Книга: История леса. Взгляд из Германии

XV. Плотогоны. Молевой сплав. Лес как предмет торговли

<<< Назад
Вперед >>>

XV. Плотогоны. Молевой сплав. Лес как предмет торговли

Прошло несколько столетий экономического роста, общественного подъема и расцвета городов, и повсюду возникла одна и та же проблема: дефицит дерева. Перенести город в другое место, как делали это когда-то с небольшими селениями, было нельзя, и вместо этого свои возможности должна была показать торговая сеть. Города лежали на берегах рек и морей, и для доставки товаров это было удобно. По воде в города доставлялся и лес.

Дефицит ощущали не только горожане, которым нечего стало рубить в изничтоженных пригородных лесах. От нехватки древесины страдала промышленность, занимающаяся переработкой леса, а главное – не было стройматериала. Между тем, аппетиты промышленности в индустриальных центрах возрастали. Там сосредоточивался большой капитал, потребность в ресурсах увеличивалась. Древесина нужна была для строительства монументальных зданий (для того же Собора Святой Богородицы в Мюнхене добыть лес вблизи города было бы невозможно), для нужд флота, терпевшего потери в ходе многочисленных войн, для укрепления речных берегов, для получения соли в солеварнях…

Освоение новых источников древесины было возможно только с развитием дальней торговли. Ведь в нескольких километрах от города лежали соседние деревни, им тоже требовался лес, а еще на таком же расстоянии – другой город. Положение становилось удручающим: без поставок леса дальнейшее существование городов и всего «дела колонизации» оказалось бы под угрозой. А поскольку культурная жизнь уже сконцентрировалась в городах и таких столь же активно потребляющих дерево центрах, как монастыри и замки, то на карте стояло существование европейской культуры в целом.

В Высоком Средневековье, да и позже, обширные леса сохранялись в горах Центральной Европы, где поселений в то время было немного, а главное – практически не было городов, а также в зоне бореальных хвойных лесов на северо-востоке Европы. Каждая из этих территорий могла предложить определенные породы древесины, ведь после окончания ледникового периода виды деревьев расселялись неравномерно. От нехватки древесины особенно страдали регионы по берегам морей на юге и западе Европы. Уже во времена Римской империи не только в Средиземноморье, но и на западе Франции, во Фландрии и на Британских островах лесов было меньше, чем в Центральной Европе. По краям континента уже тогда располагались центры сельского хозяйства, земледелия и особенно животноводства.

С лесистых склонов гор центра Европы к краям континента стекали огромные водные потоки. По ним можно было переправлять лес плотовым или молевым сплавом. При молевом сплаве в воду спускались отдельные стволы, а при плотовом – их укладывали рядами и связывали. Так доставляли лес уже в римское время, иначе стволы пихт из Центральной Европы не оказались бы в регионе устья Рейна.

Странам, расположенным на побережьях, нужен был в первую очередь строительный материал. Потребность в дровах довольно долго удовлетворялась за счет низкоствольных лесов близ города и отдельных деревьев на выгонах. Кроме того, в этих местах были обширные болота, и можно было топить торфом. А вот строевого леса не было. Так что проблема заключалась в том, чтобы каким-то образом доставлять сюда с больших расстояний в неповрежденном виде как можно более длинные бревна. Легче всего было вязать их друг с другом и в виде плота спускать вниз по течению реки.

Зависимость от поставок плотогонов проявилась на берегах морей с их заливаемыми соленой водой почвами очень рано. Все толстые доски, использованные для обустройства раннесредневекового селения Элизенхоф в устье Эйдера, построенном на специально насыпанном для защиты от половодий и приливных волн холме, были доставлены плотовым сплавом из внутренних частей Шлезвиг-Гольштейна. Огромное количество дерева потребляла Венеция. Лес в лагуну доставлялся из Альп к месту впадения реки По в Адриатическое море. В Высоком Средневековье, а особенно в раннее Новое время крупными скупщиками леса из самых разных частей Европы стали города Нидерландов, которые уже тогда буквально теснились друг к другу на побережье Северного моря.

