Warning: date(): It is not safe to rely on the system's timezone settings. You are *required* to use the date.timezone setting or the date_default_timezone_set() function. In case you used any of those methods and you are still getting this warning, you most likely misspelled the timezone identifier. We selected the timezone 'UTC' for now, but please set date.timezone to select your timezone. in /home/admin/web/ours-nature.ru/public_html/new_site/book_print.function.php on line 421
Шимпанзе / Жизнь животных в рассказах и картинках по А. Брэму / Библиотека / Наша-Природа.рф

Книга: Жизнь животных в рассказах и картинках по А. Брэму

Шимпанзе

<<< Назад
Вперед >>>

Шимпанзе

Шимпанзе отличается от орангутана тем, что у него руки короче, а ноги длиннее. Старые самцы-шимпанзе достигают 1,7 метра высоты. Надбровные дуги у шимпанзе не особенно заметны, челюсти сильно выдаются, зубы наклонены вперед. По строению тела эта обезьяна меньше, чем орангутан, приспособлена к жизни на деревьях. Скелет шимпанзе больше напоминает человеческий, нежели костяки других человекообразных обезьян.

Выражение лица у шимпанзе кроткое. Светло и добродушно смотрят его большие глаза. Нос плоский, нижняя губа выдается из-под верхней. Обе губы подвижны и могут сильно вытягиваться.

Волосы у шимпанзе прямые и довольно длинные. Особенно длинны они на затылке, щеках, плечах и спине. Основной цвет шерсти черный или темнобурый.

Шимпанзе не может долго стоять прямо. Он ходит на всех четырех конечностях, при этом пальцы рук пригибает к ладони и опирается о землю тыльной поверхностью рук. От ходьбы эти места на руках покрыты мозолями.

Прежде считали, что шимпанзе живут исключительно в Верхней и Нижней Гвинее и в области, примыкающей к ней (от реки Гамбии до Конго). Теперь известно, что животное это распространено также и во Внутренней Африке.

«Нельзя сказать, — пишет африканский путешественник Соваж, посетивший Нижнюю Гвинею, — чтобы шимпанзе жили обществами. Редко можно встретить их в количестве больше пяти. Располагая надежными сведениями, я могу утверждать, что большими стадами они собираются только случайно. Свои жилища, похожие на гнезда, шимпанзе строят на деревьях, не очень высоко от земли. Гнезда шимпанзе нередко находят в ветвях толстых, богатых листвой деревьев на высоте от 8 до 12 метров от земли. Постоянного местопребывания у этих обезьян нет. Они живут там, где находят пищу. Чаще всего мы встречали шимпанзе на высоко расположенных местах, вероятно только потому, что на низменностях, удобных для земледелия, леса были вырублены. На одном дереве редко приходится встречать больше одного или двух гнезд. Однажды, впрочем, мы нашли пять гнезд».

Из всех видов человекообразных обезьян живыми в Европу чаще всего доставляют шимпанзе. Но здесь они живут недолго, обыкновенно не больше двух-трех лет. Между тем в Западной Африке, как уверяют, шимпанзе даже в неволе живут по двадцать лет, становятся большими и сильными. Путешественники сообщают, что пойманные обезьяны этого вида почти всегда кротки, благоразумны и общительны. Знаменитый натуралист Бюффон говорит, что его шимпанзе был печален и серьезен, в движениях его были обдуманность и сдержанность. Он не обнаружил ни одного из тех дурных качеств, какие свойственны павианам, и не был таким резвым, как мартышки. Он слушался слова, даже знака. Шимпанзе подавал людям руку и расхаживал с ними по комнате. Сидя за столом, эта обезьяна обвязывалась салфеткой и после питья вытирала ею губы. Она сама наливала себе вино и чокалась с присутствующими. Приносила чашку и блюдце, клала в нее сахар, наливала чай и, дождавшись, когда он остынет, пила. Она никому не делала зла. Подходила к человеку тихо, скромно и очень радовалась, если ее ласкали. Этого шимпанзе поставили однажды перед зеркалом. Он с любопытством рассматривал странный для него предмет и, казалось, онемел от удивления. Затем он вопросительно взглянул на своего хозяина, потом снова в зеркало. Заглянул за зеркало, нет ли кого там. Он несколько раз всматривался в свое изображение и ощупывал себя, как бы желая убедиться в действительности. Словом, он вел себя совершенно как человек, в первый раз увидевший себя в зеркале.

