и верили, что это и есть подлинные границы жизни.

В те времена — 2400 лет назад — в греческом городе Абдере жил мыслитель и ученый, по имени Демокрит. Много лет он провел в путешествиях, учился медицине у египетских жрецов, изучал геометрию у египетских математиков. В Вавилоне Демокрит познакомился с достижениями в области астрономии и градостроительства. И всюду ему удавалось превзойти своих учителей.

На длительные и далекие путешествия Демокрит потратил почти все состояние. Но и вернувшись на родину, он, вместо того чтобы приводить в порядок свои запущенные оливковые рощи и виноградники, занялся вовсе недостойным, по мнению сограждан, делом: подбирал трупы павших животных, вскрывал их и изучал, как устроены внутренности.

Тогда родственники Демокрита, желая завладеть остатками его имущества, объявили мудреца сумасшедшим. Чтобы подтвердить это, в город Абдер пригласили знаменитого врача Гиппократа.

Гиппократ положил начало научной медицине и заслуженно считается ее отцом. На заре человеческой истории, располагая весьма скудными данными, Гиппократ сумел сделать важные наблюдения и открытия. Он первый понял, что врач должен бороться не только и не столько с самой болезнью, сколько с ее причиной.

Слава Гиппократа была так велика, что к нему приходили учиться и обращались за помощью со всех концов Греции.

И вот Гиппократ в Абдере. Он нашел старого мудреца возле маленького домика на окраине города, у самой городской стены. Демокрит сидел на большом камне, на коленях у него лежал развернутый папирусный свиток, а сам он, бледный, исхудавший, смотрел, задумавшись, на волны залива, набегающие на берег.

Здесь, в тени раскидистого платана, и состоялась беседа двух ученых.


Под раскидистым платаном состоялась беседа Гиппократа с Демокритом.

— Все, что происходит в мире, — сказал Демокрит, — имеет свою причину. А воля богов и слепая судьба придуманы самими людьми, чтобы оправдать свою беспомощность и нерешительность.

И Гиппократ соглашается. Ведь он и сам не верит в судьбу и вмешательство богов в человеческие дела. Иначе не было бы смысла отыскивать подходящие лекарства, делать операции. Но он считает, что истинный ученый обязан во всем сомневаться, требовать неопровержимых доказательств. Поэтому Гиппократ заводит речь о том, что его волнует больше всего:

— Если ты прав, Демокрит, и все имеет свою причину, как ты объяснишь такое чудо, как возникновение повальных болезней, которые вдруг, без всякой видимой причины, распространяются в мире с быстротой ветра?

Мудрец отвечает, по обычаю того времени, косвенным примером:

— Посмотри на воду в этой каменной чаше. Наступит зима, и вода станет твердой — она превратится в лед; нагрей ее, и она исчезнет в воздухе, превратится в пар. Откуда взялись лед и пар там, где мы видели и чувствовали воду? Я думаю, что и вода, и лед, и пар, и вообще все на свете состоит из мельчайших частиц. Частицы эти настолько малы, что мы их не видим. Но они существуют. Когда мы охлаждаем воду, частицы приближаются друг к другу: из жидкой воды получается твердый лед. Когда мы нагреваем воду, частицы расходятся — получается легкий пар, незаметный в воздухе. Никаких чудес на свете не бывает — все происходит по точным законам, и людям нечего придумывать бессмертных богов. У всего есть причина. Так и с болезнями. Ищи причину, и ты найдешь ее.

В глубокой задумчивости покидал Гиппократ абдерского мудреца.

«Нет, Демокрит не безумец, — размышлял он. — Это могучий ум, который проникает в сокровенные тайны природы. Но если есть мельчайшие, невидимые частицы, из которых слагается весь видимый мир, то, быть может, есть и мельчайшие, невидимые существа? Не в этом ли причина многих болезней?»

Великий врач даже испугался, когда ему в голову пришла подобная мысль.

«Нет, — решил он, — такие существа невозможны… Но как же тогда объяснить причину болезней?»