Торговля лесом с Нидерландами составляла одну из важных отраслей европейской торговли. До этого торговли массовым товаром не существовало. Основными товарами в раннем, а также и Высоком Средневековье были благородные металлы, пряности, шелк, то есть предметы роскоши, не перевозившиеся в больших количествах. С появлением торговли лесом, а вскоре и зерном – и то и другое было непосредственно связано с возникновением и ростом городов, – торговля и экономика вышли на другой уровень, с этого времени жизненно необходимые товары массового потребления приходилось доставлять с больших расстояний.

Плотовой сплав по Рейну осуществлялся в течение всего Средневековья, постепенно набирал обороты, а в XVIII веке достиг расцвета. Первые плоты, доставлявшиеся по воде к устью реки, вязались относительно низко по Рейну – в среднем течении или на Липпе. Позже плоты для отправки леса в Нидерланды вязали в Шпессарте, северном Эльзасе, Франконском лесу (Frankenwald) и северном Шварцвальде. Плоты из бассейнов Липпе, Мозеля и Среднего Рейна состояли в первую очередь из столь нужного в Нидерландах дуба. Из-за высокого содержания дубильных веществ дуб обладает устойчивостью и крепостью, но и большим недостатком: дубовые бревна «топлые», как говорили плотогоны, то есть не плавают на поверхности воды, а погружаются в нее. Плоты из Франконского леса и Шварцвальда имели большую плавучесть, потому что во Франконском лесу росла ель, а в Шварцвальде – пихта, и обе хвойные породы имеют превосходную плавучесть. Правда, в Шварцвальде дуб тоже был, тогда его росло там больше, чем сейчас. Если дубовые стволы вязали между пихтовыми, то такие плоты не тонули.

Сплав плотов с гор был возможен только после подготовки сплавных путей на горных реках. Особенно больших трудозатрат требовали ручьи и реки Шварцвальда. В этих горах выпадает очень много дождя и снега, вода с огромной, если не разрушительной, скоростью течет по узким, глубоко врезанным долинам к лежащему ниже Рейну. Тысячелетиями вода со всей ее гигантской мощью несла каменные глыбы и обломки, откладывая их в течении реки и нагромождая пороги. Теперь через эти заграждения вода каскадами обрушивалась в долины. Только в начале Нового времени удалось сделать эти дикие реки пригодными для сплава плотов. Плотогоны работали прежде всего на северо-восточном склоне Шварцвальда, в Вюртемберге, потому что в районы выше по Рейну (Oberrhein) то и дело вторгались французы, затрудняя сплав в регионе южнее устья Неккара под Мангеймом. Но это было не единственной причиной, почему плотогоны, несмотря на лишний крюк, включали в свои лесосплавные ходы Неккар. Перепад высот на водотоках, которые, стекая с гор Шварцвальда, попадали сначала в Неккар, а уж потом достигали Рейна, в горных регионах был не таким значительным, как на реках, несущих свои воды из Шварцвальда непосредственно в Рейн. Пфорцхайм, «северо-восточные ворота Шварцвальда», лежит почти на 100 метров выше, чем Оффенбург – его «западные ворота». Путь для сплава через Пфорцхайм в верхней своей части был не столь крутым, как путь через Оффенбург. Поэтому помимо рек в Бадене, Кинцига (правого притока Рейна) и большей части Мурга для успешного сплава плотов были обустроены в первую очередь вюртембергские реки Энц и Нагольд. Ложе реки освобождали от камней, берега укрепляли стенами и обшивали массивными досками, чтобы вдоль них могли скользить плоты. Закладывали пруды, на которых плотили (вязали) бревна и в которых собиралась вода. Такие водоемы, подпруженные плотинами, называли «водные цеха» (Wasserstuben). К местам, где вязались плоты, бревна доставляли в основном по суше – их либо тянули конными волокушами, либо спускали по специальным деревянным лесоспускам, похожим на катальные горки. Бревна могли также пускать по реке молевым сплавом или в виде небольших плотов, разбирая их затем на отдельные бревна. Бревна притормаживали в воде специальными деревянными приспособлениями в виде крупных «граблей». Для связывания плотов использовали так называемые «вицы» (Wieden), которые скручивали из стволиков молодых пихт (в других местах – елей). Перед пуском связанного и готового к отправке плота открывали плотину, чтобы пропустить в реку нужное количество воды. Копить ее приходилось не в одном, а в нескольких «водных цехах», и плот во время сплава проходил каждый из них. Без этого он «ехал» бы по дну или цеплял берега, потому что в ложе реки было недостаточно воды. В верхнем течении рек расстояния между «цехами» составляло всего несколько километров. У плотин делались чуть наклонные протоки для прохода плотов.