Если шимпанзе учить, то он может многому выучиться. Он понимает, что ему говорят, и сам умеет выражать свои чувства, — конечно, не словами, но настолько выразительными звуками и движениями, что в их значении нельзя ошибиться. Он по-разному ведет себя со взрослыми и детьми. Детей шимпанзе любит, даже если они дразнят его. Шимпанзе способен на остроумные шутки не только над животными, но и над людьми. Особое его внимание привлекали предметы, которыми его научили пользоваться. Шимпанзе хитер, даже лукав, своенравен, но не упрям. Развлекаясь в одном обществе, он скучает в другом. Позволяя с собой шутить, он сердится, если над ним шутят зло. В хорошем настроении он «улыбается». Печальное настроение он выражает не только мимикой, но и жалобными звуками. На благосклонность или неприязнь со стороны людей шимпанзе отвечает соответственным настроением. Когда шимпанзе обидят, он делает такие же движения, как и капризный ребенок: бросается на пол, царапает себе лицо, бьет руками и рвет на себе волосы.

Натуралист Уайнвуд-Рид так рассказывает о своем шимпанзе:

«Мой шимпанзе очень хорошо знал своих друзей и отличал их от посторонних, но не чуждался и тех, если они ласково к нему относились. Особенно хорошо он себя чувствовал в семейном кругу, когда мог ходить из комнаты в комнату, отворять и затворять двери и вообще развлекаться. Если он замечал, что на его шутки обращают внимание, то начинал бить руками по столу, чрезвычайно радуясь, когда присутствующие следовали его примеру. Он все подробно исследовал, отворял заслонку у печки, чтобы наблюдать за огнем, вытаскивал сундуки, опоражнивал их и играл всем, что там находил. Ко всякому незнакомому и подозрительному предмету относился недоверчиво. Похвала всегда доставляла ему удовольствие, особенно если хвалили его ловкость и гимнастические упражнения. Когда ему что-нибудь дарили, шимпанзе всегда выражал благодарность. Он нежно клал руку на плечо тому, кто сделал подарок, протягивал ему руку или даже целовал его. Моего шимпанзе никто этому не обучал. Так же ласково он вел себя, когда вечером его уводили из клетки в комнату для ночлега. Он знал это время и уже выражал беспокойство. Когда его брали на руки, он укладывался, как ребенок, склоняя голову на грудь своему воспитателю, и, повидимому, чувствовал себя чрезвычайно довольным.

Очень мило держал себя шимпанзе с детьми. Он вообще не был злым или коварным и относился дружелюбно и внимательно к каждому. Но с детьми обращался особенно нежно, и всего нежнее с маленькими. К девочкам он относился лучше, потому что мальчики его часто дразнили. Он терпел их шутки, но все же издевательство ребят его раздражало. Когда ему в первый раз показали мою шестинедельную дочку, он рассматривал ее с удивлением, нежно поводил по ее лицу пальцем и наконец дружелюбно протянул ей руку. К обезьянам он не всегда относился хорошо. Когда я привел молодую самку-шимпанзе к еще более молодому самцу, самка не обнаружила к нему никакого интереса, не проявила ни малейшего чувства радости или дружбы, — наоборот, пользуясь тем, что юнец был слабее, обращалась с ним грубо, пыталась бить его, щипать и вообще вела себя с ним так жестоко, что пришлось их разъединить. Подобных взаимоотношений я не замечал у других шимпанзе.

В отличие от остальных обезьян, шимпанзе весел до поздней ночи — пока есть свет в комнате. Свой ужин он ест с особенным удовольствием. Водворенный в комнату, он с нетерпением ждет женщину, которая приносит ему чай. Если она не является, он, подойдя к двери, громко стучит, но стоит ей показаться, как шимпанзе приветствует ее радостным восклицанием „о, о“ и подает ей руку. Он очень любит сладкий чай с ромом и кофе. Ест все, что подают на стол, не отказывается от напитков, в особенности от пива. Во время еды он располагается на диване и рукой берет чашку с блюдечка. Сначала он с аппетитом глотает жидкое, потом ест накрошенные куски хлеба. Верхние куски он притягивает в рот губами, а потом, чтобы достать те, что остались на дне, очень ловко пользуется ложкой: руками ему есть запрещено. Во время еды он внимателен ко всему, что происходит вокруг. Его глаза постоянно бегают по сторонам. Насытившись, шимпанзе не идет сразу спать. Он то вытаскивает полено из печки, то схватит платок или скатерть и закрывается ею, то начинает подметать и чистить комнату. Вообще чистка, мытье, вытирание — его любимые занятия. Если ему удается завладеть каким-нибудь платком, он возвращает его очень неохотно. Вначале очень нечистоплотный, шимпанзе скоро привык не загрязнять свою комнату, клетку и постель. Попадая в грязь, он очень этим недоволен и ведет себя, как человек: брезгливо смотрит на запачканную ногу, держа ее насколько можно дальше от себя, трясет ею, затем хватает горсть сена и вытирает грязь.

С другими животными шимпанзе общался мало. Больших он боялся, а к маленьким относился пренебрежительно. С собачкой, которую ему привели для игр, он обращался дурно. К птицам он был равнодушен. В его комнате жил серый попугай. С ним он часто возился. Робкий сам, шимпанзе не мог удержаться, чтобы не пугать птицы. Он тихо подкрадывался к ее клетке и внезапно высоко поднимал руку, как будто бы желая схватить своего сожителя. Но попугай настолько привык к этому, что нисколько не пугался. В ответ на обезьянью шутку он забавно вскрикивал „пст, пст“, подражая хозяину, который таким звуком успокаивал шимпанзе. Змей и других пресмыкающихся шимпанзе боялся. Когда я показал ему крокодила, он робко, но озлобленно закричал „о, о“ и постарался поскорее убежать. Увидев через стеклянную перегородку змею, он издал то же восклицание и хотел скрыться, хотя знал, что стекло хорошо защищает его от змеи. Если я брал в руки черепаху, ящерицу или змею, он тоже обращался в бегство. Всякое змееподобное животное было ему неприятно».

В середине зимы у шимпанзе, жившего в Берлинском зоосаду, опухли шейные железы, затем последовало осложнение — воспаление легких. Доктор Мартин, лечивший эту обезьяну, рассказывает: «Я познакомился с шимпанзе в конце декабря, во время зимней непогоды. Больная обезьяна, закутавшись в свое одеяло, спокойно лежала в постели, безучастная ко всему, что происходило кругом. На лице у нее было выражение тяжелого страдания, ее мучили приступы кашля. Она с испугом отшатнулась от меня, совершенно незнакомого ей человека. Поэтому ее нельзя было в этот же день подробно исследовать. Мне удалось это сделать только в следующий визит, когда своим состраданием и дружелюбием я приобрел ее доверие. Кроме значительной опухоли по обе стороны шеи, у обезьяны было воспаление левого легкого. Мне казалось, она понимала, что опухоль мешает ей дышать. Как заболевшие крупом дети, когда им недостает воздуха, хватаются за пораженное место, так и обезьяна, когда я ее осматривал, схватив мою руку, клала ее на горло. Посоветовавшись с другим врачом, я решил, что нужно вскрыть нарыв. Это легко было решить, но трудно привести в исполнение. Наконец мы приступили к делу. Четыре человека крепко держали животное, но шимпанзе напряжением всех сил отбросил их в сторону. Он пришел в ярость и не успокоился до тех пор, пока мы не вышли за дверь. Чего нельзя было достигнуть насилием, то, к величайшему нашему удивлению, удалось сделать лаской. Успокоенный дружелюбными увещаниями и ласками, больной шимпанзе без всякого сопротивления позволил еще раз исследовать нарыв и все время умоляющим взглядом следил за моей рукой. Тогда мы отважились на операцию без наркотических средств и не связывая животного. Сидя на коленях надзирателя, обезьяна наклонила голову и осталась неподвижной в этой позе. Я быстро сделал разрез; животное при этом не дрогнуло ни одним мускулом, не издало ни одного крика».

Очень интересные наблюдения над шимпанзе были сделаны в Сухумском обезьяньем питомнике. Питомник этот устроен специально для опытов и особенно для медицинских исследований обезьян. Профессор Ю. П. Фролов так рассказывает о жизни обезьян в питомнике:

«Взрослые шимпанзе, ростом с десятилетнего ребенка, живые и подвижные, уже привыкшие к людям, только что поели из тарелок и, укутываясь одеялами, укладывались на „мертвый час“.

Обезьяны встретили нас довольно приветливо и протягивали через решетки руки. Но доверять им было преждевременно. Через несколько дней, когда мы начали опыты, нам пришлось ближе познакомиться с шимпанзе, и они показали нам свой вспыльчивый характер и свои зубы.

Работавший с нами исследователь, доктор Долин, долго ходил искусанным, пока наконец не научился укрощать обезьян ласковым обращением. Рассерженную обезьяну можно успокоить только полной неподвижностью. Видя, что человек спокоен, она перестает нападать. Если же от нападающих шимпанзе отбиваться, они приходят в еще б?льшую ярость.

