Главная / Литература / Думают ли животные? / Предисловие автора / Подход к изучению животных - прежде и теперь / Чарлз дарвин

Книга: Думают ли животные?

Навигация: Начало     Оглавление     Другие книги    


Чарлз дарвин

Чарлз Дарвин (1809–1882) был почти современником Альфреда Брема. Для определения жизненного пути этих впоследствии крупнейших ученых решающую роль сыграли путешествия в тропические страны. Дарвину было немногим более двадцати лет, когда он отправился на корабле «Бигл» в далекое морское плавание в Бразилию, Перу, Новую Зеландию и Австралию. Через пять лет судно, обогнув земной шар, вернулось на родину. Природа тропиков, пышность и разнообразие ее растительного и животного мира произвели на Дарвина, так же как в свое время на Брема, огромнейшее впечатление. О многих видах в Европе вообще ничего не знали. Свои исследования Дарвин начал с выяснения важнейшего вопроса. Как возникло это множество видов да еще в столь разнообразных формах? Достаточно вспомнить, как велика разница между большими попугаями и крошечными колибри.

Поистине революционизирующее влияние ответа на этот вопрос, который дал и исчерпывающе обосновал Дарвин после возвращения на родину, можно понять, только учитывая господствовавшее в то время в обществе мировоззрение. Согласно библейскому описанию, считавшемуся непререкаемым, животные и человек появились в результате деятельности божественного творца, который создал все живое способом, недоступным пониманию человека.

Этому мировоззрению Дарвин противопоставил иную точку зрения, которая объясняла возникновение различных форм жизни путем естественного отбора. Так появились длинная шея у жирафа, копыта у серны и лошади, длинные задние ноги у кенгуру, а передние ноги тюленя превратились в ласты. Дарвин увидел в природе ожесточенную борьбу за существование. Животных подстерегает несметное множество опасностей. Например, зайцев преследуют и уничтожают волки и лисы. Только особи, умеющие очень быстро бегать, могут спастись от этих хищников, а значит, и продолжить свой род. Но это еще не все – жизни зайцев угрожают повышенная влажность и холод. Многие молодые зайцы погибают именно из‑за превратностей погоды.

Известно, что отдельные особи одного и того же вида в некоторых отношениях не похожи друг на друга. У одних зайцев более длинные и мощные ноги, чем у других. Густота шерстного покрова у разных индивидуумов также различна. Нельзя найти двух абсолютно схожих особей. По мнению Дарвина, в борьбе за существование выживают лишь те индивидуумы, чьи даже незначительные отклонения в признаках или свойствах случайно дают им преимущества и помогают приспособиться к условиям жизни.

Поэтому в борьбе за существование происходит постоянный отбор среди потомков того или иного вида животного. Если среди новорожденных мышат появляется светлоокрашенный индивидуум, он скорее станет жертвой кошки, чем его серые братья и сестры. В процессе борьбы за существование происходит отбор, получивший название естественного. Он продолжается и поныне. В качестве примера можно сослаться на крота, лапы которого от поколения к поколению все более приспосабливались к рытью земли.

Итак, суть учения Дарвина можно сформулировать следующим образом: в результате борьбы за существование происходит отбор животных, наиболее приспособленных к определенной среде.

Объем книги не позволяет нам более детально обсуждать весьма интересные проблемы дарвинизма, поэтому мы ограничимся лишь приведенным выше кратким изложением основных его положений. Благодаря Дарвину стало возможным объективно и научно достоверно исследовать изменения родовых и видовых признаков у животных. Разводя в больших количествах серых мышей, ученые всегда обнаруживают в потомстве наряду с серыми совершенно черных, шоколадных, светло‑коричневых и даже белых мышей. Если позволить последним размножаться только в среде себе подобных, получится чистая линия белых мышей, которую на воле быстро уничтожил бы естественный отбор. Подобные эксперименты, проводившиеся, как правило, на маленькой плодовой мушке – дрозофиле, позволили установить, что передача по наследству определенных признаков у животных и растений происходит по законам, открытым Грегором Менделем (1822–1884).

И сегодня еще биологи пытаются раскрыть механизм передачи родителями потомкам таких наследственных признаков, как, например, цвет перьев птицы.

Труд Чарлза Дарвина имел для прогресса науки гораздо большее значение, чем «Жизнь животных» Брема. Но и последняя доказала свою необходимость. Очень многим людям, имеющим дело с животными, нужен справочник, в котором можно было бы быстро найти описание определенного животного, увидеть его на рисунке, узнать его название, происхождение, чем оно питается. Такая книга необходима руководителям зоологических садов, лесникам и рыбакам, агрономам, а нередко и специалистам‑зоологам. Брем попытался дать популярный обзор мира животных.

Позже, когда были получены более точные сведения о живых существах, появилась необходимость кое‑что уточнить и улучшить. Поэтому уже после смерти Брема предприимчивые издатели выпустили новые издания любимой читателями книги. Многократная переработка текста привела в конце концов к тому, что в последующих публикациях от того, что написал сам Брем, осталось только название. Был утрачен почти поэтический язык первого издания. Не знаю точно, сколько раз перерабатывалась «Жизнь животных» Брема, сколько раз иссушали ее, доводя до «современной» формы, во всяком случае, делалось это нередко. Сегодня мы отказались от практики переиздавать чуть ли не классическую книгу, так сказать, причесанной на современный лад. Теперь мы научились удовлетворять потребностям специалиста, которому нужно узнать, например, подробности о каких‑то вредных насекомых, и любителя животных, который хочет иметь общее представление о наиболее характерных чертах живых существ.

Но вправе ли мы назвать книгу Дарвина о происхождении видов научным трудом, а «Жизнь животных» Брема – россказнями любителя о том, что, как ему казалось, он наблюдал в природе?

Разумеется, для институтов и зоологических лабораторий последний труд непригоден. И прежде всего в том, что нас особенно интересует, а именно в отношении психики, а быть может, и мыслительных способностей животных, которые казались недоступными для любого объективного изучения и проверки. Поэтому ученые отказались от исследования психики животных. II сегодня еще среди ученых встречаются такие, которые считают, что эта проблема неразрешима. Но поскольку любителей природы по‑прежнему занимает вопрос, могут ли животные думать (назло скептикам), мы прежде всего познакомимся со сложнейшими проблемами человеческого мышления.

Надо совершенно четко усвоить, что сначала мы будем говорить о способностях людей, только людей, то есть о тех внутренних процессах, которые происходят у каждого из нас. Лишь изучив их, можно поставить вопрос, обладают ли животные полностью или хотя бы в какой‑то мере такими же способностями или в основе их поведения лежат качественно иные внутренние процессы. Только после длительных размышлений мы сможем найти ответ на интересующий нас вопрос.




<< Назад    | Оглавление |     Вперед >>

Похожие страницы