Книга: Белуха – Сумеру Азии

Открытие

<<< Назад
Вперед >>>

Открытие

1835 год – знаменательный для района Белухи. Были пройдены последние километры к ее южному подножию, открыта де-юре как сама двуглавая вершина, так и два первых ледника – Катунский (ныне Геблера) и Берельский. Все это сделал русский ученый немецкого происхождения Федор Вильгельмович Геблер (1782-1850 гг.), выдающийся естествоиспытатель, член-корреспондент РАН, общественный деятель.

Его судьба – совершенно исключительный пример служения Алтаю. Родился Ф. В. Геблер в Германии. Шестнадцати лет он поступил в Иенский университет, где вполне благополучно проучился четыре года. Он изучал медицину у светил современной ему науки. На юного Геблера не могли не оказать влияния богатые культурные традиции университета, в котором сам Фридрих Шиллер читал курс истории. С 1802 г. Фридрих-Август занялся врачебной практикой в родном Грейце. Через шесть лет он держит и блестяще сдает в Дрездене экзамен на степень доктора медицины и хирургии.

Осенью 1808 г. доктор Геблер заявляет русскому посольству о своем желании попасть в Россию. Нужно ли говорить, что ему охотно идут навстречу.


Федор Вильгельмович Геблер (1782-1850 гг.)

В Санкт-Петербурге в министерстве внутренних дел 11 сентября 1808 г. Фридрих-Август фон Геблер подписывает контракт, в котором обязуется верой и правдой прослужить России в течение шести лет. Вместе с Ф. Геблером контракт заключил и лекарь М. Дрешер. Свобода в выборе места работы позволяет ему попасть на Колывано-Воскресенские сереброплавильные заводы. Условия, на которых Ф. Геблер стал работать в России, были следующие: «1-е. Срок их службы назначен не менее шести лет. 2-е. Ежели в течение трех лет будут рачительны к должностям, то на оставшиеся три года получают они каждогодно прибавку жалования, состоящую из четвертой части определенного им оклада. 3-е. По истечении шести лет, предоставляется им на волю оставаться в России, или возвратиться в их отечество, и при увольнении, если все шесть лет отличались по службе, получают или единовременное награждение, состоящее в двухгодовом окладе, или пенсион в половине годового оклада, но пенсион производится до тех пор, пока они в России останутся. 4-е. Те из них, которые причислены во 2 класс, если имеют докторское достоинство, получают чин коллежского асессора, а не имеющие оного – чин 9-го класса. Означенные Геблер и Дрешер утверждены здесь по экзамену врачами второго класса, с жалованием каждому по восьмисот рублей в год, и о награждении их на основании означенных правил чинами, в свое время куда следует будет представлено».

Колыванские заводы к тому времени имели почти столетнюю историю. Колывань чеканила для всего Зауралья медные деньги. Помимо собственно Колывани в систему заводов входили рудники Салаира, Зыряновские рудники и Томский завод, а генерал-директор Колывано-Воскресенских заводов властвовал на территории, занимавшей солидную часть громадной Томской губернии.

Сюда-то «по собственному своему желанию» и был определен Фридрих-Август. Многое в дальнейшей его биографии не совсем ясно. Кажется, в этом же 1809 г. он женился на русской женщине, дочери штаб-офицера Зубарева. В следующем году жена его, Александра Степановна, родила сына, который был крещен в православной церкви и назван не то Егором, не то Георгием. По истечении некоторого срока, в 1824 г. «надворный советник Федор Вильмов Геблер… исправляет в заводах должность инспектора по медицинской части и заведывает Барнаульским госпиталем, кавалер ордена св. Владимира четвертой степени…»

Эта цитата приведена из формуляра, приложенного к письму берггауптмана Я. А. Катина на имя начальника Колыванских заводов. При нем же имелась справка, согласно которой доктор Геблер получал «жалованья 1600 рублей и пансиона 400 рублей» в год.

В 1812 г. доктор Фридрих-Август фон Геблер, сын Георга-Вильгельма фон Геблера, принял российское подданство и отныне именовался Фридрих Вильгельмович Геблер, без всяких свидетельствующих о дворянском происхождении приставок и без двойных имен.

Дальнейшая его деятельность в должности генерального директора госпиталей и аптек Колывано-Воскресенских заводов являет собою пример безукоризненной добросовестности и честности. Он старательно трудится на благо своей второй родины, обследуя рудничные и заводские поселки, выявляя состояние дел на фронте здравоохранения и выискивая причины болезней, которые были здесь весьма распространены. Помимо своих прямых обязанностей он много сил и времени отдает исследовательской работе. Он создает несколько трудов по ботанике и энтомологии, в которых описывает флору и энтомофауну Юго-Западной Сибири, причем значительное место в этих работах занимают описания открытых им насекомых и растений.

Он был отмечен множеством почетных титулов. Русское географическое общество и Московское общество испытателей природы и множество других русских и зарубежных научных объединений приняли его в свои ряды.

Геблер во время поездки в 1833 г. к Рахмановским теплым источникам, судя по карте (передний форзац) увидел издалека южный склон Катунского хребта и саму Белуху, а в поездку 1834 г. обошел северное подножье хребта и рассматривал северные склоны массива с высокого Аккем-Коирского водораздела. Оставалось последнее – добраться до собственно истоков Катуни и подножья Белухи.

В начале лета 1835 г. Геблер осмелился побеспокоить главного начальника алтайских заводов Е. П. Ковалевского, обратившись к нему «со всепокорнейшей просьбой удостоить… при удобном случае поручение обозревать» Катунский хребет, тем паче, что по служебной надобности он должен быть в Зыряновском руднике, откуда путь к верховьям Катуни был сравнительно доступен. Его превосходительство изволило поручение дать и соблаговолило распорядиться о выдаче доктору «сверх прогонов, следующих ему по чину», еще двухсот рублей на исследовательские цели.

«Кряж этот, – писал ученый, – еще не описан и не исследован естествоиспытателями: одни только смелые русские охотники да кочевники посещают его долины и небольшие горы, но высочайшие вершины его остаются еще недосягаемыми. Петр Шангин, проникший вглубь Алтая в 1786 г., и Карл Ледебур видели только северную оконечность этих гор. Бунге в описании своего путешествия к реке Чуе упоминает о восточных склонах хребта и о Белухе. Гельмерсен объехал часть восточной стороны кряжа. Подъема же на нее никто не предпринимал». К. Ледебур и А. Бунге принимали этот кряж за цепь гор Холзуна.

Своими исследованиями в районе Катунско-Чуйского хребта Ф. Геблер предполагал решение следующих задач:

1. Проверить течение реки Катуни между ее вершинами и деревней Уймонской. На картах того времени Холзунский хребет имел очень значительную ширину, что, по мнению ученого, не соответствовало величине рек, с него стекающих. Он считал, что река должна «образовать в тех местах значительный круг, нежели на картах показано».

2. Измерить на Катунском хребте посредством барометра высоту границы лесов и вечных снегов, которая в Сибири еще мало известна, и разные другие высоты.

3. Исследовать и описать ледники, находящиеся по имеющимся сведениям у подошвы горы Белухи, но еще никем не описанные.

4. Измерить тригонометрически высоту Белухи.

5. Осмотреть южную покатость Катунского хребта и верховья реки Аргута, которые на картах показаны неправильно.

6. Наблюдать на маршруте животных, растения и горные породы, а также собрать их для коллекции; при случае исследовать температуру ключей.

Свой победный маршрут Геблер, как и в 1834 г., начал из Уймона. Обойдя южное подножье хребта, характеризуя встреченные по пути реки и особенно Тайменье озеро, путешественник подошел к краю главного ледника Катуни, осмотрел крутые склоны Белухи, отметил роль лавин в питании ледника и сходство истоков Катуни и Роны (Геблер ссылается на работу Агассица), сильное загрязнение поверхности моренным материалом. Позднее профессор В. В. Сапожников назовет этот ледник именем первооткрывателя. Из долины Катуни доктор Геблер перевалил в долину Белой Берели, поднялся на перевал в долину Коксы аргутской, спустился до Аргута и добрался до Тополевки (Карагема) и тем замкнул катунский круг (он снова оказался первым!). На обратном пути Геблер остановился в виду Большого Берельского ледника и произвел первое тригонометрическое определение высоты вершины.

Результаты трех поездок к Катунскому хребту отражены в опубликованных им работах. Одна из них: «Lettre de M.le Conseiller d'Etat et Chevalier de Gebler, contenaunt un rapport d'nn voyage dans les hautes montagnes catounienns jusqu'a la frontier de la Chine; et description de trois nouvelles especec de Coleopteres», отправленная из Барнаула 23 августа 1835 г., помещена в «Бюллетене Московского общества естествоиспытателей природы» на немецком языке (Приложение 1). Вторая, с большими подробностями, – «Замечания о Катунских горах, составляющих высочайший хребет в Русском Алтае» в переводе с немецкого Моисеевым, опубликована в «Горном журнале за 1836 г. Этот труд был удостоен Демидовской премии – 2500 рублей. Ученый составил первую полную карту исследованных мест Алтая. На ней нанесены Катунский и Чуйский хребты, Белуха и речная сеть этой части Алтая: правильно показаны истоки Аргута, Катуни, Бухтармы. Он открыл и описал горную индейку (улара) – обитательницу скалистых круч и каменистых россыпей высокогорной зоны. В горных степях им был найден новый вид длиннохвостого суслика, а в окрестностях Риддерского рудника пойман неизвестный ученым каменный колонок (солонгой). Большой интерес представляют его сообщения об обитании в высокогорных степях мало известного в наше время красного волка, зайца-толая, антилопы – дзерена, степной кошки – манула. В его работах имеется много сведений о распространении копытных зверей: марала, лося, косули сибирской, северного оленя, сибирского козерога, горного барана. Эти данные ценны для восстановления границ обитания млекопитающих в горах Алтая.

По иронии судьбы два первых ледника Алтая, открытых Геблером, долгое время считались единственными. В статье «Ubersiht den Katunishen Gebirges» Геблер говорит о высоте столбов Белухи. «…высота их не измерена, но из сравнения с высотой Катунской гряды (хребта) можно принять для Белухи больше 11 тысяч футов». Эта высота продержалась более 50 лет и вошла даже в учебник А. Гейма «Handbuch der Gletscherkunde» (1885 г.), где на 429 странице алтайским ледникам отведено всего 18 строчек (!). «A der hohste Gipfel (Beloukha = die Weisse) erreicht 3350 m».

В 1985 г. делегация Алтайского филиала РГО (В. С. Ревякин, Ю. И. Винокуров, А. Д. Сергеев) посетила родину выдающегося ученого – г. Целенрод. В городке есть площадь Геблера, школа, где он учился, носит его имя, а в краеведческом музее собраны материалы о жизни и творчестве знатного земляка. Музею была подарена картина алтайской художницы Илзы Цесюлевич «Белуха с юга».

В нашей книге «Белуха» (1986 г.) был впервые опубликован портрет Ф. В. Геблера, написанный академиком М. М. Мягковым. Его сохранила праправнучка естествоиспытателя Нина Иннокентьевна Геблер, преподаватель Томского медицинского института. В 1974 г. она подарила портрет пращура Алтайскому краеведческому музею, сохранив тем самым память о замечательном труженике Алтая. В особом фонде музея хранится и письмо Геблера, опубликованное в 1835 г. Сообщение Геблера о Белухе сделало ее притягательным объектом для путешественников тех далеких лет.

1878 год. Во время путешествия с торговым караваном М. В. Певцов первый из естествоиспытателей перевалил из бассейна Бухтармы в систему Кобдо. По пути он наблюдал «к югу, верстах в пятнадцати от вершины перевала (Укок) возвышаются высокие Альпы Канас с вершинами, покрытыми вечным снегом», и далее «снежные горы Табын-богдо (пять святых), образующие мощную группу. Высота снежной линии на них… должна быть близка к 11000 футов».

«На северо-запад от того же узла отделяется плоское подножие Укок, сочленяющееся, как нужно полагать, с Катунским хребтом Внутреннего Алтая, содержащим известную гору Белуху».

1880 год. Около Белухи побывал Г. К. Тюменцев, директор Томского реального училища, а спустя некоторое время здесь оказался Николай Михайлович Ядринцев, чья могила находится в мемориальной зоне нагорного парка в Барнауле. Этот год славен и тем, что закладкой первого камня в Томске завершилась многолетняя борьба за открытие в Сибири университета. Барнаул был одним из претендентов на первый университет, но, увы. Университет появился здесь только в 1973 г., спустя почти 100 лет.

1882 год. А. Н. Краснов, позднее первый доктор географии в России, будучи студентом, работал в северозападном Алтае в составе ботанической экспедиции из Петербурга и посетил истоки Катуни. «… Особенно хорош ледник Катунский, образующий в конце своем обширный свод, из-под которого, как Рона из своего ледника, вытекает родоначальница великой Оби, воды которой таким образом и родятся и умирают среди льдов».

В 1885-1888 гг. в районе Белухи побывал Н. Н. Кокшаров, потомственный геолог из Петербурга, состоявший после окончания Геологического института в штате Кабинета Его Императорского Величества. На Алтай он был командирован на пять лет, объездил все крупные хребты, сделал много фотографий, часть из которых вошла в три альбома (хранятся в АГКМ). На одной из фотографий средняя часть ледника М. Актру в пору его наибольших размеров.

В 1889 г. на службу в Алтайский округ на должность врача Змеиногорского госпиталя был переведен Владимир Дмитриевич Тронов, в послужном списке которого после окончания Казанского университета значатся разные города и веси, включая 11-й Гренадерский Фанагорийский Генералиссимуса Князя Суворова полк. Несколько орденов и медалей свидетельствуют о несомненных достоинствах доктора, который оказавшись в зоне притяжения Белухи, незамедлительно включается в работу по изучению горных районов Алтая.

Судя по надписи на крышке карманных часов, которые мне доводилось видеть в семье Троновых в Томске «от благодарных змеиногорцев», он пользовался уважением и признательностью. Помню и фотографию его в военной форме с шашкой. Как все врачи тех времен, Владимир Дмитриевич был человеком широкообразованным и принадлежал к славной плеяде краеведов-исследователей, стремившихся узнать природу родного края. В 1893 г. он побывал на Берельском леднике и, конечно же, видел Белуху. За открытие в 1886-1897 гг. трех крупных ледников в Южном Алтае, включая Алахинский, Русское Географическое общество наградило его двумя серебряными медалями.

Летом 1893 г. из Москвы в Томск приехал Василий Васильевич Сапожников, получивший университетскую кафедру ботаники. Молодой профессор (ему было 32 года) во время обучения в Москве успел побывать в Швейцарских Альпах, где собственно и попал в поле притяжения «белого магнита» – гор и ледников. Естественно, по прибытии в Томск его внимание привлекли горы Алтая, о которых было известно много, но далеко не все. А о географии самой высокой части – сердце Алтая, и того меньше. Пятно непознанного было истинно белым.

Сапожников Василий Васильевич, доктор ботаники, профессор Томского университета (9/22.12.1861 г., г. Пермь – 11.08.1924 г. Томск). После окончания Пермской гимназии поступает на естественное отделение физико-математического факультета МГУ, оканчивает и остается для приготовления к профессорскому званию на кафедре К. А. Тимирязева. После защиты диссертации и присвоения ученой степени магистра ботаники зачислен приват-доцентом МГУ.

Летом 1891 и 1892 гг. Сапожников работает в Германии и Швейцарии, где впервые поднимается на ледники близ Гриндельвальда, проходит через Альпы под Маттергорном. Вся дальнейшая жизнь ученого была связана с Томском и Алтаем. За время работы в университете дважды избирался ректором, много усилий потратил на открытие историко-филологического и физико-математического факультетов университета, организацию Сибирских Высших женских курсов, был деканом физико-математического факультета. В правительстве А. В. Колчака недолгое время служил министром просвещения. За это время открыл в Иркутске университет.


Василий Васильевич Сапожников (1861-1924 гг.)

Вместе с Г. Н. Потаниным участвовал в общественной жизни Сибири, был блестящим популяризаторам науки (его называли сибирским соловьем) и неутомимым путешественником. Любовь к горам, умение донести до людей, в том числе и с помощью фотографий, представление о великолепии природы Алтая, снискали Сапожникову исключительную популярность и уважение. Празднование 25-летнего юбилея научно-педагогической деятельности профессора вылилось в признание его исключительных заслуг во благо Сибири. В ответном слове на поздравления юбиляр сказал: «Но меня не оставляет тревога. Человеческое общество с его сложными, неразгаданными законами во многом еще тайна; а где тайна, там и элемент страха. Тревожит меня вопрос: Не ввел ли я его в заблуждение? Или, во всяком случае, не слишком ли в кредит оказаны мне сегодня почести? …я работал над вещами, которые не приносили обществу материальной пользы: в самом деле, какая польза от того, что где-то там, на Белухе, лежат миллионы пудов льда, что сама Белуха оказалась на версту выше, чем думали прежде!..Ведь многое, если не все, что я сделал для знания, я делал в сущности для своего удовольствия. Конечно, великое счастье, когда наслаждение человека совпадает с его долгом; в этом здоровый эгоизм творчества» [5].

Мне не довелось узнать от учителя, как отреагировал В. В. Сапожников на покорение ими Белухи, но братья приняли эстафету ледниковых исследований. Год спустя после кончины В. В. Сапожникова, в Известиях РГО (том 57, вып. 2) Б. В. Троновым был опубликован каталог ледников Алтая.

Василий Васильевич был последним из плеяды выдающихся русских путешественников, и своими исследованиями, результаты которых талантливо изложены в не потерявших своей привлекательности и поныне книгах, заслужил благодарную память всех, чьи пути пересеклись с Сибирью и горами Центральной Азии. Имя Сапожникова увековечено в названиях географических объектов. По моему предложению, когда готовилась книга «Белуха», самый большой ледник Белухи в истоках Иедыгема носит с тех пор имя Василия Васильевича. Мне посчастливилось получить письмо от дочери В. В. Сапожникова, Нины Васильевны, которая пожурила авторов книги «Горный Алтай», вышедшей в издательстве Томского университета, за не очень аккуратное отношение к министерской карьере профессора.

Первое путешествие состоялось летом 1895 г. Сапожников побывал на южной стороне массива. 29 июля в половине третьего «у поворота долины, перед нами неожиданно выступила Белуха. Два ярко-серебристых конуса, немного задернутые венцом облаков, буквально поражают своей мощью и красотой, и невольно натянутые поводья останавливают лошадей перед этим дивным зрелищем». В течение пяти дней, с 30 июля по 4 августа, профессор обследовал ледник в истоках Катуни и первым, преодолев Восточный ледопад, оказался у раздельного гребня. А поскольку ему «хотелось, также ради ботанических целей, сделать экскурсии в других направлениях около Белухи, отложил восхождение на Белуху до другого, более удобного времени».

Один из маршрутов был сделан им в долину Черного ледника. Сколько восхищенных слов о горных видах, горной звенящей тишине. Молодой ученый вдруг переходит на лирический тон, характеризуя водопад Россыпной (см. часть 2).

<<< Назад
Вперед >>>

Генерация: 0.055. Запросов К БД/Cache: 0 / 0
Вверх Вниз