Гиппократ продолжает искать ответа. И ему уже кажется, что ключ к этой тайне наконец найден. Он вспоминает события своего детства. В те времена славился в Греции врач и инженер Эмпедокл. Когда в городе Селинунте вспыхнула эпидемия и жители города гибли, Эмпедокл придумал средство против этой беды. Река, из которой пили горожане, была грязна и зловонна. Эмпедокл провел каналы и соединил с этой рекой две другие. Вода стала чистой, приятной на вкус, а эпидемия прекратилась так же внезапно, как и началась. Все это так поразило суеверных жителей города Селинунте, что они стали поклоняться своему избавителю, как богу.

Конечно, Эмпедокл не состоял в родстве с богами, Гиппократ был далек от этой мысли. Но почему все же прекратилась эпидемия после замены питьевой воды? Гиппократ привлекает на помощь свои собственные наблюдения. Сколько раз приходилось наблюдать ему, что лихорадкой болеют обычно люди, побывавшие в болотистых местностях. А ведь в болотах постоянно гниют остатки отмерших растений, из топкой пучины часто выделяются дурно пахнущие газы.

Ведь и в реке у города Селинунте вода была зловонной потому, что в ней гнили нечистоты. Нельзя ли эти два факта — эпидемию во времена Эмпедокла и заболевание лихорадкой в болотистых местностях — объяснить одной причиной?

Так постепенно складывается гипотеза: болезни возникают от ядовитых испарений, которые выделяются при гниении погибших животных и растений. Эти испарения Гиппократ назвал «миазмами».

Учение Гиппократа о миазмах было принято всеми и удержалось в науке добрых два тысячелетия. Даже в наше время, когда ученые уже давно открыли истинное происхождение болезней, еще встречается в литературе слово «миазмы».

Но и во времена Гиппократа нашлись люди, которых не удовлетворяло учение о миазмах.

В небольшом греческом городе Афинах вспыхнула страшная эпидемия чумы. Афины вели тогда изнурительную войну на суше и на море с другим греческим городом — государством Спартой. Пехота спартанцев, которая была намного сильней, согнала афинских крестьян с их земли, и они собрались в Афинах, чтобы укрыться за надежными городскими стенами.

Каждый, кто входил в городские ворота, видел: поблекла былая красота Афин. Площади города загромождены палатками и наспех сколоченными хижинами беженцев. Среди этой скученной части населения чума свирепствует особенно сильно. Трупы умерших валяются в городе повсюду. А рядом с ними лежат больные, и нет никого, кто бы дал им воды.

На площадях всегда толпятся горожане. Все говорят только об одном — о страшном бедствии, обрушившемся на город. Но каждый объясняет это бедствие по-своему.

— Чума по заслугам ниспослана богами на наш город, — говорит молодой аристократ-землевладелец. — Уже сколько времени народ держит в стороне от управления государством аристократов, потомков богов.

— Замолчи, проклятый аристократ! — гневно возражает человек в костюме воина. — Все это натворили наши враги — спартанские аристократы. Причина болезни — отравление водоемов спартанскими шпионами.

Внимательно прислушивается к этим разговорам ученый-историк Фукидид. Его занимает та же мысль. Он бесстрашно заходит в палатки и хижины больных, расспрашивает их, наблюдает. Ему уже ясно: заболевает тот, кто прикоснулся к больному или даже к его одежде. И Фукидид начинает догадываться: уж нет ли не видимого глазом заразного начала, которое зарождается в теле человека, вызывает заболевание, а потом переходит с больного на здорового? Невидимых носителей заразы он называет контагиями, что значит «касаться».

Однако на догадку Фукидида никто тогда не обратил внимания.

Много позже, почти через триста лет после Фукидида, ту же мысль, но уже более определенно высказал римский ученый Варрон. Он был литератором, поэтом и занимался всеми известными тогда науками. Интересовался Варрон и медициной, много путешествовал, внимательно наблюдал. И вот, сопоставляя все, что он знал о болезнях сам, с тем, что было известно другим, Варрон приходит к выводу: болотная лихорадка вызывается «очень мелкими животными, не видимыми глазом, которые растут на болоте и влезают в человека через рот и нос».

Но предположение Варрона, как и догадка Фукидида, было забыто надолго. Истинная причина болезней оставалась много веков одной из неразгаданных тайн природы.

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 1.603. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз