Книга: Путешествие Жана Соважа в Московию в 1586 году. Открытие Арктики французами в XVI веке

II.4. Первая французская компания на Севере

<<< Назад
Вперед >>>

Сначала несолько слов о наших персонажах. Читая переписку Шарля де Данзея, мы сумели установить, кто такие господин Кола и дю Ренель (в другой версии текста Жана Соважа – Ненель). В настоящее время нельзя добавить ничего существенного к абзацу, который им посвящен в статье Луи Делаво о «французах на Севере», опубликованной в 1911 году в «Бюллетене Нормандского географического общества»[75].

Если бы многочисленные документы не давали нам понять «разнообразие и размах операций крупных негоциантов былых времен», куда более отважных, чем обычно думают, мы были бы удивлены, узнав, что Никола дю Ренель был марсельцем, инициатором масштабных торговых экспедиций как в Средиземном море, так и в арктических морях. Он был членом компаний, важность которых мы недавно узнали, объединявших купцов, банкиров и дворян, марсельцев, лионцев и итальянцев; известны тесные отношения, соединявшие в ту пору негоциантов и капиталистов наших крупных городов. Я уже говорил о важной роли, которую играли итальянские банкиры в многочисленных и разнообразных предприятиях, коммерческих, промышленных и колониальных, появившихся по мере роста движимого имущества во Франции XVI века. В 1570 году Никола дю Ренель вместе с несколькими другими марсельцами, венецианским купцом и итальянским банкиром из Лиона основал фирму, начавшую производить в Марселе сукно, аналогичное венецианскому, чтобы продавать его в Леванте. Он был одним из капиталистов, дважды (в 1591 и 1595 годах) воссоздававших на новых основаниях старинную Коралловую компанию [марсельская торговая компания]; в последующие годы его имя уже не фигурирует в счетах компании. Он не только вложил свои капиталы в арктическую экспедицию, но и захотел лично участвовать в первом торговом исследовании северных стран: это показывает, какое значение придавали этому делу держатели фондов.

Никола дю Ренель не был первым марсельцем, отправившимся в Арктику. Его знаменитым предшественником являлся Пифей, который, совершив плавание вокруг Британских островов, возможно, отправился к Полярному кругу вдоль норвежских берегов, предположительно доплыв, до Исландии. Это путешествие состоялось около 325 года до нашей эры.

Что до Жермена Коллада (которого Жан Соваж называет Колас), Луи Делаво задается вопросом, не является ли Коллад искаженным Коларди. В самом деле, в Руане жили итальянские банкиры с такой фамилией.

Жак Паран, основатель этой северной компании, тоже был шерстяным фабрикантом. Сукно составляло весьма значительную часть тогдашней европейской торговли. Это был основной товар, который англичане продавали в Московии. Процитируем Делаво еще раз:

Жак Паран происходил из парижской семьи, которая сперва разбогатела на торговле сукном, а затем приобрела финансовые и судейские должности. Известно, что именно так, шаг за шагом, порой весьма быстро, скромные семьи (например, Кольберы) оказывались в рядах аристократии. Многие из них, прекратив заниматься коммерческими операциями, продолжали интересоваться ими в качестве вкладчиков; поэтому магистраты и крупные чиновники приняли важное участие в создании торговых и колониальных компаний и мануфактур, чему способствовали Сюлли, Ришелье, Мазарини и Кольбер.

Жак Паран был весьма значительным купцом, который среди прочего вел торговлю и в Балтийском море. Именно трудности балтийской торговли, должно быть, убедили его попытать счастья за Нордкапом и вести торговлю с Россией напрямую. В шведских национальных архивах имеется письмо, датированное сентябрем все того же 1586 года, отправленное королем Франции королю Швеции в защиту «Жака Парана и сотоварищей», которых шведы хотели заставить платить подати, противоречившие привилегиям, которыми в Швеции располагали французские купцы (Archives nationales de Su?de, Gallica, vol. 524).

В книге, посвященной истории портового города Гавра, имеется примечание:

Позднее его (Никола дю Ренеля) можно обнаружить вместе с Гийомом де ла Бистрад в компании, основанной Жаком Параном, расположенной в «приходе Сен-Жермен-л’Оксерруа, на улице Сент-Оноре» чтобы торговать «в странах Россия, Московия, Псков, Рене[76], Ри[77], Нарва, Данциг и в других городах, подчиняющихся великому императору Московии, королям Швеции и Дании». Доверенность от 28 апреля 1590 года[78].

Гийом де ла Бистрад, выходец из семьи крупной парижской буржуазии, вне всякого сомнения, находился на корабле Жана Соважа и явился в Москву, где вместе с Ренелем представил просьбу Жака Парана о жалованной грамоте, которая дала бы право торговать в России.

В письме, адресованном королеве Англии, король Генрих IV упоминает о Никола дю Ренеле, один из кораблей которого, «Катрин» (порт Роскоф), был в 1592 году захвачен английским судном. Направлялось ли оно в Архангельск? В любом случае, король Франции просит вернуть Никола дю Ренелю и его давнему компаньону Жану Рикетти их добро, о чем они подают прошения на протяжении уже шести лет. В 1595 году Генрих IV написал и письмо царю Федору I, в котором рекомендует ему Мельхиора де Мушерона, представляющего компанию Жака Парана в Москве. Чтобы иметь возможность выехать во Францию на встречу со своими компаньонами, Мушерону было необходимо дозволение царя. Известно лишь три письма Генриха IV к царю[79]. В том же году Жак Паран был арестован в Ла-Сьоте[80] по просьбе консулов Марселя, и никакими сведениями о северных компаниях позже 1595 года мы не располагаем[81]. Французы упустили первую возможность проложить дорогу в Архангельск одновременно с голландцами и англичанами. Основной причиной этого была слабость государства, обессиленного нескончаемыми религиозными войнами. Как мы скоро увидим, самыми многочисленными купцами в Московии наряду с англичанами были голландцы. Их звали де Фогелар, де Мушерон, Дю Мулен… это была первая волна гугенотской эмиграции[82].

Первый документ, который мы приводим ниже – письмо царя королю Генриху III. Оно датируется 1585 (или 1586) годом. В этом письме сообщается, что Петр Рагон (или Рагуз), вероятно, француз, живущий в Московии, отправлен в Париж, чтобы объявить королю о восшествии на престол Федора Иоанновича, сына Ивана Грозного. Петр Рагон вернулся в сопровождении французского эмиссара Франсуа де Карля. Как считает историк XIX века Альфред Рамбо, Франсуа де Карль может считаться первым французским послом в России (см. главу VI). Он прибыл с целью добиться от царя, чтобы тот разрешил французам торговать в Московии и открыть факторию в Колмагре (Холмогорах, под которыми подразумевается Архангельск – порт, находящийся вниз по течению от Холмогор).

Таким образом, купцы, сопровождавшие Жана Соважа, были первыми, кто смог воспользоваться дарованной царем привилегией. Они получили особую жалованную грамоту, дающую право торговать в России, подписанную лично царем в марте 1587 года (во французской историографии ее называют франко-русским торговым договором). Это второй документ, который мы воспроизведем. Затем мы приведем четыре письма Генриха IV.

Многие документы извлечены из двух источников: труда Альфреда Рамбо[83], который мы обозначим [RAM], и «Повести временных лет», переведенной Луи Пари и вышедшей в двух томах в 1834 году. В этой книге содержится множество исторических документов (например, вторая версия рассказа Жана Соважа), а также весьма интересный словарь по России. Два тома Луи Пари мы будем обозначать как [PAR1] и [PAR2].

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 1.313. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз