Книга: История леса. Взгляд из Германии

XIV. Городские леса

<<< Назад
Вперед >>>

XIV. Городские леса

Жители городов нуждались во многих предметах жизнеобеспечения, в том числе в большом количестве дерева. То, что мы сегодня называем «крестьянскими видами лесопользования», в Средние века и раннее Новое время было характерно скорее для горожан, а те ремесла, которые в то время считались «городскими», сегодня воспринимаются скорее как деревенские. Столяры и мясники в Средние века были почти исключительно горожанами. В городах оседали многие крестьяне, так называемые «горожане-земледельцы» (Ackerb?rger).

Зарождение города было связано с получением от владельца земли статуса города. Деревни могли возникать сами, «дикой порослью», но процесс создания города обязательно включал элемент планирования. При этом центральная власть следила за тем, чтобы города не располагались в непосредственной близости друг от друга и каждый них имел достаточно земли «за спиной», откуда получал бы снабжение и продовольствие. Закладывались они всегда у воды – на реках или озерах, морских побережьях, или на высоком уступе прямо над водой, или на крутом склоне. Вода играла очень важную роль: по ней доставляли жизненно необходимые товары, ее энергия двигала мельницы – промышленное сердце городов, в нее же можно было сливать и сбрасывать всевозможные отходы, ведь в то время люди и думать не думали об охране окружающей среды. На низких берегах города не строили из-за угрозы половодья, лишь много позже города начали продвигаться и в такие места.

С самого начала существования город нуждался в воде и большом количестве леса. Строили мельничную запруду, то есть плотину, подпруживая водоем и регулируя ток воды. У плотины образовывался водопад, вода близ него насыщалась кислородом. Здесь водилось много рыбы, ее можно было ловить на удочки или ставить сети, укрепляя их на деревянных шестах, вбитых в дно водоема. Если строили рыболовные заграждения с вершами, то материалом для них опять-таки служило дерево. Не всю воду пускали через плотину, часть ее точно отмеривали и направляли на мельничное колесо. Плотину укрепляли мощными деревянными бревнами и фашинами; через одно из особо крупных бревен на вершине плотины переливалась вода. Уровень воды регулировали с помощью клапанов и шлюзов, или же строили спицевую плотину – устройство, состоящее из большого количества поставленных рядом друг с другом толстых досок, которые по мере надобности по одной опускали или поднимали, дозируя количество воды, поступающее на мельничное колесо. Мельницу строили целиком из дерева, для колеса, валов, передаточных механизмов и зубчатых колес использовали наиболее прочные породы. Единственными камнями в традиционной водяной мельнице были жернова, но запускало их деревянное устройство.

Валы и стены вокруг города также поглощали гигантские объемы древесины, причем не только видные глазу городские ворота и частоколы, но и остававшиеся вне поля зрения фундаменты. Дома тоже строили из дерева, часто вплотную друг к другу. Из-за трудностей строительства на крутых склонах многие из них нуждались в надежных, многозатратных фундаментах. В раннем Средневековье люди сооружали рубленые дома или дома на опорных столбах, идущих от основания до самой крыши и обитые досками. Улицы тоже нужно было укреплять, на них клали настилы из досок разной толщины. Без этого невозможно было остаться со сколько-нибудь сухими и чистыми ногами; дороги, особенно после дождя, были в ужасном состоянии, потому что отбросы выливались прямо из дверей наружу, и по улицам, выискивая что-нибудь съедобное, бродили свиньи. Из дерева строили мосты через реки, а также шлюзы, через которые мимо мельничной плотины, вверх или вниз по течению проводили суда. Лодки поменьше, которых было больше всего в раннем Средневековье, просто вытягивали на берег. А для крупных судов более позднего времени нужны были пристани и причалы – конечно, тоже деревянные. Сами лодки и корабли, как и повозки для транспортировки товаров по суше, также были деревянными. Ранняя форма емкости – бочка, которая требовалась не только для вина и пива, но и для масла, и для сельди, тоже изготовлялась из дерева.

В какой последовательности люди изобретали и производили все эти деревянные предметы, не очень важно. Важно, что нужны они были в одно и то же время. Без них нельзя было даже заложить город. В нем были жилые и ремесленные районы, укрепления, абсолютно необходимая для жизни мельница с ее плотинными сооружениями. Непосредственно вокруг города в скором времени уже практически не оставалось деревьев. Пространство становилось открытым, что вполне отвечало интересам горожан, желавшим видеть издалека тех, кто подходил к городу. Среди чужаков могли быть и враги, перед которыми лучше было вовремя закрыть тяжелые деревянные ворота. А в случае серьезного нападения на город нужно было иметь достаточное пространство для обстрела.