Таким образом, плотовой сплав требовал значительной и сложной инфраструктуры. Массу древесины поглощала сама подготовка реки. Оборудованный лесосплавный ход нужно было каждый год подновлять, ведь проход плотов причинял много повреждений, свои следы оставляли половодья и ледоход. Поначалу герцог Вюртембергский сам занимался поддержкой водных путей, затем перепоручил это частным компаниям. В любом случае, он зарабатывал на плотовом сплаве огромные суммы, иными словами, он переводил древесину своих лесов в капитал. Поскольку у герцога Вюртембергского было мало иных источников дохода (Швабия очень бедна полезными ископаемыми), то плотовой сплав ценился тем более высоко. Герцог был амбициозен, стремился к абсолютной власти, и стремление это требовало наглядного воплощения. Значительная часть получаемых от продажи леса денег ушла на постройку дворцов Людвигсбург, Штутгарт, Солитюд и Гогенгейм.

Примерно то же происходило и в Бадене. Одна из частных компаний отвела значительную часть лесов вдоль реки Мург для сплошной рубки. Так появился «Корабельный лес на Мурге», который постепенно вырубали. «Корабельное общество Мурга» было объединением плотогонов, выручку от которого получало Баденское государство: на этих деньгах вырос дворец Карлсруэ.

Вюртембергские и баденские плоты встречались в Мангейме. Город и гавань были основаны пфальцскими курфюрстами в XVII столетии. Как и многие другие города, Мангейм обладал стапельным правом, то есть плотогоны должны были в этом городе разобрать свои плоты и предложить дерево на продажу местному городскому населению, прежде чем транспортировать далее. В городах со стапельным правом проблема нехватки древесины теряла актуальность, лес поступал в город в достаточном количестве и для отопления, и для строительства, и купить его можно было в любой момент. Экономический скачок, связанный с торговлей лесом, приносил прибыль и властям. В XVIII веке в Мангейме был возведен один из крупнейших барочных дворцов Центральной Европы, а город стал крупным культурным центром.

В месте впадения Неккара в Рейн плоты перевязывали в более крупные. Теперь в них входили пихты и наиболее высокие сосны из Шварцвальда, а также сосны из Хагенауэрского форста, причем особенно ценились деревья более 21 метра – «капитальные» или «мачтовые сосны», пригодные для корабельных мачт. До такой высоты поднимались прежде всего тонкие и стройные сосны Шварцвальда. Сосны и пихты придавали плотам плавучесть, так что между стволами хвойных деревьев можно было класть прямые тяжелые стволы шварцвальдских дубов.

Город Майнц также был наделен стапельным правом. Древесина, нужная жителям города, оставалась там, а плоты после продажи части леса вязали заново. К уже имеющимся добавляли еловые стволы из Франконского леса, которые доставлялись плотами по Майну до его впадения в Рейн, а также прямые дубы из Шпессарта.

