Главная / Литература / Первопоселенцы суши / Хитросплетения паутины / Шпоры для укротителя

Книга: Первопоселенцы суши

Навигация: Начало     Оглавление     Другие книги    


Шпоры для укротителя

Круговые сети с „открытым“ (бедным нитями или вообще без нитей) центром в племени аргиопид демонстрируют два паука: иногда – известный уже нам крестовик[62] и всегда – род мета в полном своем видовом составе.

У длинноногого паука, зарегистрированного в научных анналах под именем „мета“ (по латыни – „пирамида“, а также „цель“, „конец“, „предел“), паутина спиральная, вертикальная, хотя часто и отклонена (временами даже почти горизонтальна) от этого идеального для сил земной гравитации пути натяжением сигнальной нити, устремленной от паутины куда‑нибудь под листочек, где прячется паук. Радиусов – обычно около двадцати или чуть больше, крепежных спиралей – только три, а ловчих – 7‑20 выше центра и 12–30 ниже его. Сам центр, как уже сказано выше, „открытый“: паук (неизвестно, с какой целью) перекусил и съел многие из нитей, густо его переплетавших.

Но не в этом даже причина той особой репутации, которую пауки рода мета заслужили у биологов, их изучающих. Суть дела в необычности их брачных повадок. Бристоу говорит: крупные пауки созревают для размножения обычно в конце лета, а мелкие – уже в начале его. Но мета оба этих принципа соединила в одном мудром решении: каждый год эти пауки дарят миру два поколения – мелкорослое (длина самки – 5 миллиметров) весной и крупногабаритное (8 миллиметров) осенью. Самцы первого идут на свидание с самками уже в мае, второго – лишь в сентябре. Но и те, и другие ухаживают весьма своеобразно: их брачные игры вращаются, так сказать, вокруг одного центра, и центр этот – пойманное в сеть насекомое.

Самец сидит на краю паутины, самка – в ее сердцевине. Сидят иногда часами неподвижно, словно обдумывая неясные им пока пути обоюдного сближения. Тут некто третий, обычно в супружестве лишний, пробуждает их из нирваны бездействия – влипшее в сеть насекомое. Самка кидается к добыче, кусает ее и опутывает шелком. Тогда самец, пока она все это делает, не спеша, с видом равнодушного прохожего к ней подползает. Слегка покачивая паутину и подергивая брюшком, подходит вплотную к мухе, которая теперь только их и разделяет. Щекочет невесту лапками – она игриво их отстраняет. Боксируют так немного, и паучиха убегает в середину паутинного круга.

Он спешит за ней, словно забыл или пренебрег правилами игры.

Но вдруг, вспомнив о них, возвращается к мухе и тоже опутывает ее паутиной, но это игра: есть муху он не станет, пока самка из своего центрального уединения не придет к нему.

Когда придет – они помолвлены. Но и тут не конец игре: он над невестой протягивает ниточку и, акробатически балансируя, ползает по канату туда‑сюда, соблазняя подругу. Прервав это гимнастическое упражнение, паук тонкими нитями, бывает, пеленает паучиху. Но она, рванувшись, легко их рвет, так что и это тоже опять‑таки брачная игра – действие, бесполезное для иных целей, кроме ухажерства, древний охотничий инстинкт, преобразованный эволюцией в сексуальный эвокатор. Подобная подмена одного инстинкта другим, новым хорошо изучена на разных животных. Так что прецеденты такие в природе были и есть – наши пауки тут не оригинальны. Приняв это к сведению, посмотрим, что дальше происходит на паутине[63].

Кавалер гостит у дамы несколько недель (правда, кажется, не все эти дни он ей абсолютно верен – навещает, выбрав время, паутинные гостиные ее соседок). Если другой претендент сюда пожалует (или у соседки двое сойдутся), оба энергично требуют сатисфакции, и яростная дуэль решает, кому из них жить, а кому умереть.

Этим дуэлям, в которых побеждают, вполне ясно, сильные бойцы, пауки рода мета, по‑видимому, обязаны крупным ростом своих самцов – те не мельче, а нередко и крупнее самок. Случай исключительный и, кроме ещё нескольких видов пауков, нигде на паутине не обнаруженный[64].

