Главная / Литература / Первопоселенцы суши / Хитросплетения паутины / Чёрно‑алый красавец эрезус

Книга: Первопоселенцы суши

Навигация: Начало     Оглавление     Другие книги    


Чёрно‑алый красавец эрезус

О чёрном эрезусе[41] мечтают коллекционеры: арахнологи любуются его красотой, всех он поражает – так великолепен! Головогрудь бархатная, черная, с алыми лампасами на боках. И брюшко алое, с шестью круглыми черными пятнами в белой оторочке. А ноги черные, с белыми кольцами.

Таков самец черный эрезус, самка поскромнее – однообразно бархатисто‑чёрная[42].

В Англии за девяносто лет, с 1816 по 1906 год, зоологи поймали только шесть самцов эрезусов и одну самку, и с тех пор никто их там больше не встречал. Может ли так быть, что все чёрные эрезусы погибли на Британских островах?

Но на континенте они ещё живут, радуя глаза коллекционеров и украшая своим великолепием однообразие холмов и пустырей. У нас довольно нередки в степях на юге страны.

На заросшем мелким кустарником или травами, обычно южном, склоне бугра, где ветры дуют несильно, у какого‑нибудь кустика самка‑эрезус роет неглубокую норку – вертикально вниз сантиметров на семь. Плотно обтягивает ее изнутри шелком. Кусок шёлковой обивки удлиняет губой вверх и над землей – в виде крыши или козырька. От конца его и до куста, у корней которого она поселилась, натянуты крест‑накрест нити‑силки. Они очень прочные, и под микроскопом видно, что сплетены из двух прямых паутинок и четырёх извитых. Значит, над ними поработал крибеллюм.

Под крышей сидит паучиха в засаде: ждёт жуков – единственную свою добычу. Когда шестиногая дичь в силках запутается, она из‑под крыши выскакивает, хватает ее за ногу и, продернув сквозь перекрест силков, тащит в нору.

До августа‑сентября прославленные красавцы, самцы‑эрезусы, похожи на самок и лишь тогда, в последней линьке, получают от природы свой живописный свадебный наряд. Но, увы, в этом году он не пригодится: самки их поколения уже наглухо запечатали паутиной свои норки до следующей весны. Женихам в гвардейских мундирах ничего не остается, как тоже перезимовать. А весной, в апреле‑мае, едва стряхнув с себя оцепенение, спешат они к норкам под козырьками и, трепеща всем телом, ходят вокруг натянутым порывистым парадным шагом, вроде того, что принят в некоторых армиях.

В мае бархатисто‑чёрная паучиха уже пеленает восемьдесят желтоватых яичек шёлковой, а поверх неё войлочной, из крибеллюма начёсанной тканью. В неё для камуфляжа вплетает шкурки жуков и обломки стебельков. Кокон‑люлька получается длинный – девять миллиметров на три. Ночью прячет она его в норе, а днём, подвесив под крышей, греет на солнце. Дни бегут за днями. Весёлый месяц май уступает место в череде дней июню – скоро паучатам придёт пора родиться, а ей умирать. Их мать крышу дома надвязывает сверху вниз до самой земли, вход паутиной опечатывает. Дело сделала, теперь умирает. Паучата, сгрудившись у мёртвого тела, породившего их, зимуют в шёлковой упаковке.




<< Назад    | Оглавление |     Вперед >>

Похожие страницы