После опасного сплава по бурному, узкому и извилистому верхнему течению Среднего Рейна плоты оказывались в следующем городе стапельного права – Кобленце. Здесь жители города покупали у плотогонов лес, но зато в плоты добавлялись дубовые бревна из Мозеля. Их старались гнать до Кобленца; приходилось встраивать в плоты бочки, чтобы повысить плавучесть. В бассейне Мозеля почти не было хвойных лесов; только в истоках реки (в Вогезах) росли и растут пихты, но не в таких количествах, как в северном Шварцвальде, поэтому вряд ли можно предполагать, что они в сколько-нибудь значимом количестве попадали в Кобленц. Кроме того, здесь набиралось и такое дерево, которое из-за кривизны плотить было нельзя: дубовая пневая поросль из рейнских низкоствольных лесов. Кривые дубовые стволы перевозились на плотах в качестве так называемого «верхнего груза».

Теперь плот приобретал гигантские размеры. Известно, что рейнский плот ниже Кобленца мог иметь длину более 300 метров и ширину более 30. На нем вырастала целая деревня из дощатых будок, в которых жили несколько сотен гребцов и рабочих. Всю эту «армию» нужно было снабжать питанием. На плоты брали даже живых волов, которых резали по пути, чтобы кормить плотогонов.

Сплав на плоту по Рейну ниже Кобленца сулил немало приключений. Хотя течение реки там более спокойное, управлять мощным деревянным сооружением было непросто. Беда, если он наткнется на берег! Тогда плот мог расколоться на части, и все предприятие могло закончиться крахом. За час до отправки плота по реке на лодке сплавлялся оповещатель. Его задачей было убрать с пути другие суда, чтобы деревянный колосс получил свободную воду. Ведь для других пользователей водных путей плот был опасен.

В Кёльне и Везеле – также городах стапельного права – плоты вновь развязывались и затем вновь компоновались. Часть леса оставалась на месте (в Кёльне из такого дерева был выстроен Гюрцених – городской дом танцев и торговли). Вместо него в плоты добавляли дуб: прямой и кривой – из Липпе, в основном кривой – из низкоствольных лесов по Рейну.

Затем плот подходил к месту назначения в Нидерландах. Когда коммерческий плотовой сплав только начинался (правда, в то время лес еще редко поступал из Шварцвальда), плоты направлялись в основном в Заандам, к северу от Амстердама, где располагались многочисленные лесопилки, работавшие от ветряных мельниц, и корабельные верфи. Позже ведущий на север рукав Рейна обмелел, главный поток устья Рейна все более и более смещался к югу. Для Нидерландов это было благоприятно, потому что на юге амплитуда прилива была выше. Хотя высокая вода стояла выше, но при низкой – отступала дальше, так что вода уходила из низменных территорий. С 1665 года главной целью плотогонов был Бисбосх под Дордрехтом. Как в Заандаме, так и у Дордрехта приливная волна сталкивается с течением реки, так что река разливается множеством рукавов, между которыми возникают низкие острова. Бисбосх в переводе с голландского означает «тростниковый лес». Тростник рос в зоне, где встречаются оба течения, подпруживая друг друга и образуя зону смешения соленой и пресной воды. Плот там можно было легко затормозить и после этого, перед Дордрехтом, он разбирался на бревна. Совсем рядом с тем местом, где демонтировали плот, располагались верфи, где один за другим сходили на воду корабли.

Кораблестроители были не единственными, но очень крупными клиентами плотогонов. Особенно хорошо они раскупали прямые стволы хвойных деревьев – мачтовый лес, который всегда был в ассортименте лесоторговцев. Столь же высоким спросом пользовались кривые дубовые стволы. Именно такое дерево шло на постройку выпуклого, пузатого корпуса корабля. Поставки кривой дубовой пневой поросли к берегам морей сыграли немалую роль в строительстве знаменитых коггов – пузатых кораблей, которые с XIII века плавали по Северному и Балтийскому морям и вмещали куда больше груза, чем их плоскодонные предшественники. Многие из них строились в устье Рейна, но и в низовьях других рек шла торговля кривым дубом из низкоствольных лесов. Начались такие поставки и на Рейне, и в других местах только в XIII веке, то есть когда в глубине страны пригородные леса под воздействием постоянных рубок уже приняли характерные низкоствольные формы – первый симптом дефицита древесины. Гениальное изобретение безвестного кораблестроителя оказалось нитью, связавшей произошедший когда-то переход к оседлости и постоянному лесопользованию и новое транспортное средство, способное значительно увеличить объем грузоперевозок, – когг, корабль с выпуклым пузатым днищем. Такие суда были главным транспортом членов Ганзейского торгового союза, и благодаря им европейская цивилизация смогла продвинуть свои границы дальше – на восток и север Балтики.

Из-за высокого содержания дубильных веществ корабли из дуба отличаются долговечностью. Наряду с кривыми дубами, которые в Нидерландах стоили очень дорого, большую роль играли и прямые дубовые бревна. Они нужны были для обшивки судна и для палубы. В начале нового времени в Дордрехте на постройку торгового судна шло около 80 % кривого дуба и лишь 20 % – прямого. Голландцы использовали в кораблестроении не только дуб, но и хвойные породы, поэтому их корабли были дешевле и легче, чем у их английских конкурентов. В распоряжение англичан хвойный лес попадал только благодаря доставкам из Скандинавии и Балтики или же если нидерландские перекупщики продавали им лес, пришедший по Рейну. На самих Британских островах сосна оставалась только на севере Шотландии, а других хвойных деревьев не было.

Прямые дубы, а также древесина прочих пород дерева требовалась в Нидерландах и для других целей. Пузатые корабли с их выпуклыми днищами уже нельзя было вытягивать, как суда прежней конструкции, на низкий ровный берег. Для них требовались гавани с деревянными причалами. Все гавани Ганзейской торговой сети нужно было переоборудовать для швартовки коггов – конечно, с огромными затратами древесины. Нидерландам нужен был лес и для укрепления каналов и рвов, отводящих воду, для возведения дамб, ворот, через которые вода при отливе могла бы стекать из польдеров[72], а также бесчисленных ветряных мельниц, большинство из которых строилось только для осушения низинных земель. Мельницы строили из дуба, а их крылья сколачивались из более легких хвойных пород. Многие дома в Нидерландах приходилось строить на сваях. Так, например, Королевский дворец в Амстердаме стоит на 14 тысячах хвойных свай. Только для сооружения этого фундамента нужно было вырубить от 30 до 40 гектаров леса!

Постоянные потребности Нидерландов в древесине в эпоху их «золотого века», то есть XVII и XVIII веках, не могли удовлетворяться только за счет рейнского плотового леса. Временами политическая ситуация благоприятствовала закупкам рейнского леса, временами больше леса поступало из южной Норвегии и Балтики.

Из внутренних частей материка лес повсюду сплавляли к побережьям. В устьях рек, как зубья гигантских плотовых граблей, которыми вылавливают из воды бревна, лежали голландские города-гавани. Пузатые голландские корабли, строившиеся в Дордрехте из мачтового и кривого леса, и сами были пригодны для перевозки по морю строевого леса. Во Фредрикстаде можно было приобрести норвежскую ель, лучший материал для мачт, в Бремене – дуб с гор по Везеру, в том числе кривой. Вниз по Везеру его спускали с помощью бочек, как и на Мозеле. Бремен, так же как Дордрехт, лежит в зоне, где сталкиваются нижнее течение реки и приливная волна. В таком же месте стоит и Гамбург (р. Эльба), где продавались ель и пихта из Богемии и Саксонских гор, а также дуб из Средней Германии. В Штеттине (Щецине) в устье Одера и в Данциге (Гданьске) в устье Вислы ассортимент пород был сходным. В Мемеле[73] (в устье Немана) и в Риге на Западной Двине (Даугаве) не продавалась пихта, зато предлагалось много ели и сосны. Сосной и елью торговали также в Санкт-Петербурге, Выборге, а позже и в финских гаванях, если те не сильно контролировались со стороны Швеции – шведы в торговле лесом придерживались политики протекционизма и не продавали лес голландцам.