Дерево требовалось не только для однократного коренного обустройства и укрепления. Год за годом ворота города, как гигантская топка, поглощали огромное количество дров. Горожане, в первую очередь наиболее успешные и обеспеченные, совсем не хотели мерзнуть зимой. В каждом доме варили еду, пекли хлеб, кипятили и жарили, и для приготовления каждого блюда в печь бросали вязанку дров или несколько поленьев.

Нужно было дерево и многочисленным ремесленникам. Те, кто использовал его «только» в качестве материала, например, каретники (тележных дел мастера), столяры, бочары (бондари), плетельщики корзин, вязальщики метел, токари (резчики по дереву), и те, кто нуждался в деревянных инструментах, например, сапожники со своими колодками (из граба), портные со своими аршинами, ткачи с их ткацкими станками были всего лишь мелкими потребителями, их работа не отражалась на площади лесов. Зато весь этот ремесленный люд был очень придирчив к выбору конкретных пород, чтобы их инструменты или товары были изготовлены наилучшим способом и имели высшее качество.

Много больше леса потребляли мясники, рыбаки, пекари, пивовары, гончары и кузнецы. И это даже без учета разделочных досок, скалок и рукояток ножей. Пекарю нужно было огромное количество дров, а мясник и рыбак коптили мясо и рыбу, чтобы увеличить срок хранения продуктов. И то и другое требовалось в первую очередь наиболее обеспеченным горожанам, а они были чрезвычайно притязательны. В пивоварнях нагревали зерна хлебных злаков, чтобы они набухли и проросли (солодовались), горел огонь и под пивными котлами. В то время сохранить в свежем виде можно было только алкогольные напитки и никакие другие, поэтому продукция пивоваров играла совсем иную роль, нежели сегодня, особенно в тех регионах, где вблизи городов не было виноградников и потому вина пили мало. Особенно много пива производилось в северо-немецких городах. В одном только Гамбурге в конце XIV века было более 400 пивоварен, в каждой из которых стоял хотя бы один пивной котел.

Гончары и кузнецы жгли не древесину, а древесный уголь, он давал больший жар в печи для обжига и в горне для плавки железа. Но древесный уголь тоже был когда-то лесом. На окраине города, близко к воде, селились кожевники. Для выделки кож они использовали богатую дубильными веществами кору дуба, то есть не саму древесину, а скорее отходы, если смотреть с современной точки зрения. Из кожи шили обувь, штаны, седла, сумки и ведра.

Этим не заканчивается список того, в жертву чему приносились леса. При большом количестве открытых очагов в деревянных домах нередко возникали пожары, и тогда сгорал не только дом (вдобавок крытый соломой или тростником), но целый городской квартал или даже город. После этого все приходилось возводить заново – из дерева.

Пока лес можно было рубить в ближайших окрестностях, все оставалось по-старому. Возможно, несколько менялся вид домов, однако строили их по-прежнему из дерева. После пожара, может быть, пользовались возможностью создать в центре города открытые площади – для рынка, ратуши, а прежде всего для церкви. Хотя городские кафедральные соборы, часто очень большие, возводили в основном из камня, но использовалось и дерево – из него состоял фундамент, каркасные элементы, скрывавшиеся за каменным фасадом, и мощная стропильная ферма (основание крыши). Для возведения одного только мюнхенского Собора Святой Богородицы потребовалось более двух тысяч стволов деревьев.

Когда древесина стала дефицитом и начала дорожать, задумались об экономии. Жилые дома начали строить из других материалов. Появились первые каменные дома, правда, число их из-за дороговизны было невелико. В некоторых местностях была глина – чистая, или с песчаником, кирпичи из нее годились для строительства. Многие дома в то время обзавелись по крайней мере одним каменным или кирпичным подвалом и таким же первым этажом. Но фундаменты и верхние этажи, а также стропильные фермы оставались деревянными. Помогали экономить древесину и фахверковые дома. Для несущих конструкций таких зданий требовалось относительно небольшое число древесных стволов. Можно было даже заготавливать специальные комплекты для строительства. Дерево обрабатывали вне города при помощи топора и пилы, крупные доски помечали специальными значками, так что при сборке дома нетрудно было подогнать друг к другу отдельные части. Фахверковую конструкцию можно при желании разобрать на части, перенести в другое место и собрать заново. Целые дома переносили довольно редко, однако часть балок использовали вторично после сноса старого дома – порой этого требовало зарождавшееся городское планирование. Остальные части фахверкового дома (промежутки между толстыми досками и столбами) заполняли плетнями из древесных ветвей и с обеих сторон обмазывали глиной.

Открытые очаги постепенно сменились кафельными печами. Хотя для них нужно было обжигать кафельную плитку (тоже с немалой затратой дров), но зато они экономичнее расходовали топливо, и именно это было основной причиной их распространения в Средние века и раннее Новое время. Особенно экономична была делфтская печь[71], ставшая вскоре популярной не только в бедных лесом Нидерландах, но и в других странах, расположенных по побережьям морей и испытывающих нехватку дров. Пекарные печи использовали обычно сообща, вынося их подальше от центра города. Таким образом, опять-таки экономили дрова и снижали опасность пожаров. Из закрытых печей искры вылетали много реже, чем из открытых, однако пожары все же случались, и особенно опасны для городов были те места, где огонь использовали в промышленных целях. Даже знаменитый большой пожар в Гамбурге в 1842 году начался, по одной из версий, в пекарне.

Там, где горожане сами занимались сельским хозяйством (а так было во многих городах, и даже осталось кое-где сегодня), их хозяйственные постройки (Scheunen) также выносили как можно дальше от центра, что хорошо видно в некоторых городках Верхнего Пфальца. Если случались пожары на сеновалах или горели запасы зерна, то оставалась надежда, что пламя не перекинется на город. Для зерна, предназначенного для жителей города, строили каменные зернохранилища. Их часто ставили на берегу – не только из-за удобства доставки, но и для того, чтобы в случае чего иметь под рукой воду для тушения. Мукомольные мельницы в отличие от прочих нельзя было вынести за пределы города, зерно нужно было молоть и когда город находился в осаде. У водяных мельниц вода всегда была рядом, так что можно было надеяться потушить возникший пожар до того, как огонь перекинулся бы на город. Все другие мельницы, работа которых приводила к сильному перегреву, выносили за пределы города из соображений пожарной безопасности.

Города росли за счет лесов. Особенно много леса требовалось, если территорию города хотели расширить в направлении нижерасположенных земель, где была опасность наводнения. В первую очередь закладывали надежную основу для будущих жилых домов (набережная в Гамбурге, построенная таким образом, называется Форзетцен – «преднастил»). В земле сооружался прочный фундамент из дерева, который, будучи поставленным или положенным в зоне грунтовых вод, сохраняется веками, как в Констанце, где засыпан целый залив в порту, в Берлине и Потсдаме, не говоря уже об Амстердаме и Венеции. В пространство между деревянным фундаментом и сваями высыпали городской мусор – сегодня это сокровищницы для археологов. Первое, что подтверждают их раскопки, это то, что целые леса уходили под землю, становясь фундаментами городов, чтобы там, где когда-то были речные берега, могли, не опасаясь наводнений, жить и заниматься своими ремеслами люди. Растущий город нуждался в новой городской стене, население все более активно занималось ремеслом и требовало все больше и больше топлива.

Деревья в лесах не могли состязаться в скорости роста с городами, к тому же горожане конкурировали в лесопользовании с жителями деревень и землевладельцами (проживавшими, возможно, во дворцах в пределах города).

Города очень давно получили в свое распоряжение леса, причем одни – прямо из королевской казны (например, Кобленц, Франкфурт и Нюрнберг), другие – от знатных землевладельцев. Именно к городским лесам относились первые постановления об охране – и это понятно, ведь без принятия строгих мер против чрезмерного пользования они быстро исчезали. Но даже и с принятием таковых состояние лесов быстро ухудшалось. В противном случае разве стали бы в Нюрнбергском имперском лесу высевать сосну? В сомкнутом лесу сеяние столь светолюбивого вида, как сосна, никогда не увенчалось бы успехом, так что к началу таких попыток «лес» был уже только правовым понятием. Эрфуртский городской лес с 1359 года был поделен на четкие участки, которые последовательно вырубали, а затем оставляли для лесовозобновления. Поблизости от города и в его окрестностях, где плотность населения была максимальной, древесная растительность в основном сохранялась (если вообще сохранялась) в виде низкоствольного леса. Столь интенсивная форма пользования эволюционировала в пригородных лесах в еще более интенсивную – корьевую дубраву или дубильный лес (Eichensch?lwald, или Lohwald). Цикл начинался с того, что с дубов снимали кору, не трогая при этом верхнюю часть, так что она подсыхала прямо на стволах, что требовалось для получения высококачественного дубильного корья. Городские крестьяне наряду с крестьянами из деревень работали также и на лесопольных системах, например, в зигерландском хауберге.