Быстрота движений шимпанзе удивительна. Их почти невозможно сфотографировать, и поэтому мы применили кино. Когда обезьяна хочет достать плод, она поразительно быстро и ловко прыгает. Характер прыжков зависит от того, насколько обезьяна голодна. Обезьяна, пока испытывает сильный голод, прыгает искусно и настойчиво, но, насытившись, становится менее подвижной. Это роднит ее поведение с поведением других животных, например собаки.

Некоторые шимпанзе проявляют удивительную сообразительность. Так, например, чтобы достать высоко подвешенный плод, они вставляют одну бамбуковую палку в другую, поняв, что одной сравнительно короткой палкой до плода достать нельзя.

Интересные опыты с обезьянами проводил германский ученый Вольфганг Келлер. Он дал много интересных сведений о поведении этих животных. Мы решили расширить опыты Келлера. Мы взяли ящик с двумя клавишами. При нажиме на один из них раздавался электрический звонок, затем ящик открывался, и из него выскакивала кормушка с едой. Этот ящик, который мы назвали „обезьяньим роялем“, был установлен в клетке.

Обезьяна, нажав кнопку звонка и испугавшись звука, убегала от ящика раньше, чем появлялась кормушка с едой. Потом обезьяну охватывало любопытство. Она начинала подкрадываться к ящику и, убедившись, что он не опасен, вновь нажимала клавиш. При новом звонке обезьяна опять прыгала в дальний угол клетки. Но с каждым разом она пугалась все меньше и наконец стала брать появлявшуюся после звонка еду.

После этого настроение обезьяны круто изменилось. Она стала нажимать клавиш всей своей пятерней, и звонок непрерывно звонил. Так она приобрела новый навык добывания вкусной пищи по собственному сигналу.

Случалось, что, подойдя к „роялю“, обезьяна забывала нажать кнопку. Кормушка с пищей не появлялась. Тогда обезьяна принималась размахивать руками, бить себя кулаками в грудь, строила разные смешные рожи, теребила прутья клетки и рычала.

Мы могли постепенно увеличить трудность заданий. Но для нас важнее было сравнить поведение различных животных при опыте с нашим „роялем“. Мы брали собак, низших обезьян — мартышек, и высших — человекообразных обезьян, шимпанзе, и для сравнения ставили тот же опыт с ребенком. Оказалось, что если для образования одного и того же навыка у шимпанзе требуется, предположим, пять дней, то у низшей обезьяны — мартышки — на это же нужно примерно двенадцать дней. Чтобы привить этот навык любой домашней собаке, необходимо тридцать дней, тогда как ребенок трех-четырех лет усваивает эту же задачу в один-два урока».

Очень интересные наблюдения над молодым шимпанзе сделала в Москве Н. Н. Ладыгина-Котс. У нее почти три года, от полуторагодовалого возраста до четырех лет, жил шимпанзе по имени Иони. Ладыгина-Котс подробно записывала его поведение, шалости, игры и занятия, а потом сравнивала эти наблюдения с наблюдениями над своим маленьким сыном.

В Московский зоопарк доставили из Лондона в 1937 году десятилетнюю шимпанзе Беллу. Еще в Лондоне Беллу приучили одеваться, выполнять роль официантки в кафе, там же она научилась курить папиросы.

Вскоре после прибытия в Москву Белла сама ключом открыла запертую дверь клетки, вместе с другими шимпанзе убежала из зоопарка и забралась в помещение соседней школы.

Запертая в классе беглянка сперва села по всем правилам за парту, затем нашла мел и стала им чертить на доске.

Наконец ее благополучно вернули в зоопарк.

Белла — самая культурная обезьяна: она аккуратно пользуется носовым платком, тщательно расчесывает себе волосы гребенкой, очень хорошо и охотно ездит на велосипеде. Недавно, в 1939 году, ей исполнилось двенадцать лет.

Все опыты, произведенные с обезьянами, показывают, что они мало отличаются от других зверей. Обучить обезьяну можно многому, но толк от этого будет не очень велик: все равно обезьяны не могут заменить людей в их работе. Они не станут такими разумными существами, как человек.

Опыты с человекообразными обезьянами далеко еще не закончены. Мы продолжаем опыты исследователей, работавших ранее нас. Другие ученые, которые придут после нас, будут продолжать нашу работу.

Может быть, сегодня эти будущие ученые еще сидят на школьной скамье и изучают природу в кружках юных натуралистов.

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 0.522. Запросов К БД/Cache: 2 / 0
Вверх Вниз