Голландские строители пузатых кораблей и ганзейские купцы связывали несколько мощных, протяженных лесосплавных ходов Центральной и Восточной Европы в единую торговую сеть. Через эту сеть лес попадал в другие крупные центры кораблестроения, такие как Гамбург и Штеттин. В этих городах всегда была очень высока потребность в дереве, туда шел лес из Балтики и Скандинавии. С севера и востока ганзейские купцы на пузатых коггах везли лес в Любек, Киль, Росток, Штральзунд или Кольберг[74].

Плотовой сплав на многих других реках имеет тот же возраст, что и на Рейне, но значение его всегда было меньшим. Из всех рек Центральной Европы у Рейна самый большой перепад высот. Кроме того, на Рейне значительную часть года наблюдается высокий и довольно равномерный уровень воды. Он не падает слишком низко и не поднимается слишком высоко из-за того, что в верхнем своем течении Рейн проходит огромный водный резервуар – Боденское озеро. В отличие от других рек, уровень воды в Рейне часто достигает максимума в летние месяцы, когда тает снег в Альпах.

По Эльбе, Хафелю и Шпрее плоты сплавляли минимум с высокого Средневековья, обеспечивая лесом Дрезден, Берлин и Гамбург. Для строительства церкви в Ашерслебене и моста через Эльбу в Магдебурге использовали лес из Богемии, который доставляли в XV веке. Если лес для Магдебурга прибыл в город по реке, то груз для Ашерслебена, видимо, доставили из Акена по суше. Большие объемы древесины поступали по Эльбе и ее притокам в солеварню Люнебурга, где сожгли не только все леса, росшие на месте теперешней Люнебургской пустоши (L?neburger Heide), но также и лес из Мекленбурга и западной части Шлезвиг-Гольштейна. Из-за очень высокой потребности в лесе Гамбурга и его окрестностей, а также Люнебурга, западная сторона Шлезвиг-Гольштейна и сегодня намного менее лесиста, чем восточная, обращенная к Балтийскому морю. Везде, откуда можно было доставить лес к Эйдеру и Трене, к Пиннау и Крюкау, а в первую очередь – к Штеру, чтобы затем переправить его дальше в Гамбург или Люнебург, леса вырубались. От Эльбы вверх по Ильменау лес бечевой тянули к Люнебургу.

По Одеру лес сплавляли в Бреслау (Вроцлав), из Альп гнали лиственничные плоты в Цюрих: там из этого дерева делали дранку для кровель. Плотами или молевым сплавом доставляли лес для солеварен земли Зальцбург (Salzburger Land). Из Тюрингенского леса (Th?ringer Wald) дерево шло в Бад Зоден-Аллендорф, где его использовали для разогрева сковород в солеварнях. Тысячи плотов ежегодно плыли по Изару в Мюнхен, вниз же по Дунаю грузы и пассажиров перевозили корабли, известные как «ульмские ящики» (Ulmer Schachtel). Если внимательно рассмотреть их изображения, то видно, что и эти транспортные средства были плотами. Лес из Гарца поставляли в Брауншвейг и Вольфенбюттель. Там его использовали при строительстве дворца Вольфенбюттель.

Молевой сплав имел большое значение в южном Шварцвальде: там древесиной снабжались предприятия по добыче и переработке полезных ископаемых в верховьях Рейна (Hochrhein). Кроме уже названных пород дерева молевым сплавом переправляли и бук. Именно бук (его было очень много в южном Шварцвальде) в особенно большом количестве использовали для выплавки руды – уголь из него давал максимальные температуры.

Целая сеть ходов для молевого лесосплава возникла в районах солеваренных предприятий в баварских и зальцбургских предгорьях Альп (Alpenvorland). Из районов верхнего течения рек, например, Трауна в земле Зальцбург молевым сплавом спускали вниз лес для солеварен. В систему молевого сплава по Трауну входили не только его притоки, но и другие водоемы. Через лесоподъемники и лесоспуски отдельные бревна транспортировали через водоразделы в Траун или какой-либо из его притоков.

Молевой сплав служил не только для снабжения лесом промышленных предприятий. Города получали молевым сплавом дрова. Поскольку нехватка топлива стала ощутимой гораздо позже, чем дефицит стройматериалов, то и массовый молевой сплав начался позже, чем плотовой, в эпоху максимального дефицита дерева в XVIII веке.

Молевой сплав, как правило, осуществлялся на более коротких расстояниях, чем плотовой. Там, где шел сплав плотов, молевой сплав был невозможен, так что для молевого сплава готовили ручьи и реки, где не работали плотогоны. А в тех местах, где все же осуществлялось и то и другое, транспорт отдельных бревен оставляли на зимнюю половину года, когда река была в основном свободна от крупных плотов. Для молевого сплава дерево накапливали на специальных «древесинных лугах». Такой луг должен иметь небольшой угол наклона, чтобы стекала вода, а дерево высыхало (для лучшей плавучести). В некоторых случаях в качестве таких лугов использовались естественные склоны, в других нужно было «помочь» природе, проведя специальные земляные работы. Когда подходило время сплава, дерево спускали в воду, лучше всего в пруд (Schwellweiher) за специально построенной деревянной загородкой-запанью (Klause). Когда запань открывали, то вместе с волной, толкаясь и громоздясь друг на друга, отправлялись вниз по реке и бревна. На месте прибытия, где их выставляли на продажу, бревна доставали из воды. Площади, на которых можно было купить древесину, назывались «древесинные рынки» (Хольцмаркт – Holzmarkt) или «древесинные сады» (Хольцгартен – Holzgarten). Об этом напоминают сегодня названия площадей и улиц в Потсдаме, Штутгарте, Дахау и многих других местах.

Развитие лесосплава – как молевого, так и плотового – привело к тому, что в высокоствольных лесах гор Центральной Европы, в удаленных от населенных пунктов лесистых регионах, а также по окраинам зоны бореальных хвойных лесов появились огромные бреши.

После того как вырубали и вывозили наиболее высокие деревья (самые высокие деревья в Шварцвальде и сегодня называют «голландские пихты»), приступали к деревьям поменьше – для молевого сплава. Совсем молодые хвойные деревца вырубали для изготовления виц, которыми плотили (связывали) бревна. А после завершения всех рубок в те места, которые когда-то были лесом, приходили пастухи со своими коровами, козами и овцами. Теперь здесь пышно разрастался вереск – он и раньше встречался в лесу, но в нижнем ярусе под деревьями был не так заметен. Скот ел его неохотно, поэтому пастухи поджигали вересковые заросли, чтобы лучше росли травы. Вместе с вереском, который, впрочем, вскоре после пожара начинал снова расти вместе с травой, повреждали и молодые проростки деревьев, подраставшие из накопившихся в почве семян. Уничтожение леса стало теперь по-настоящему радикальным: поневоле удивишься тому, что в VIII веке все же оставались леса, в которых можно было заниматься ремеслом, используя дерево.

Высокий уровень потребления древесины, вызванный перестройкой стратегии поселений в Средние века, казалось, прямым путем вел к экологической катастрофе, к превращению леса в степь, что – а это было хорошо известно в Европе с ее опытом классического гуманизма! – внесло когда-то серьезный вклад в гибель многих античных культур.

<<< Назад
Вперед >>>
Оглавление статьи/книги

Генерация: 0.076. Запросов К БД/Cache: 0 / 0
Вверх Вниз