Более серьезного планирования требовал среднествольный лес. Здесь оставляли на корню отдельные деревья, прежде всего дубы, а с остальными обращались как в низкоствольном хозяйстве или корьевой дубраве. Правда, оставшиеся дубы не поднимались вертикально вверх, а росли вкривь и вкось. Дело в том, что у многих из них на высоте примерно трех метров срубали верхушку для получения древесины, а потом уже из этого места вырастали новые ветви. Такие же криво растущие деревья одиноко возвышались на пастбищах, в пастбищных лесах, на пустошах. Скот объедал с них листья и ветки, разрушая точки роста отдельных крупных ветвей, с них срезали листву и побеги, их повреждал ветер и непогода, ведь лишенные естественного лесного окружения пастбищные буки и дубы были беззащитны перед стихией.

В Средние века и раннее Новое время выросла популярность фахверковых домов. Их конструкция допускала использование не только абсолютно прямых бревен. Прямые стволы нужны были лишь для угловых столбов и горизонтальных балок, служащих основой этажа, а также для стропильной фермы. В остальной, фасадной части можно было использовать и кривые стволы, что видно на многих фахверковых домах. Крупные раздвоенные рогули служили надежным базисом для верхнего этажа, несколько выступающего над нижней частью. Кривые стволы, а также пневая поросль и ветви для плетения стен были из среднествольных лесов.

Древесина из среднествольных и пастбищных лесов была, кроме того, излюбленным материалом кораблестроителей. Рогули и искривленные стволы нужны были для сооружения шпангоутов. Угол кривизны ствола должен был точно соответствовать заданным параметрам, и кораблестроители с угломерами в руках бродили по лесам, выискивая и отмечая те деревья, которые подходили им для строительства конкретного судна.

Поскольку большинство городов лежало в долинах, на берегах рек, озер или морей, страдали в первую очередь низинные пригородные леса. Под воздействием человека менялись их облик и состав: присутствие бука сокращалось, а дубы, грабы, березы, лещина и другие виды, напротив, распространялись. Это сделало еще более четким зонирование растительности, уже наметившееся в некоторых частях Центральной Европы. Буковые леса встречались теперь только вдали от городов, в основном на возвышенностях. Ближе к городам, в основном в низменностях, леса, если они вообще сохранялись, состояли из дуба и граба либо дуба и березы. Очевидно, обособление двух растительных зон (горных буковых лесов, расположенных выше 800 метров, и нижележащих дубово-грабовых и дубово-березовых) объясняется не только климатическими причинами, но и особенностями различных форм лесопользования в Средние века. Граница между буковыми и дубово-грабовыми лесами сформировалась не только из-за перепада высот, но и в связи с расположением населенных пунктов.

Если вдуматься в то, сколь велико было экономическое значение леса в Средние века и раннее Новое время, если вспомнить, что экономическими центрами были тогда города, то станет очевидным, что наиболее активными лесопользователями той эпохи были горожане и что именно антропогенными факторами определялось тогда развитие лесов, особенно вблизи городов. Из-за различной степени интенсивности лесопользования могло возникнуть впечатление, что понятия Hochwald («высокий лес») и Niederwald («низкий лес») имели иные значения: будто бы «высокие леса» с буком, пихтой, елью, горным кленом и высокими стройными дубами росли выше в горах, а «низкие леса» с дубами, грабами и березой занимали понижения. Однако же понятия «высокий» и «низкий» относятся не к высотам над уровнем моря, а к высоте ствола, до которой успевали дорасти деревья перед очередной рубкой.

Геоботаники утверждали, что наиболее ранние поселения человека возникли в низинах, потому что растущие там дубово-грабовые леса были для этого особенно благоприятны. Но это не так, потому что ко времени первых поселений дубово-грабовых лесов еще не было. Эти леса – наследники бывших низко- и среднествольных лесов, сформировавшихся в Средние века прежде всего в регионах с наиболее высокой плотностью населения и потому активной хозяйственной деятельностью. Сначала здесь выросли населенные пункты, а уж затем – дубово-грабовые леса.

<<< Назад
Вперед >>>
Оглавление статьи/книги

Генерация: 0.490. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз