Главная / Литература / Первопоселенцы суши / Нравы четырёхлёгочных пауков

Книга: Первопоселенцы суши

Навигация: Начало     Оглавление     Другие книги    


Нравы четырёхлёгочных пауков

„Любезный Джо!

Вот уже месяц прошел, как я здесь, но мой оптимизм не рассеялся“.

Человек, обмакнув перо, задумался. По бревенчатой стене футах в десяти от его глаз полз огромный паук. Мохнатый, в ладонь величиной. Его восемь глаз холодно блестели и были наконец замечены человеком.

– Канальство, – пробормотал человек с едва приметной гримасой отвращения, встал, подошел к стене и брезгливо ткнул кулаком в паука.

Однако удар был неточен, паук успел передвинуться, рука лишь скользнула по выпуклости бревна и уперлась в паз. Человек теперь уже осторожно подкрался к стене.

Паук, заметив его приготовления, ползать перестал и замер. Он как будто предоставил человеку удобные условия для нападения. Человек ударил. Но кулак опустился на пустое место.

– Канальство! – Человек разыскал молоток.

Вооружившись таким образом и посчитав казнь паука неизбежной, временно отложил ее, склонился над столом и быстро написал:

„… Джо, это место специально создано для таких, как ты и я. Люди, умеющие всадить пять пуль подряд в двухцентовую монету, здесь полновластные господа“.

Положил перо, улыбнулся и взял молоток. Удар потряс стены жилья. Но паук сидел неподвижно в дюйме от того места, куда опустился смертоносный металл.

– Что за черт?

Еще удар. Но паук, сделав неуловимое движение, вновь избежал расправы.

Удары в ярости посыпались на утлую стену. Хижина сотрясалась. Два молодых аллигатора не выдержали, и, выплыв из‑под пола, направились в необъятную ширь разлившейся Амазонки.

Но паук уцелел. Он невозмутимо, но точно опережал смерть, которая неслась на него, рассекая воздух.

Человек в сердцах отшвырнул молоток.

– Канальство! – На стол рядом с бумагой лег крупнокалиберный револьвер.

– Так… – сказал человек и, уперев локти в стол, направил револьвер на паука. – Не хотел бы я, чтобы кто‑нибудь вот так прицелился в меня…

Грянул выстрел – оглушительный в узких стенах жилья. Когда дымок рассеялся, стало видно, что паук жив.

Человек вновь прицелился и вновь выстрелил. Точная пуля продырявила стену в том месте, где только что сидел паук, а сам он замер чуть в стороне.

Выстрелы гремели. Ствол револьвера раскалился. Стрелок до крови искусал губы. Его светлые глаза излучали холод ненависти.

Он бросил револьвер и не смотрел больше на паука. Спокойно, будто не было вокруг кричащего, плывущего, летящего, ядовитого, зубастого мира, написал:

„… Джо, скоро я уплываю вниз по реке. Не знаю, чем это кончится“.

(Авторизованный пересказ из книги Э. Ленджа „В джунглях Амазонки“, стр. 21.)



Пуленеубиваемый птицеед
Так (или примерно так) в амазонской сельве встретились и после небольшой ссоры разошлись два бродяги – Эльгот Лендж (неизвестно зачем в сельву попавший) и местный старожил паук‑птицеед, дитя природы, лохматое и ядовитое, которое „свободно может покрыть собой окружность около шести дюймов в диаметре“.


Паук в футляре
Чтобы найти его, нужны зоркие глаза и терпение. Глаз достаточно двух, а терпения – много.
А искать надо не паука и не паутину, а… футляры паутинные, инкрустированные землей, песком, сосновыми иглами.


Дверь на замке
– Садитесь в ясный полдень, – приглашает нас Грант Аллен, – под какое‑нибудь оливковое дерево в окрестностях Ниццы, и вы, быть может, скоро увидите крошечный кружочек на поверхности земли, величиною с гривенник.


Бронированный тыл
Одна немезия[31] такое придумала – просто из тысячи и ещё одной ночи! Если бы наука тут свое авторитетное слово не сказала, никто, конечно, не поверил бы, будто паук способен из глины вылепить эдакую фигурную пробку (но размером и весом больше самого паука!) и этой массивной болванкой снизу затыкать вход в нору.


<< Назад    | Оглавление |     Вперед >>

Похожие страницы