А вот над водой или у воды, в траве, в камышах или осоке, висит тончайшая сеть (вертикально, под углом к вертикали, а то и горизонтально), в центре совершенно сквозная (без нитей) – лишь две крепежные спирали очерчивают зияющую дырой сердцевину круга. Свободная зона широкая, и периферийно от нее ловчие спирали натянуты тоже широко; их обычно пятнадцать над дыркой в центре и восемнадцать под ней. Радиусов – около шестнадцати.

Почти наверняка, скажу я вам, ту сеть соткал длинный вязальщик[65] либо вязальщик горный – который именно, точно установить можно только употребив в дело микроскоп.

Оба они представляют небольшое семейство тетрагнатид. Эволюция произвела его от общего ствола с аргиопидами, наделив следующими неповторимыми (в своем сочетании) чертами: хелицеры очень большие (эпигины у самки нет), а глаза двумя параллельными рядами (по четыре глаза в каждом) разместились все на переднем крае цефалоторакса[66].

В роде вязальщиков формы элегантные. Пауки все стройные, тонкие, серебристые или зеленых оттенков, с изящным узором из темных линий и жилок. Сидят они на своей изысканно‑тонкой паутине головой вверх, четыре длинные передние ножки вытянув вперед, а две задние, такие же длинные, – назад. Третьей парой – более короткими ногами – держатся за стебелек, вдоль по которому паук протянул свое тонкое тельце и упомянутый уже ассортимент конечностей.

Паук не маленький – 11 миллиметров от фронта до тыла, а с ногами, за оба эти предела простертыми, так и все двадцать, но увидеть его в траве нелегко. Стебелек, и только! Но когда разглядите, ни с кем уже не спутаете. Если напугаете его, он в траву упадет, там притаится, совсем невидимый.

Сети у вязальщиков уж слишком на вид хрупкие и редкие – кого поймают они?

Отлично, оказывается, ловят всем хорошо известных отгородившихся от мира ногами‑ходулями комаров‑долгоножек – фирменное блюдо в меню длинноногих пауков.

Потому именно вечером, когда большие и длинноногие комары, жаждущие напиться соками трав, летают над травой у воды, пауки, их стерегущие, раскидывают свои крупноячеистые сети.

В июне или даже раньше повзрослевшие самцы‑вязальщики, забыв о комарах, приходят к паучихам. Природа наделила их особым орудием для укрощения невест – длинными шпорами на хелицерах. Поэтому паук сближается с паучихой, голова к голове, уверенно, без всяких церемоний и серенад. Они скрещивают, словно желая побороться, свои хелицеры; шпоры самца берут в прочный захват ядовитые крючья самки, и та не может ни укусить укротителя, ни вырваться и убежать, пока он ее держит в капкане довольно остроумной конструкции.

Кокон с яйцами самка вешает на листочке или на тростнике недалеко от паутины. Он, как султаном, украшен зеленым пучком щетинок.

Другие вязальщики к воде привязаны меньше, чем длинный и горный, охотятся на кустах и деревьях, даже и далеко от нее. Но паук из второго рода этого семейства, эвгната полосатая[67], всегда селится у воды или над водой; много нужно топать по грязи и по воде, чтобы в густых камышах повстречать, если повезет, его сеть.

Род третий – пахигната – объединил общими чертами несколько видов крапчатых, светлой полосой по брюшку „перетянутых“ пауков. Они живут на земле, в траве и знамениты тем, что, отказавшись от сетей, стали бродягами. Однако, как только ночь на землю снизойдет, пауки – вольные охотники – взбираются на листья и травы и, возможно, раскидывают здесь временные сети, которые с рассветом покидают. Но это ещё не доказано. Доказано другое: молодые паучата ещё верны древним традициям рода и плетут небольшие круговые сети.

Все пауки‑вязальщики серенад паучихам не барабанят, не танцуют, на ниточках не акробатничают: брачных игр у них нет – есть надежные шпоры для укрощения строптивых подруг. С таким снаряжением, решила эволюция, можно обойтись и без любезностей.




<< Назад    | Оглавление |     Вперед >>

Похожие страницы